Глава 10 – С тобой мы были знакомы уже давно, и вот новая встреча.

Солнце просочилось сквозь веки — мягкое, золотое, неумолимое. Я медленно разлепила ресницы и первым делом увидела диван у стены. Великий маг всё ещё спал, раскинувшись на подушках, чёрные пряди разметались по лицу, дыхание — ровное, глубокое. На мгновение я снова прикрыла глаза, и перед внутренним взором всплыли сладкие, почти забытые картины: прошлая жизнь, тёплые руки, наш детский смех. Лаки. Его смех я помнила яснее всего. А потом я почувствовала тяжесть. Пушистую, тёплую, наглую — прямо на моём лице. Я приоткрыла глаза и обнаружила кота. Он устроился с комфортом, словно всю жизнь спал исключительно на принцессах. Серый, с голубоватым отливом в утреннем свете, он возлежал на мне, как на законной подушке, и щекотал хвостом нос. — М-м-м?.. — только и смогла выдавить я. На диване зашевелился Лукас, приподнялся на локте и что-то пробормотал хриплое — то ли приветствие, то ли ругательство, не разобрать. Я не слушала. Я смотрела на кота. Потому что кот открыл глаза. Рубиновые. Точёхонько как у мага напротив. Два алых огонька уставились прямо в мои зрачки, и по спине пробежал холодок — не страха, а узнавания. Что-то внутри меня щёлкнуло. Фамильяр. Я не знала, откуда он взялся, не понимала природы этой связи, но уже знала: он мой. Лукас тем временем проснулся окончательно. Его взгляд скользнул по коту и задержался — я увидела, как в ало-красных глазах вспыхнул магический интерес. Он сканировал существо, изучал, оценивал. И коту это категорически не понравилось. Фредди — а имя всплыло в голове мгновенно, словно я всегда его знала, — выгнул спину и зашипел. Шерсть встала дыбом, хвост распушился. — Хозяйка, он меня раздражает, — прозвучало у меня в мыслях. Я вздрогнула. Телепатия. Ну конечно. Фамильяр говорил со мной — не вслух, а прямо в сознании, и голос у него оказался ворчливый, с лёгкой хрипотцой, как у старого кота, повидавшего жизнь. Я покосилась на Лукаса, который всё ещё сверлил Фредди взглядом, явно ожидая объяснений. — Ничего, — сказала я вслух, поглаживая кота. — Всё в порядке. Вслух я ничего передавать великому магу не стала. Обойдётся. Пусть сам догадывается, если такой умный. А про себя уже включила внутренний анализ. Я смотрела на Лукаса — растрёпанного, хмурого, с этим вечным сарказмом в прищуренных глазах, — и сопоставляла факты. В манхве он был, конечно, нарцисс. Классический: тщеславие, потребность в восхищении, грандиозное чувство собственной значимости. Это я поняла ещё при первой встрече. Но чем дольше я за ним наблюдала, тем отчётливее проступали другие черты. Эмоциональная отстранённость. Неспособность к близости — или, скорее, неумение её выдерживать. Он держал дистанцию, даже когда сидел рядом. Он мог говорить о себе часами, но стоило коснуться его чувств — и дверь захлопывалась. Шизоидные черты. Не расстройство личности в полном смысле, но где-то близко. Спектр. Нарцисс с шизоидным акцентом. Защита на защите. Интересный случай. — Ты чего уставилась? — Лукас перехватил мой взгляд и приподнял бровь. — Думаю, — честно ответила я. — Обо мне? — О природе магии. Он фыркнул, не поверив ни на секунду, но допрашивать не стал. Фредди на моей груди тихо мурлыкнул — кажется, одобряя мою маленькую ложь. Утро продолжилось. Лукас поднялся с дивана, потянулся с хрустом и, не говоря ни слова, снова принялся тыкать пальцем в кота. Фредди шипел, выгибал спину и бил хвостом по одеялу. Они ненавидели друг друга — это было очевидно и, кажется, навсегда. Но это уже не мои проблемы. Мои проблемы лежали в другой плоскости. Мысли кружились в голове быстрее, чем я успевала их осознать. Я смотрела на Лукаса и думала: отец до сих пор не нашёл мне учителя. Кто будет учить меня магии? Кто станет моей опорой среди аристократов? Меня могут выдать за иностранного принца — и это будет золотая клетка. Могут сплавить какому-нибудь аристократу — и тогда я стану разменной монетой. А если выйти за мага… самого сильного мага в империи… я стану герцогиней. Получу земли. Независимость. И учителя в придачу. Мысль мелькнула и исчезла. Я тут же себя одёрнула. Если я ляпну такое вслух — он начнёт угрожать. Или, того хуже, примется издеваться. Это уже слишком даже для меня. Я перевела взгляд на свои босые ноги. Простая сорочка. Ни короны, ни статуса. Просто ребёнок. Просто фон. Хотя… он же привязан к Атанасии. По канону — привяжется. Значит, это можно использовать? Если она станет для него важной, он не сможет меня убить, даже если захочет. Потому что я — её сестра. Я интересная игрушка. Ничего более. Интересный фон на фоне её яркости. Я остаюсь фоном при своей старшей сестре, даже если мы ровесницы. Пальцы коснулись запястья — того, где раньше были синяки. Пора принять: он тоже человек. С расстройствами. С защитами. Если я произнесу вслух то, что вижу — он ощетинится, станет колючим. Защита психики, ничего более. Самоубийство — самый простой вариант. Надо подготовиться. Оттягивать неизбежное нет смысла. Сюжет всё равно попытается меня стереть. Мне некого просить о защите. Мама… Лилиан будет плакать. Будет рыдать над моим маленьким тельцем. Очень мило. Очень печально. Ты сама дёрнула меня сюда, мама. Ты сама. Я замерла. Лицо не дрогнуло. Мышцы застыли, превратив его в маску. Даже если он попытается меня расшифровать, он не сможет. Я была закрыта. Полностью. Лукас перестал тыкать в кота. Его рубиновые глаза сузились, брови сошлись на переносице. Он всматривался в моё лицо так, словно пытался прочесть незнакомый язык. Родинка под левым глазом дрогнула. — Лео, — позвал он. Я не ответила. — Лео, — повторил он громче, с металлом в голосе. Тишина. Он шагнул, схватил меня за плечо и дёрнул. Резко, без предупреждения. Моя голова качнулась, я моргнула, возвращаясь в реальность. — Вот так. Теперь ты здесь. Что это было? — Ничего. — Твоё лицо. Ты убрала с него всё. Я читаю людей триста лет, и никто не умеет прятать всё сразу. А ты смогла. О чём ты думала? Я посмотрела ему прямо в глаза и произнесла ровно, без вызова, но с отчётливой дистанцией: — Не вмешивайтесь в то, что вас не касается. Для вас и так слишком много информации. А то бедный старичок у нас мозги себе забьёт не тем, чем нужно. Он замер. Рубиновые глаза расширились, потом сузились в алые щёлочки. Желваки заходили на скулах. Тишина в комнате стала плотной, как вода на глубине. А потом он расхохотался. Смех был резким, отрывистым, но в нём не было ни веселья, ни сарказма. Это был смех человека, который ожидал удара справа, а получил слева — и оценил изобретательность противника. — "Бедный старичок", — повторил он, отсмеявшись. — Мозги себе забьёт. Ты только что назвала меня стариком, Лео. В лицо. После того как я дёрнул тебя за плечо. После того как я увидел твоё лицо без единой эмоции. И ты думаешь, что это сойдёт тебе с рук? — Думаю, да, — ответила я, не отводя глаз. — И почему же? — Потому что ты до сих пор меня не убил. И не превратил в печенье. А значит, тебе интересно. А то, что интересно, ты не ломаешь. Он долго смотрел на меня. Его лицо оставалось непроницаемым, но пальцы медленно разжались на моём плече. Он отпустил меня и отступил на шаг. — Ты играешь с огнём, принцесса. Я — огонь. И рано или поздно ты обожжёшься. — Возможно. Но не сегодня. Он усмехнулся — криво, но в этой усмешке мелькнуло что-то похожее на уважение. — Ладно. Не лезу. Но запомни: если я увижу этот взгляд ещё раз — взгляд покойницы, — я не буду спрашивать разрешения. Я вскрою твою голову и вытащу из неё всё, что ты там прячешь. И мне плевать, понравится тебе это или нет. — Я запомню. Он уже открыл рот, чтобы добавить что-то ещё, но вдруг замер. Ноздри дрогнули, рубиновые глаза метнулись к двери. — У нас гость, — произнёс он, и голос мгновенно стал другим — холодным, оценивающим. — За дверью. Подслушивает. Я резко повернулась. Фредди зашипел, выгнув спину. Лукас уже сделал шаг к двери, но я опередила — магия сама сорвалась с пальцев, и дверь с грохотом распахнулась. С той стороны раздался глухой удар и сдавленное "ой." На пол, прямо в проёме, кубарем выкатился мальчик. Рыжие волосы торчали во все стороны, зелёные глаза сияли даже в полумраке коридора, а на лице застыла широкая, наглая, совершенно не раскаивающаяся улыбка. Он поднялся, потирая ушибленный локоть, и хмыкнул. — Доброе утро, Лана. Я замерла. Весь мир замер. Лана. Так меня звали только там. В прошлой жизни. Так меня называл только один человек. Мой младший брат, который вечно таскал мои книги, прятал мои очки, дёргал за волосы и смеялся — вот точно так же, как сейчас. Мой младший идиотский брат. — Лаки, — выдохнула я, и голос сорвался. — Собственной персоной, — он отряхнулся и покосился на Лукаса. — О, а это кто? Твой парень? Уже? Лукас медленно перевёл взгляд с мальчика на меня. Его лицо было непроницаемым, но в алых глазах мелькнуло глухое раздражение. — Лео, у тебя есть брат? — Был... Лаки ухмыльнулся. Он открыл рот, явно собираясь добавить что-то ещё, но я не дала ему шанса. Моя рука сама метнулась вперёд и схватила его за запястье — тонкое, мальчишеское, но живое. Настоящее. Он понял без слов. Мы всегда понимали друг друга без слов. Я рванула к двери, увлекая его за собой. Фредди спрыгнул с нагретого места на кровати и понёсся следом — серой молнией, едва касаясь лапами пола. За спиной раздался возмущённый возглас Лукаса, но я уже не слушала. Мы бежали. По коридорам Изумрудного дворца, мимо статуй и портретов, мимо служанок, которые шарахались в стороны и пытались нас окликнуть. Лаки хохотал, я задыхалась от бега и от чего-то ещё — от чувства, которое было забыто так давно, что я не сразу его узнала. Свобода. Детство. Мы снова вместе. Ближе к обеду служанки всё ещё искали меня. Я слышала их шаги, их голоса, зовущие «принцесса Леора», но никто не мог нас найти. Мы слишком хорошо прятались. Старые навыки. Старые игры. Укромное место нашлось в заброшенной части дворца — маленькая ниша за старой шпалерой, куда не проникал свет магических светильников. Мы сидели на холодном полу, привалившись друг к другу, как когда-то в детстве — в том, другом детстве, которое осталось по ту сторону перерождения. Фредди разлёгся у входа и настороженно дёргал ушами, слушая далёкие шаги. Я повернулась к Лаки. Мои топазовые глаза встретились с его зелёными. Он всё ещё улыбался, но теперь в улыбке проступило что-то другое — усталость. Надежда. Страх. — Что с нами произошло? — прошептала я. Он выдохнул и провёл ладонью по рыжим волосам — знакомый жест, от которого у меня сжалось сердце. — Я не знаю, — сказал он. — Я просто… умер. Там. И проснулся здесь. В маленьком теле. В какой-то семье. А потом меня нашла женщина по имени Лилиан и сказала, что у неё есть дочь. Моя сестра. Ты. — Лилиан — моя мать здесь. Она нашла тебя? — Да. Сказала, что искала компаньона для принцессы. Но когда увидела мои глаза, когда услышала, как я говорю… она будто что-то поняла. Не знаю что. Но она привезла меня сюда. Я закрыла глаза. Мама. Лилиан. Она действительно искала компаньона. Но нашла моего брата. Случайность? Или нет? — Ты помнишь? — спросила я. — Всё? Нашу жизнь? — Всё, — ответил он тихо. — Родителей. Школу. Как ты ворчала на меня за разбросанные носки. Как мы смотрели кино до утра. Как ты плакала, когда меня сбила машина. — Не плакала. — Плакала. Я видел. Я стоял рядом и видел. А потом — темнота. И вот я здесь. В теле семилетнего пацана, в чужом мире, с сестрой-принцессой и каким-то злым магом в плаще, который смотрит на меня как на букашку. Я тихо рассмеялась. Смех получился хриплым, но настоящим. — Это Лукас. Он не злой. Он просто… Лукас. — Он смотрел на тебя так, будто ты его собственность. Я вздрогнула. Лаки всегда был наблюдательным. Слишком наблюдательным для своего возраста. Того и этого. — У нас сложные отношения, — пробормотала я. — Вижу. Но это не важно. — Он вдруг повернулся ко мне всем телом и взял за руку — так же, как я его в коридоре. — Важно то, что я здесь. И я тебя не оставлю. Никогда. Слышишь? Я сглотнула комок в горле. — Слышу. Фредди тихо мявкнул — служанки прошли мимо и удалились в другой конец дворца. Мы остались в тишине. Двое детей в заброшенной нише, за старой шпалерой, в мире, который пытался их убить. Но теперь нас было двое. — Расскажи мне всё, — попросил Лаки. — Что здесь происходит. Кто эти люди. Кто этот маг. И почему у тебя такой взгляд, будто ты уже умерла. Я посмотрела на него — на его рыжие вихры, зелёные глаза, упрямый подбородок. И начала рассказывать.