Глава 13 - Слёзы, смех и немного магии.

Дождь лил стеной. Не тихая дворцовая морось, а настоящий ливень — с громом, от которого дрожали стёкла, и молниями, расчерчивавшими небо на куски. Я проснулась оттого, что грохот прокатился прямо над крышей, и села на постели, вцепившись в одеяло. Одна. В покоях было пусто. Только Фредди на подушке рядом — он тоже поднял голову, и его рубиновые глаза блеснули в полумраке. — Хозяйка, это просто гроза, — прозвучало у меня в голове. — Знаю, — прошептала я. — Просто гроза. Но сердце колотилось. Я попыталась выровнять дыхание, как учили — глубокий вдох, медленный выдох. Не помогло. Перед глазами стояла не молния, а другое — руки служанок, их пальцы на моих волосах, гребень, который рвал пряди. Я зажмурилась, прогоняя картинку. Она не уходила. Дверь открылась. Служанки. Две. В одинаковых форменных платьях. Они вошли бесшумно, как тени, и направились к моему туалетному столику. Одна уже раскладывала платье, другая взяла гребень. — Доброе утро, Ваше Высочество, — произнесла та, что с платьем. — Пора одеваться. Скоро урок этикета. Я кивнула и спустила ноги с кровати. Босые ступни коснулись холодного пола. Я заставила себя подойти к столику. Села перед зеркалом. Служанка приблизилась с гребнем — и я сжалась. Всё тело напряглось мгновенно. Плечи поднялись к ушам, пальцы вцепились в подлокотники с такой силой, что побелели костяшки. Она ещё не дотронулась до меня, но я уже чувствовала это: резкие движения, боль, пряди, которые вырывают с корнем. Смех за спиной. — Не трогайте, — выдохнула я. — Ваше Высочество, нужно расчесать волосы. Вы не можете идти на урок в таком виде. — Я сама. — Позвольте, это моя обязанность... Она коснулась моих волос. Я дёрнулась как от удара. С губ сорвался сдавленный всхлип. Я зажмурилась, и перед закрытыми веками встала та комната. Тарелка с мёртвой крысой. Руки, зажимающие рот. «Тихо, Ваше Высочество, хорошие девочки молчат». — Не трогайте меня! — закричала я. — Пожалуйста... не трогайте... Голос сорвался. Я заревела — громко, взахлёб, как не ревела уже давно. Слёзы текли по щекам, капали на рубашку. Я сползла со стула и забилась в угол между туалетным столиком и стеной. Поджала колени, обхватила их руками и плакала, плакала, не в силах остановиться. Служанки замерли. Они переглядывались — я видела сквозь пелену слёз их растерянные лица. Это были не те. Не те красные глаза. Просто обычные женщины, которые пришли помочь принцессе одеться. Но я ничего не могла с собой поделать. — Ваше Высочество... — прошептала одна из них, отступая. — Мы не хотели... — Уйдите! — выкрикнула я. — Я сама! Уйдите, пожалуйста... Они попятились к двери, но не вышли — замерли у порога. Я рыдала, уткнувшись лицом в колени, и ненавидела себя за эту слабость. Я взрослая. Я психолог. Я понимала, что это триггер, что это посттравматическая реакция, что эти служанки не сделали мне ничего плохого. Но тело помнило. Тело кричало «опасность», и я ничего не могла с этим поделать. Фредди спрыгнул с кровати и подошёл ко мне. Мягко, бесшумно. Ткнулся носом в мою щёку. Я вздрогнула, но это было другое прикосновение — тёплое, безопасное. Он замурлыкал, и этот звук проник сквозь рыдания. — Хозяйка, они не те, — прозвучало в голове. — Это другие. Они не сделают больно. Я рядом. — Знаю, — всхлипнула я. — Просто... не могу. — Можешь. Ты уже смогла один раз. Сможешь и сейчас. Я дышала. Глубоко. Медленно. Раз. Два. Три. Слёзы ещё текли, но дыхание выравнивалось. Я подняла голову. Служанки всё ещё стояли у двери — бледные, испуганные. Я заставила себя посмотреть на них и увидеть: это не те. Другие лица. Другие глаза. Другие руки. — Простите, — прошептала я. — Я просто... воспоминания. Та, что держала гребень, медленно опустилась на колени, чтобы оказаться на одном уровне со мной. — Ваше Высочество, — сказала она тихо, — мы можем не прикасаться. Я могу просто подать гребень. Вы расчешетесь сами. А платье... там завязки спереди. Вы справитесь. Я кивнула, всё ещё дрожа. Она положила гребень на край столика и отступила. Я взяла его — медленно, словно он был стеклянным. Поднесла к волосам. Провела сама. Осторожно. Без боли. Ещё один вдох. Выдох. Я встала. Ноги дрожали, но держали. Сама натянула платье — простое, голубое, с завязками, до которых легко было дотянуться. Сама завязала ленту в волосах. Кривовато, но сама. Когда я обернулась, лицо уже почти высохло. Только глаза красные — но с этим ничего не поделать. — Я готова, — сказала я. — Урок этикета. Идёмте. Служанки молча двинулись за мной. В коридоре к нам присоединился Люцик — мой рыцарь с зелёными волосами. Я поймала его взгляд. Он ничего не сказал, только чуть наклонил голову — то ли поклон, то ли знак понимания. Мы шли по коридору, а дождь всё стучал в окна, и гром рокотал где-то вдалеке. Но внутри стало тише. Фредди трусил рядом, иногда задевая хвостом мою щиколотку — молчаливое напоминание, что я не одна. Урок этикета. Скучный, нудный, но простой. С ним я справлюсь. А с остальным... справлюсь. Ближе к обеду уроки наконец закончились. Я сидела в покоях Атанасии, наблюдая, как сестра заучивает домашнее задание. Воронуля то и дело отвлекал её, нарезая круги по дивану. Фредди разлёгся на ковре, лениво провожая взглядом священного зверя. Дверь открылась — на пороге стоял Лукас. Вошёл без стука, по-хозяйски, и сразу направился к Атанасии. Из другой двери, ведущей в мои покои, проскользнул Лаки. Подошёл бесшумно и, аккуратно отрывая меня от учёбы, взял со столика книгу. Пролистал несколько страниц с таким видом, будто что-то искал, но его зелёные глаза то и дело косились в сторону Лукаса и Атанасии. Лукас тем временем склонился над сестрой. — Ты собираешься стать учёным? — спросил он, глядя прямо на Ати. — А что, можно только для этого учиться? — Атанасия продолжала держать перо. — Мне нравится, когда меня хвалят за успехи, поэтому я стараюсь больше заниматься. — А-а-а, — протянул он. — Так ты собираешься стать королевой? — Пожалуйста, не говорите ерунду и уйдите. Вы мне мешаете. Лучше почитайте свои книги по истории в другом месте. У меня много домашнего задания. Она указала ему рукой на стопку книг. Лукас опёрся локтем о спинку её стула, приняв скучающую позу. — Они неинтересные. Всё, что в них написано, — сплошное враньё. Особенно они перевирали историю Колдуна Башни. Полная ерунда. — Колдуна? — Атанасия на мгновение оторвалась от домашнего задания. — И что там не так? — Если я начну указывать на ошибки, то никогда не закончу. Но поверить не могу, что они написали про избавление от коррупционеров прошлого обэлийского королевства в таком светлом ключе. Их просто однажды прижучили за то, что они были невыносимо тупы. Он продолжал жаловаться с таким недовольством, будто авторы учебника лично его оскорбили. Я закатила глаза. — Ещё та часть, где они пишут, что Колдун Башни был восхищён Аетарнитом и стал ему помощником, преданным настолько, что исчез после его смерти, не выдержав горя. — Он фыркнул. — Чушь. Я вспомнила этот момент. Точно — это было в манхве. И я знала, чем он закончит. — Но Колдун Башни всегда был самым прекрасным в мире, — произнёс Лукас самодовольно. Грёбаный нарцисс. — По-моему, ты себя уже перехваливаешь, — отозвалась я уставшим голосом. — Я не перехваливаю. Я констатирую факт. — Конечно-конечно. Мне так хотелось поиздеваться над ним, что я не сдержалась. Подошла сзади и обняла его со спины. Руки сомкнулись у него на груди, я уткнулась лицом в его плечо и чуть ли не повисла на нём. Лукас замер. — Что. Ты. Делаешь? — его голос смешал удивление и крайнюю степень подозрения. — Обнимаю. Ты же прекрасный колдун. — Это сарказм? — Чуть-чуть. — Лео. Отпусти. — Не хочу. Я стояла, обнимая его, и чувствовала странное. Почему-то мне казалось — я хотела, чтобы этот маг стал счастливым. Хотя бы немного. Хотя бы на минуту. — И вообще, — сказала я, не разжимая рук, — ты ошибся с королевой. Она не просто станет какой-то там пустышкой-королевой. Атанасия станет императрицей. А императрица и королева — это разные вещи. — Я в курсе, что такое императрица. — Тогда ты должен понимать, что из этого следует. Ты женишься на ней и станешь императором. Тишина. Звенящая, как натянутая струна. Лаки поперхнулся воздухом. Атанасия выронила перо. Воронуля замер на полу. Даже Фредди поднял голову. — Что?! — выдохнул Лукас и резко развернулся, сбрасывая мои руки. — Я? Женюсь? На ней?! Императором?! — Ну да. Ты же сам сказал: она будет королевой. То есть императрицей. А ты её компаньон. Куда она — туда и ты. Логично же. — В этом нет никакой логики! — Есть. Ты просто не хочешь её замечать. Он открыл рот, закрыл, снова открыл. Потом посмотрел на меня долгим, ничего не обещающим взглядом. Но я заметила — его уши слегка покраснели. И тут Лаки, всё это время тихо сидевший с книгой, посмотрел на меня и хитро улыбнулся. Я знала эту улыбку. Она не предвещала ничего хорошего. — А мне вот интересно, — произнёс он вкрадчиво, — если скрестить тебя и мага, что получится? Он поперхнулся. Теперь уже по-настоящему. Я медленно повернулась к Лаки, но тот уже продолжил: — Ну, какие у вас дети в будущем получатся? Чисто гипотетически. Я задумалась. Не смутилась, не покраснела — задумалась. Потому что это был Лаки, а мы с ним могли обсуждать что угодно. — Ну, даже не знаю, — начала я спокойно, будто речь шла о выборе платья. — Наверное, получится чернявый. И дети больше унаследуют всё от своего отца. С точки зрения биологии. Меньше чем от матери. Лаки кивнул с видом заинтересованного исследователя. — Но императорские глаза — топазовые — он точно унаследует от меня. Потому что это самый сильный ген, который только может быть. А вот волосы и всё остальное, наверное, будут как у Лукаса. Мы говорили об этом спокойно и буднично. Будто это была наша традиция обсуждать моих будущих женихов. Атанасия медленно опустила лицо в ладони. Её уши горели. Воронуля издал какой-то сдавленный писк. Лукас стоял неподвижно. Его лицо выражало полный спектр эмоций — от шока до ярости и обратно. Он переводил взгляд с меня на Лаки, потом на Атанасию, потом снова на меня. — Вы, — выдохнул он наконец. — Вы двое. Обсуждаете. Моих. Гипотетических. Детей. Как будто это планы на уик-энд. — Не гипотетических, — поправила я. — Будущих. — Ещё лучше! — А что такого? Рано или поздно этот вопрос встанет. — Ей семь лет! — он ткнул пальцем в меня. — Тебе семь лет! Ты вообще о таком думать не должна! — А я и не думаю.... Наверное. Лаки кивнул с серьёзным лицом: — Она у нас такая. — Я не хочу привыкать! — рявкнул Лукас. — Я хочу, чтобы вы оба перестали планировать мою личную жизнь! — Мы не планируем, — возразила я. — Мы обсуждаем. Это по-дружески. — Это по-издевательски! Фредди на ковре лениво перевернулся на спину и мурлыкнул: — Хозяйка, он опять краснеет. — Я слышу! — мысленно рявкнул Лукас. Я расхохоталась. Лаки за мной. Даже Атанасия, не выдержав, прыснула в ладони. Лукас обвёл нас взглядом, полным бессильной ярости. — Вы все невыносимы, — произнёс он. — Абсолютно. Катастрофически. Невыносимы. — Ты это уже говорил, — хором сказали мы с Лаки. — Повторю ещё сто раз. Вы. Все. Невыносимы. Он развернулся, отошёл к дивану и рухнул на него лицом в подушки. Его голос донёсся оттуда глухо, но отчётливо: — И никаких чернявых детей. Никаких топазовых глаз. Ни-ка-ких. — Посмотрим, — сказала я. — Лео! — Молчу. Лаки, всё ещё ухмыляясь, подмигнул мне. Атанасия медленно покачала головой и пробормотала что-то про "сумасшедший дом". Фредди мурлыкал. А я стояла посреди комнаты и думала о том, что этот спор, этот смех, эти красные уши Лукаса — всё это было странным, тёплым и настоящим. И почему-то мне казалось, что именно так и выглядит счастье. Не громкое, не пафосное. Просто комната, полная людей, которых ты любишь — и которые бесят тебя ровно в той же степени.