Часть 7

***

      Время словно замедлилось. Огонь в камине потрескивал лениво и размеренно. Иногда полено осыпалось искрами, и тогда золотой свет на несколько секунд становился ярче, окрашивая стены гостиной в янтарные оттенки. Снег за окнами продолжал идти. Тихий. Бесконечный. Гермиона сидела на полу, прислонившись спиной к дивану. Драко расположился рядом, вытянув ноги к камину. Между ними стояли две кружки давно остывшего чая, о котором оба совершенно забыли. Странно. После всего произошедшего она ожидала неловкости. Ожидала, что станет трудно смотреть ему в глаза. Но вместо этого пришло какое-то удивительное спокойствие. Будто они оба наконец перестали притворяться. Драко первым нарушил тишину. — Знаешь, что самое смешное? Гермиона повернула голову. — Что? Он смотрел в огонь. — Если бы кто-нибудь сказал мне два года назад, что я буду сидеть у камина с Гермионой Грейнджер и обсуждать свою жизнь, я бы решил, что меня прокляли. Она тихо рассмеялась. — Только два года назад? — Хорошо. Пять. — Вот теперь звучит правдоподобно. Уголок его губ дрогнул. На мгновение они снова замолчали. Гермиона наблюдала за пламенем. Когда-то она думала, что знает Драко Малфоя. Самоуверенный. Жестокий. Избалованный. Она была уверена, что понимает его. А потом оказалось, что война закончилась, маски начали падать, и под ними оказался совершенно другой человек. Сломанный. Одинокий. Уставший. И удивительно добрый в мелочах. — О чём задумалась? — спросил Драко. Гермиона улыбнулась. — Пытаюсь понять, когда ты перестал быть таким невыносимым. — Никогда. — Ложь. — Хорошо, возможно, немного. Она покачала головой. — Нет. Он вопросительно поднял бровь. — Что «нет»? — Не немного. Драко замер. Она редко говорила ему хорошие вещи. Наверное, поэтому сейчас он выглядел настолько растерянным. Гермиона отвела взгляд к камину. Потому что говорить это вслух оказалось сложнее, чем она ожидала. — Ты правда изменился. Тишина. Огонь негромко треснул. — Гермиона... Она почувствовала, как её имя прозвучало совсем иначе. Мягко. Осторожно. Будто он до сих пор не привык его произносить. — Что? Драко долго молчал. Так долго, что она уже решила, что он передумал отвечать. А потом тихо сказал: — Иногда мне кажется, что ты единственный человек в мире, который это видит. Сердце болезненно сжалось. Гермиона медленно повернулась к нему. В отблесках огня его глаза казались темнее обычного. Уставшими. И невероятно искренними. — Тогда остальные просто смотрят недостаточно внимательно. Драко усмехнулся. Но в этот раз в его улыбке не было горечи. Только что-то тёплое. Что-то, чего Гермиона раньше никогда у него не видела. За окном продолжал падать снег. В доме было тихо. И впервые за долгое время ни один из них никуда не спешил. Будто они оба хотели растянуть этот вечер как можно дольше. Потому что где-то глубоко внутри уже начинали понимать: такие моменты не длятся вечно.

***

      Утро проверки началось слишком спокойно. Именно поэтому Гермиона сразу поняла: день будет ужасным. Она проснулась раньше обычного. За окном ещё только начинало светать. Серое зимнее небо нависало над городом тяжёлыми облаками, а снег, который шёл почти всю неделю, наконец прекратился. Дом был непривычно тихим. Несколько секунд Гермиона просто лежала под одеялом, глядя в потолок. А потом вспомнила. Проверка. Роули. Министерство. Весь покой последних недель мгновенно испарился. Она тяжело выдохнула и села на кровати. На прикроватной тумбе лежала папка с документами, которую она принесла домой вчера вечером. Все отчёты были готовы. Все журналы наблюдений заполнены. Формально программа работала идеально. Гермиона слишком хорошо знала людей вроде Роули. Они никогда не ищут факты. Они ищут повод. Она быстро оделась и спустилась вниз. На кухне уже горел свет. Драко не спал. Он стоял у плиты спиной к двери, закатав рукава тёмной рубашки. Чайник тихо шумел, а по кухне разносился запах кофе. Гермиона замерла на пороге, за последние месяцы этот вид стал настолько привычным, что перестал удивлять. Драко обернулся. — Доброе утро. Слишком спокойно. Слишком естественно. Словно вчера они не сидели у камина до глубокой ночи. Словно ничего не изменилось. Или словно он очень старался вести себя именно так. Гермиона заметила это сразу. Он тоже нервничал. Просто скрывал лучше. — Доброе утро, — ответила она. На несколько секунд между ними повисла неловкость. Новая. Незнакомая. Не неприятная. Просто теперь они оба слишком хорошо помнили вчерашний вечер. Драко первым отвёл взгляд. — Кофе? — Да. Он поставил перед ней кружку. Их пальцы случайно соприкоснулись. Совсем немного. Но этого хватило, чтобы Гермиона почувствовала, как сердце предательски ускорилось. Мерлин. Они взрослые люди. Почему это ощущалось как первый курс Хогвартса? Судя по тому, как Драко резко сосредоточился на кофеварке, у него были похожие мысли. Несколько минут они сидели в тишине. Только тиканье часов и шум чайника нарушали утреннее спокойствие. Наконец Гермиона не выдержала. — Ты нервничаешь? Драко поднял взгляд. Уголок его губ дрогнул. — Немного поздно спрашивать. Она невольно улыбнулась. — Значит, нервничаешь. — Роули приходит искать проблему. — Он не найдёт её. — Найдёт. Тишина. Гермиона нахмурилась. — Почему ты так уверен? Драко долго смотрел в свою кружку. Слишком долго. А потом тихо сказал: — Потому что проблема есть. Сердце Гермионы неприятно сжалось. Он поднял глаза. И впервые за всё утро между ними не осталось притворства. — Мы есть проблема, Гермиона. Эти слова повисли между ними тяжело и неотвратимо. За окном начинал просыпаться город. Где-то вдалеке проехал автобус. Соседний дом окутывал дым из каминной трубы. Обычное зимнее утро. Но для них обоих всё уже изменилось. Гермиона почувствовала, как внутри поднимается тревога. Потому что Драко был прав. Они действительно стали тем самым нарушением, которое Роули искал с первого дня. И оставалось только надеяться, что он ещё не знает об этом. А где-то в Министерстве мистер Роули уже подписывал бумаги на проведение проверки и собирался приехать в этот дом раньше, чем ожидал кто-либо из них.       

***

      К полудню напряжение стало почти физическим. Оно чувствовалось во всём. В слишком частых взглядах на часы, в том, как Гермиона по третьему кругу проверяла документы, в том, что Драко уже полчаса сидел с одной и той же страницей книги, и не прочитал ни строчки. Снаружи начало темнеть рано и зимний день угасал быстро. К четырём часам небо уже стало серым, а снег снова начал медленно опускаться на землю. Гермиона стояла у окна гостиной и наблюдала за улицей, в груди неприятно ныло, интуиция подсказывала: что-то пойдёт не так. За её спиной Драко закрыл книгу. Тихо. Она обернулась. Он выглядел безумно спокойным. Слишком спокойным. Именно таким он становился, когда готовился к удару. — Малфой. — Мм? — Перестань. — Что именно? — Притворяться, что тебя это не волнует. На секунду его лицо стало усталым. — Гермиона. Она уже привыкла к тому, как звучит её имя в его исполнении, но сегодня в нём было что-то другое. Что-то почти прощальное. — Что? Драко отвёл взгляд к окну. — Если всё закончится плохо... — Нет. — Дай мне договорить. — Нет. Он тихо усмехнулся. Без радости. — Ты невозможна. — Потому что ничего не закончится плохо. — Ты действительно в это веришь? Тишина. Гермиона не ответила. Потому что не была уверена. И Драко понял это сразу. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. А потом раздался стук в дверь. Громкий. Резкий. Неотвратимый. Оба замерли. Сердце Гермионы мгновенно ушло куда-то вниз. Они приехали. Раньше. На полчаса раньше. Драко первым поднялся с дивана. И на мгновение Гермиона увидела старого Малфоя. Не высокомерного. Не злого. А того мальчика, который много лет назад стоял перед судом, ожидая чужого решения о своей судьбе, потому что сейчас он выглядел точно так же, спокойным только снаружи. Она подошла к нему раньше, чем успела подумать и коснулась его руки совсем легко. Пальцы Драко дрогнули и он опустил взгляд на их руки, потом посмотрел на неё и сколько всего было в этом взгляде. — Всё будет хорошо, — тихо сказала Гермиона. Он смотрел на неё несколько долгих секунд. А потом едва заметно улыбнулся. Такой улыбкой, которую видел очень маленький круг людей. Настоящей. — Ты ужасно врёшь, Грейнджер. Стук повторился. На этот раз ещё громче. Иллюзия спокойствия рассыпалась окончательно. Гермиона глубоко вдохнула, поправила мантию, вскинула подбородок и направилась к двери. За ней послышались шаги Драко и они шли рядом, как настоящая команда, как люди, которые уже давно перестали быть просто куратором и участником программы, и именно поэтому происходящее становилось настолько опасным. Когда дверь открылась, на пороге стояли трое. Роули, еще один сотрудник отдела контроля и женщина из юридического департамента Министерства. Все трое держали папки с документами. Все трое выглядели так, будто приехали не на проверку. А на допрос. Роули скользнул взглядом по Гермионе осматривая ее с ног до головы, затем его взгляд перешел на Драко. Слишком внимательно. Слишком долго. И впервые за всё время его губы тронула лёгкая улыбка. Такая улыбка, от которой по спине пробегает холод. — Добрый вечер. У меня плохое предчувствие насчёт результатов сегодняшней проверки. И в этот момент Гермиона поняла: Они приехали сюда не искать нарушения. Они приехали найти повод избавиться от Драко Малфоя.

***

      Роули вошёл в дом так, будто уже бывал здесь раньше и его взгляд медленно скользнул по гостиной. По горящему огню в камине. По старым книгам на полках. По двум кружкам на журнальном столике, которые были наполнены уже остывшим чаем. По пледу, небрежно брошенному на диван. По всему тому, что для Гермионы давно стало обычным. Именно поэтому она не заметила опасности сразу. А Роули заметил. Сразу. — Уютно, — произнёс он. Тон был абсолютно нейтральным. Но Гермионе он не понравился Совсем. — Это жилой дом, — спокойно ответила она. — Разумеется. Юристка уже открывала папку с документами, а второй сотрудник Министерства достал перо для записей. Обычная проверка. На первый взгляд. Но что-то подсказывало Гермионе, что они пришли не за этим. Драко стоял рядом с камином. Спокойный. Собранный. С холодным выражением лица, которое она не видела уже несколько месяцев, словно он снова надел старую маску Малфоя. И почему-то это причиняло боль. Роули подошёл к книжным полкам. — Вы всё ещё ведёте журнал адаптации? — Да. Гермиона передала папку. Он начал медленно перелистывать страницы. Слишком медленно Слишком внимательно. Потом неожиданно остановился. — Интересно. Гермиона почувствовала, как напряглись плечи — Что именно? — За последние два месяца количество конфликтов сократилось почти до нуля. — Это называется прогресс. — Или отсутствие объективности Тишина. Драко едва заметно усмехнулся. Опасно. — Хотите, чтобы мы начали ссориться для отчёта? Гермиона бросила на него быстрый взгляд. Не сейчас. Мерлин, только не сейчас. Но Роули даже не обратил внимания на колкость. Он продолжал листать записи. А потом неожиданно поднял глаза на Гермиону. — Сколько времени вы проводите вместе вне обязательных часов наблюдения? Вопрос прозвучал спокойно. Но внутри всё похолодело. Гермиона ответила сразу: — Программа предполагает совместное проживание. — Это не ответ. — Мы живём в одном доме. — Значит, много. Тон Роули был безупречно вежливым. Именно поэтому хотелось его ударить. Драко сделал шаг вперёд. — Вы хотите проверить выполнение программы или количество часов, которое Грейнджер тратит на сон? — Мистер Малфой, — мягко произнёс Роули. — Меня интересует эмоциональная динамика между участником программы и куратором. Воздух будто застыл. Гермиона почувствовала это физически. Роули уже не намекал. Он проверял реакцию. И смотрел он сейчас вовсе не на неё. На Драко. Потому что тот хуже скрывал эмоции. Несколько секунд никто не говорил. За окном медленно кружился снег. В камине потрескивали поленья. И вдруг Роули подошёл к небольшому столику возле дивана. Там стояла фотография. Ничего особенного. Снимок, сделанный месяц назад. Гарри, Джинни, Гермиона и...Драко. Гермиона почувствовала, как сердце провалилось вниз. Мерлин. Она совсем забыла её убрать. Роули внимательно посмотрел на фотографию. Очень внимательно. Потом перевёл взгляд на неё. Потом на Драко. И впервые за весь вечер улыбнулся по-настоящему. Это была ужасная улыбка. Потому что она означала: он что-то нашёл. — Любопытно, — тихо сказал он. И Гермиона поняла, что начинается не проверка программы. Начинается расследование. А самое страшное заключалось в том, что впервые за всё время она боялась не за себя. Она боялась за Драко. Роули продолжал держать фотографию в руках гораздо дольше, чем требовалось. Сначала Гермионе показалось, что он просто рассматривает снимок, но чем больше проходило секунд, тем отчётливее она понимала: он изучает не фотографию, а их реакцию. Именно это было самым опасным. Не бумаги. Не отчёты. Не журналы наблюдений. Люди вроде Роули никогда не искали доказательства в документах. Они искали их в чужих взглядах, случайных жестах, слишком долгих паузах между вопросом и ответом. В гостиной внезапно стало тесно. Тепло от камина, которое ещё час назад казалось уютным, теперь ощущалось удушающим. Огонь продолжал потрескивать за стеклом, отбрасывая золотистые блики на стены, но эта домашняя атмосфера вдруг превратилась в ловушку. Гермиона стояла возле дивана, ощущая, как напряжение медленно поднимается вдоль позвоночника. Она знала, что должна выглядеть спокойно. Должна. Но сердце билось слишком быстро. Потому что впервые за всю программу ей было что терять. Роули медленно поставил фотографию обратно на столик. Движение было неторопливым. Почти ленивым. Словно он наслаждался происходящим. — Интересная компания, — произнёс он наконец. Его голос оставался безупречно вежливым. Именно поэтому хотелось выставить его за дверь. — Поттер часто бывает здесь? — продолжил он. — Иногда, — спокойно ответила Гермиона. — А миссис Поттер? — Иногда. — И мистер Малфой присутствует на этих встречах? Вопрос прозвучал так буднично, что человек, не знающий Роули, даже не заметил бы подвоха. Но Гермиона уже понимала правила его игры. Он собирал мозаику. Маленькими кусочками. Медленно. Терпеливо. Она заметила, как Драко чуть сильнее сжал челюсть. Совсем немного. Почти незаметно. Но за последние месяцы она научилась читать его лучше многих. Лучше, чем следовало. — Иногда, — повторила она. — Любопытно. Роули повернулся к окну. За стеклом падал снег. Белые хлопья кружились в свете фонарей, делая вечер почти сказочным. Контраст между этой картиной и происходящим внутри дома казался издевательством. — Видите ли, мисс Грейнджер, — начал он мягко, сцепив руки за спиной, — большинство участников программы остаются... дистанцированными. Они выполняют требования Министерства, посещают обязательные встречи, проходят оценки и психологические проверки. Он сделал небольшую паузу. — Однако ваш случай отличается. Гермиона почувствовала, как воздух в комнате становится тяжелее. Роули обернулся. Его взгляд остановился на ней. — Ваши отчёты стали менее формальными. — Потому что программа показывает результаты. — Возможно. — Не возможно. Именно так и есть. Мужчина слегка улыбнулся. И от этой улыбки по коже побежал холодок. — Вот только объективность — крайне хрупкая вещь, мисс Грейнджер. Драко резко выпрямился. — Если у вас есть обвинения, высказывайте их прямо. Впервые за весь вечер в его голосе прозвучала сталь. Настоящая. Опасная. Гермиона почувствовала, как сердце неприятно сжалось. Не потому что испугалась. Потому что знала: именно такой реакции Роули и ждал. Сотрудник Министерства перевёл взгляд на Драко. На секунду между ними повисло молчание. Странное. Тяжёлое. Будто оба прекрасно понимали друг друга. Роули видел перед собой бывшего Пожирателя. Драко видел перед собой человека, который никогда не позволит ему забыть об этом. — Обвинения? — спокойно переспросил Роули. — Пока никаких обвинений нет. Слово "пока" прозвучало особенно отчётливо. Настолько отчётливо, что даже второй сотрудник Министерства поднял голову от своих записей. Гермиона заметила это. И внутри всё похолодело. Потому что теперь она поняла окончательно. Проверка никогда не была проверкой. Роули приехал сюда не для того, чтобы оценить программу Он приехал, чтобы доказать её несостоятельность. И для этого ему нужен был Драко. Вернее, ошибка Драко Любая. Даже самая маленькая. Он ждал её месяцами. И теперь, похоже, решил, что нашёл след. Гермиона перевела взгляд на Малфоя. Он стоял возле камина, освещённый золотым светом огня. Со стороны он выглядел совершенно спокойным. Безупречно спокойным. Как настоящий Малфой. Но она уже знала правду. Видела, как напряжены его плечи. Как побелели костяшки пальцев. Как он контролирует каждое слово, каждое движение. Потому что понимал то же самое, что и она. И в этот момент Гермиона вдруг осознала нечто страшное. Ещё несколько месяцев назад она бы боролась за программу. За её эффективность. За её результаты. За правильность своей работы. Теперь же ей было плевать на программу. На отчёты. На статистику. На Министерство. Она хотела защитить одного конкретного человека. И именно это было самой большой проблемой. Потому что, судя по внимательному взгляду Роули, он начинал догадываться об этом тоже.