Глава 8 - Нежданное откровение.

После той встречи с Лукасом я долго не могла прийти в себя. Нет, внешне всё было спокойно: я так же лежала на кровати, глядя в потолок, и не хотела больше видеть этого волшебника. Но к прежнему, уже ставшему привычным, затворничеству добавилось новое, липкое чувство. Страх. Моё добровольное заточение в четырёх стенах, начавшееся после наказания обидчиков, затянулось ещё на несколько недель. А может, и месяцев — время в Изумрудном дворце текло странно, будто густой сироп. Уроки, к счастью, никто не отменял. Учителя приходили исправно, и я с жадностью вгрызалась в знания, пытаясь заглушить тревогу. Полиглот — сложнейшее магическое писание, позволявшее понимать любой язык, — я освоила до срока. Это была маленькая, но победа. Хоть что-то в этом теле мне подчинялось. А потом по дворцу поползли слухи — сплетни служанок, шелестящие, как осенние листья. Говорили, что Атанасии плохо. Что она потеряла сознание на каком-то чаепитии. Поскольку я не была на том злополучном приёме, я не могла знать точно, что там произошло. Но служанки, приносившие мне еду, наперебой шептались, что видели, как у принцессы шла кровь. Кровь изо рта. Я лежала и смотрела в стену. Сердце сжалось, но я заставила себя дышать ровно. Вот оно — то самое событие. Переизбыток маны. Значит, скоро он придёт. Лукас. Я знала эту арку, знала, что всё закончится хорошо, и моё сознательное решение не вмешиваться было единственно верным. Я всего лишь ребёнок в этом теле. Что я могу? Только помешать сюжету. Пусть всё идёт своим чередом. Зачем шевелить пальцем ради этого проклятого сюжета, который пройдёт и без меня? В один из дней, когда одиночество стало совсем уж невыносимым, мне сообщили, что Атанасию можно навестить. Она выздоравливала. Но у меня не было ни желания, ни сил это делать. Видеть её измождённое лицо? Выслушивать, как она снова будет звать меня играть, когда мне хочется лишь одного — тишины? Нет. Я решила просто выйти. Прогуляться по коридорам дворца, может, даже дойти до сада, чтобы развеяться. Со мной, как и приказано, шли служанки — две бесшумные тени в форменных платьях. Их присутствие не утешало, а давило. Я заставляла их идти позади, всё дальше и дальше. Я им не доверяла. Ни одной из них. После того случая... я не могла смотреть на служанок без холодка в груди. Мысли, от которых я так старательно бежала, настигли сами. Ну зачем им было меня избивать? Я одного не могла понять: какой у них был мотив? Деньги? Зависть? Просто садистское удовольствие от того, что можно безнаказанно мучить ту, кого во дворце считали ненужной второй принцессой? И главное — кто их вообще пустил? Как такие люди оказались в императорском штате? Отец, с его маниакальным контролем, должен был... Но он узнал, когда я уже смогла за себя постояться. Магией. Моей магией. Синяки на запястьях, которые видел Лукас, давно сошли. Но память осталась. Я сжала кулаки, чувствуя, как в груди поднимается глухая, бессильная злость. Мои размышления прервал звук шагов. Чётких, уверенных, совершенно не похожих на семенящую поступь прислуги. Я подняла взгляд. По коридору шёл Феликс, рыцарь и правая рука императора. Его лицо, как всегда, было непроницаемо. Но вёл он не одного. Рядом с ним, чуть позади, вышагивал юноша. Совсем молодой маг с бледным, надменным лицом, которое я слишком хорошо помнила по манхве. Лукас Вот, значит, как. Его уже поселили в Изумрудном дворце. Внутри всё похолодело. Я знала, что он до сих пор притворялся больным. Это была часть плана — его, Феликса или самого Клода. Феликс как раз провожал «больного» гостя до его покоев, попутно отдавая распоряжения выделить ему несколько служанок. На мгновение мои глаза пересеклись со взглядом Феликса. Он чуть нахмурился, явно заметив мой оценивающий взгляд. Я тут же отвела глаза, сделав вид, что просто гуляю. Когда они прошли, я медленно выдохнула. Значит, все части головоломки встают на свои места. Опасный чёрный маг уже во дворце, притворяется овечкой. А этот новый «юный маг» — просто ещё одна фигура на доске. Интересно, зачем его всё-таки оставляют именно в Изумрудном дворце? Подальше от чужих глаз? Или поближе к нам? Моя рыжая голова была готова лопнуть от догадок. Но одно я знала точно: мой личный сюжет становился всё запутаннее. И тишина, в которой я так нуждалась, скоро закончится. Я развернулась и, не глядя на служанок, направилась обратно в свои покои. Прогулка не принесла успокоения. Она лишь напомнила мне, что даже в Изумрудном дворце я — не просто зритель. Я — часть этой истории, нравится мне это или нет. Но не успела... Кажется, вышел и посмотрел на меня его чёрные волосы аккуратно были завязаны в хвост. Глаза смотрел прямо на меня. Я замерла на месте, так и не успев сделать шаг в сторону своих покоев. Чёрные волосы, забранные в аккуратный хвост. Тёмные глаза, смотрящие прямо, без тени смущения или почтительности. Лукас стоял в проёме своей двери, словно вышел именно на меня. И прежде чем здравый смысл успел закричать "беги", мои губы уже разомкнулись: — Как у вас дела? Вопрос вылетел сухим, скомканным, совершенно нелепым для чёрного мага. Но я была психологом в прошлой жизни, чёрт возьми, и это первое, что вбито в подкорку. Даже перед убийственным волшебником. Он моргнул. Едва заметно, но я уловила. Мои служанки замерли поодарь, не решаясь приблизиться, и короткий холодок пробежал по спине — я скорее почувствовала, чем осознала, что не хочу оставаться с ними. С кем угодно, только не с ними. — Принцесса Леора? — начал было он, но я уже действовала. Резкий толчок в грудь заставил его отступить на шаг, в собственные покои. Ещё миг — и дверь захлопнулась за моей спиной, замок щёлкнул. Тишина. Только моё сбитое дыхание и его взгляд, ставший в разы более острым. — Однако... — протянул он, выпрямляясь и не отрывая от меня ало‑красных глаз. — Я, конечно, знал, что у принцесс Обелии своеобразные манеры, но чтобы вот так, без стука, да ещё и с рукоприкладством... Он не договорил. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на дрожащих пальцах, которыми я всё ещё сжимала ручку двери, и вдруг в этих ало‑красных глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание. Не меня — ситуации. — Погоди-ка, — он склонил голову к плечу, и чёрные вьющиеся пряди качнулись, ловя свет магических светильников. — Ты не от меня прячешься. Это был не вопрос. Я промолчала. — Твои служанки, — он кивнул в сторону двери, — стоят там с таким видом, будто у них сейчас сердца откажут. А ты здесь. Дрожишь, но не от страха передо мной. Он шагнул ближе — плавно, почти бесшумно, несмотря на высокие сапоги. От него пахло озоном и чем-то горьковатым, как полынь. — Это становится интересным, — его голос упал до низкого, почти интимного тона. — Значит, истории о том, что в Рубиновом дворце произошло нечто... неприятное с участием служанок, — правда? — Правда, — сказала я тихо. Он ждал. Я видела по его глазам — он хотел деталей. Не из сочувствия. Из любопытства. — Они меня избивали, — сказала я, и голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. — Затягивали пояс так, что я не могла дышать. Швыряли тарелки. Выдирали волосы. И смеялись. Ало‑красные глаза сузились. Родинка под левым глазом дёрнулась вместе с кожей — Лукас сжал челюсти. — И ты их... — он не закончил. — Я пробудила магию. Я почти их убила. Отец потом наказал остальных. Повисла долгая пауза. Лукас смотрел на меня, и в его взгляде читалось что-то новое — не просто любопытство, а расчётливое, холодное уважение. — Пятерых, — произнёс он наконец. — Я слышал, что пятерых служанок казнили. Но не знал подробностей. Стало быть, это твоя работа. — Не совсем. Я только защищалась. — Защищалась, — он усмехнулся, но без обычного сарказма. — Хорошая защита, если после неё требуется казнь. Он вдруг шагнул ко мне почти вплотную и, прежде чем я успела отпрянуть, взял прядь моих рыжих волос. Я замерла, чувствуя холодок его пальцев у самого уха. — Цвет интересный, — заметил он небрежно, разглядывая прядь. — Это всё, что вы можете сказать? — Нет. Я вздрогнула. — Не в истории про служанок, — он отпустил прядь и отступил на шаг, — в этом ты, кажется, честна. Но ты пришла не просто так. Ты что-то хочешь. От меня. Что? — Я хотела спросить про Атанасию. — Ах, — он закатил глаза, — опять. Твоя сестра — это всё, о чём здесь можно говорить? — Она моя сестра. И она была при смерти. — Была, — он сделал неопределённый жест, — больше нет. Я помог. Можешь не благодарить. — Почему вы помогли? — Потому что мне было скучно, — отрезал он. — Потому что её божественный зверь забавный. Потому что она напомнила мне кое-кого. Он отвернулся к окну, и сине‑зелёный плащ метнулся за его плечами. Закатный свет превратил его чёрные волосы в тёмное серебро с голубоватым отливом. — Знаешь, что такое одиночество, Лео? — спросил он вдруг, не оборачиваясь. — Лео? — Не перебивай. Дворец перестроен. Люди, которых ты знал, давно мертвы. А ты — всё тот же. И единственное, что спасает от скуки, — это... занимательные люди. Он обернулся. Ало‑красные глаза блеснули. — Твоя сестра — занимательная. Ты — тоже. Две принцессы, которые не боятся. Одна шумная, вторая... думающая. Это редкость. — Поэтому вы остались? — Я остался, потому что притворяюсь больным, — он усмехнулся. — А притворяюсь я потому, что это забавно. И да, в вашем дворце слишком много занятного. Пятеро служанок, нападающих на принцессу. Принцесса, которая видит ауру. Другая принцесса, которая готова ударить императора по лицу. — Она не ударила, — вставила я. — Но хотела. Я видел. Он вдруг широко зевнул, прикрывая рот ладонью, и потянулся всем телом. — Ладно, Лео. Ты пришла, задала свои вопросы, я ответил. Теперь иди. У меня был долгий день — Феликс замучил нравоучениями, Клод смотрел на меня с подозрением, а твоя сестра чуть не умерла. Мне нужно отдохнуть от вашей семейки. Он щёлкнул пальцами. Дверь за моей спиной распахнулась, явив перепуганные лица служанок. — И передай Атанасии, — добавил он, когда я шагнула к выходу, — что если она опять потеряет сознание на чаепитии, я не буду её спасать. Мне надоело изображать няньку. — Обязательно передам, — сказала я, оборачиваясь. — Спасибо. — За что? — он приподнял бровь. — За то, что спасли её. И за то, что не смеётесь надо мной сейчас. Он долго смотрел на меня. А потом его губы тронула слабая, почти незаметная улыбка — не саркастичная, а скорее усталая. — Удивительно, — сказал он тихо, словно сам себе. — Ещё одна, которая говорит «спасибо». Ваша семейка полна сюрпризов. Дверь закрылась. Я стояла в коридоре, чувствуя, как колотится сердце, и смотрела на тёмное дерево, за которым остался чёрный маг столетий. — Ваше Высочество! — одна из служанок кинулась ко мне. — Что вы себе позволяете?! Запираться в покоях с посторонним магом! Мы чуть не умерли от страха! — Это не просто незнакомый маг, — произнесла я, не оборачиваясь. — Это Лукас. И, кажется, он только что стал чуть более близким. И, не слушая дальнейших причитаний, я медленно пошла к своим покоям. Где-то в груди всё ещё теснился страх — но теперь к нему примешивалось странное, почти незнакомое чувство. Я сделала шаг из своего добровольного заточения. И, кажется, нашла того, кто понимает, что значит быть одиноким. Даже если он никогда в этом не признается.