Глава 9 - Как превратить мага в няньку.

Я укуталась в тёплое одеяло так, что снаружи осталась только макушка. Стянуть меня отсюда не смог бы никто. В покои вошли знакомые шаги. Мама. Императрица Лилиан де Эльджео Обелия. В голове сразу зароились мысли: что она скажет? Что сделает? Я не понимала её. Она села на кровать — я почувствовала, как матрас едва заметно прогнулся. Тёплая ладонь легла на мои волосы и медленно, осторожно провела по ним. Я повернулась и встретилась взглядом с её голубыми, словно небо, глазами. — Мама, почему ты так долго не приходила? Вопрос вырвался сам. Если бы она была рядом, ничего бы не случилось. Служанки не посмели бы меня тронуть. Я не пробудила бы магию от ужаса. Лилиан смотрела на меня с тихой печалью. Она подбирала слова, одной рукой рассеянно чесала затылок — привычка, знакомая с младенчества. Но вместо всех этих слов она вдруг просто обняла меня. Крепко-крепко, сжав в объятиях, не готовая отпускать. В этих руках она была готова защитить меня от любых служанок, от всех бед мира — и это было лучше любых фраз. Я заревела. Долго-долго, слёзы текли сами собой. Она вытирала мои солёные щёки. Слова между нами всегда были лишними. А когда пришло время, она отпустила меня и улыбнулась. — Я тебя люблю, и больше никто тебя не тронет. Не позволю, — сказала она тихо. — Мы нашли тебе компаньона. Твой брат, ровесник. Лаки его зовут. В голове мгновенно всплыли воспоминания о прошлой жизни. Лаки. Если это и правда мой брат... Я скоро с ним встречусь. Я очень на это надеялась. Потом мама приказала служанкам подать еду прямо в мои покои. Я ела со спокойной душой, до отвала — так, что аж желудок заболел. Ближе к обеду меня нарядили в простое голубое платье, аккуратно завязанное сзади ленточкой. Никаких украшений — только лёгкий бант в волосах. Когда служанки ушли, Лилиан сама поправила мне бантик, поцеловала в лоб, взяла за руку, и мы вместе вышли в коридор Изумрудного дворца. У дверей покоев Атанасии она остановилась. — Я подожду здесь. Иди. Я вошла. Лукас сидел напротив Атанасии на втором диване, с противоположной стороны, и ел печенье. — Тебе очень повезло. Ещё бы минута — и с тобой было бы всё покончено, — сказал он, покосился в мою сторону и тут же отвернулся. — Господи, какая вкусовщина. Попроси у служанок ещё, когда она придёт. Я прошла и села прямо на пол — на коврике было удобнее всего. — А, да, твой папа — не сын ли Тернитаса? — спросил Лукас. — Что за глупости! Тернитас умер больше двухсот лет назад, — отозвалась Атанасия. Я сидела и рассеянно водила пальцем по ковру, выводя невидимые линии. Интересно, когда они вступят в брак. В новелле было написано, что Атанасия выйдет замуж в двадцать шесть. У них родятся мальчик и девочка. Отличная пара для канона. — Что? Ты тоже хочешь? Можем поменяться, — бросил Лукас. — Не хочу я никакого обмена! — Атанасия прижала Воронулю к себе с такой силой, что отнять его было бы невозможно. — Даже если всё это случилось с тобой из-за него? — Что? — Из-за того, что ты его постоянно тискаешь, от вашей близости его мана возвращается к тебе. Тело не выдерживает, и в нём начинается кавардак. Так, редкость. Но, судя по всему, его мана очень сильно к тебе тянется. Ну, или у тебя её даже слишком много. — Значит, мне больше нельзя играть с Воронулей? — спросила Атанасия. — Хе-хе. Ты считаешь меня дураком, не способным разобраться с такой ерундой? Думаешь, я предпочту, чтобы тот, кого я спас, просто помер? — Н-нет?... — Но я действительно спас эту тваринку от твоего отца. Ты должна быть мне признательна. Кажется, он тебя очень любит, ха? Как только услышал, что ты умираешь из-за зверя, попытался придушить его в ту же секунду. Если бы ему удалось, всё стало бы только хуже: мана потеряла бы физическую оболочку и вернулась бы в тебя. — Тогда... Воронуля избегал меня, потому что понимал, что может быть для меня опасен? — спросила Атанасия. — Обычно священные звери наследуют характер своего хозяина, — Я вставила свои слова, уверенно заявляя о своих знаниях. — В точку, — подтвердил Лукас и, почесав подбородок, задумчиво посмотрел на меня. Мы замолчали. А потом он снова повернулся к Атанасии. — Ты же на самом деле хочешь сбежать отсюда, да? Атанасия вздрогнула — по телу побежали мурашки. Он раскрыл её. — Хочешь скрыться там, где тебя никто не найдёт, хочешь сбежать из дворца. — Вот ещё что ты несё... — она не успела договорить. — И ты меня ненавидишь. Хочешь, чтобы я сейчас исчез с твоих глаз и больше никогда не появлялся. Я прав? Он встал и подошёл к ней. Воронуля в его руках. — Он постоянно пищит, когда я его держу, и это из-за тебя. — Конечно, он тебя боится! Ты вечно угрожаешь его съесть! Я была тут явно лишней. Поднялась с пола и отошла к окну, наблюдая за птицами. Половину разговора уже не слушала — эти двое снова о своём, а я как картонка для дополнения. Меня это бесило. Когда я обернулась, Лукас уже сидел обратно на своём красном диване, а в руках у него снова был Воронуля. — С теми запасами маны, которые у меня сейчас есть, мне стоит экономить. Хотя вообще-то мне самому не очень хочется вести себя так миленько. А кстати, твоя мана даже вкуснее, чем я мог предполагать. Атанасия уставилась на него с таким лицом, будто он сморозил нелепость. — Не смотри на меня так. Я поглотил только излишки — всё равно больше некуда было девать. — Но зачем ты ел... — Лови. — Он кинул Воронулю прямо ей в руки, и она поймала. — Твой отец идёт. Дверь открылась. Император Клод вошёл стремительно и сразу направился к Атанасии. Я не успела и рта раскрыть, как он уже подхватил её на руки вместе с Воронулей. — Пап, но я... — Молчи. Я наблюдала, как Лукас, глядя им вслед, изобразил на лице приторно-вежливую улыбку — ту самую, от которой у любого придворного волосы вставали дыбом. — Принцесса, не забудьте: три дня без Воронули, — пропел он. — Так нужно для вашего же здоровья. Я непременно зайду проверить. Атанасия, уже на руках у отца, зыркнула на него с такой лютой ненавистью, что, если бы взгляды убивали, Лукас рассыпался бы в пыль. Но он только улыбнулся ещё шире. Они друг друга стоят — точно парочка идиотов. Дверь захлопнулась. Мы остались вдвоём. Наконец-то я почувствовала себя расслабленной. — Из вас точно выйдет прекрасная парочка, — сказала я негромко, глядя на дверь. — Муж и жена — одно целое. Лукас поперхнулся чаем. Такого фееричного зрелища я ещё не видела. Великий чёрный маг столетий закашлялся, схватился за салфетку и уставился на меня поверх чашки. Его рубиновые глаза смотрели прямо на меня — в них плескалось нечто среднее между возмущением и шоком. — Прости, — прохрипел он, отдышавшись. — Что ты сказала? — Муж и жена — одна сатана. Ой, то есть одно целое. Вы два сапога пара. Он медленно опустил чашку на блюдце. Звук получился подозрительно громким в тишине. — Лео, — произнёс он очень медленно и очень вежливо, тем самым тоном, от которого у меня самой по спине побежали мурашки. — Ты ведь в курсе, что я могу превратить тебя в лягушку? Или в печенье. Хочешь стать печеньем? — Не хочу, — я пожала плечами. — Я просто констатирую факт. — Факт? — он прищурился. — Твоей сестре семь лет. — Не парься. Ей не совсем семь. Думаю, ты уже заметил. В комнате повисла тишина. Лукас отставил чашку и смотрел на меня долгим, изучающим взглядом. А потом его губы тронула та самая кривоватая усмешка. — А ты любишь взрывать мозги, да, Лео? — Есть такое, — призналась я. — Но ты сам сказал: я интересна. Так что терпи. — Приходится, — он вздохнул и скрестил руки на груди. — Но учти: за такие шутки я могу и обидеться. — Ты никогда не обижаешься. Ты слишком самовлюблённый для этого. Он моргнул. А потом вдруг рассмеялся — коротко, резко, но вполне искренне. — Хорошо, один — ноль в вашу пользу. Я знала, что Клод не вернётся за мной — у него на руках Атанасия, а я вторая принцесса. Невидимка. Значит, скоро придут служанки проводить меня в покои. Не так страшно, как раньше, но всё равно. А пока я просто стояла у окна и смотрела на этого мага. Дверь открылась. На пороге стояли служанки — трое в одинаковых форменных платьях. — Ваше Высочество, принцесса Леора, — одна из них присела в реверансе, — мы должны проводить вас и господина Лукаса в ваши покои. Мы с Лукасом переглянулись и одновременно вздохнули. Пора. Мы вышли в коридор. Служанки семенили чуть позади. Лукас шагал рядом со мной — не обгоняя, не отставая, словно так и должно было быть. Наши покои оказались соседними. Я остановилась перед своей дверью и вдруг поняла: не хочу. Не хочу оставаться сегодня одна. Снова кошмары. Снова эти лица. — Лукас. Он обернулся. — Что, Лео? Я повернулась к служанкам и, стараясь, чтобы голос звучал по-принцессовски твёрдо, приказала: — В моих покоях поставить диван. И постелить постель. Господин Лукас останется здесь. Служанки переглянулись. Кажется, они хотели возразить, но я уже отвернулась. Лукас поднял бровь. Его рубиновые глаза смотрели на меня с явным удивлением — но на этот раз без сарказма. — Лео, — произнёс он тихо, — ты вообще понимаешь, что приказываешь? Чёрный маг в покоях принцессы. Решила из меня няньку сделать? — Понимаю. Ты будешь спать на диване. — А если я не соглашусь? Я посмотрела ему прямо в глаза. — Ты сам сказал: император велел тебе за мной присматривать. Вот и присматривай. Он долго молчал. А потом уголок его губ дрогнул — не насмешливо, а устало, почти по-человечески. — Ладно, — сказал он. — Но только потому, что это... — Конечно, — я кивнула. — Разумеется. Служанки уже вносили дополнительную подушку и одеяло. Лукас проводил их взглядом и вдруг добавил — негромко, почти шёпотом: — Кошмары? Я не ответила. Но он и так всё понял. А когда служанки закончили и поклонились, собираясь уходить, он снова заговорил — нарочито лениво, но я слышала под этим тоном что-то другое: — Спи, Лео. Я разбужу тебя, если что. Я залезла под одеяло и закрыла глаза. Он сидел на диване у стены, и в темноте его глаза слабо светились алым. Странно, но это не пугало. Наоборот — впервые за долгое время я чувствовала себя в безопасности. — Лукас. — М? — Спасибо. — Спи уже. И я уснула