Глава 14 - Первый магический урок.

Утро началось с того, что Лукас решил: я должна учиться магии с утра пораньше. Никто не ставил эти уроки официально — видимо, он сам вписал их в список моих занятий, где уже значился этикет. Я пыталась отмахнуться от комара, хлопнуть его, но руки со сна слушались плохо. У меня и так всё нормально получалось, а этот придурок явился и начал что-то рассказывать. Нет, не о том, что надо заниматься магией, а о том, что сначала мне следует позавтракать, а уже потом приступать. Потому что он мой учитель, и скоро официально заявит об этом императору. Как удобно с его стороны, пока основные занятия не начались. — Очень мило с твоей стороны заявиться ко мне. Во сколько? — я сонно протирала глаза и даже не заметила, как служанки принесли еду. Именно мне. А я ещё толком не проснулась и хотела просто поесть. Лукас поморщился. Быстро, почти брезгливо, он выкинул содержимое моей тарелки прямо на ковёр. — Ты что творишь?! — я уставилась на него, мгновенно просыпаясь. — Смотри. Я опустила взгляд. На ковре, среди рассыпавшегося риса и разбросанных овощей, лежала мёртвая серая крыса с оскаленной пастью. Я отползла и зажала рот ладошкой, сопротивляясь рвотному рефлексу. Слишком знакомо. Слишком похоже на то утро. Те служанки. Та тарелка. Лукас был зол — я видела по его глазам. Он вызвал служанок, те не восприняли его всерьёз, посчитав мальчишкой, и тогда он чуть не задушил их магией. Я вовремя схватила его за рукав, потом за руку, остановила. Он остыл, представился придворным магом — не великим чародеем Чёрной Башни, но этого хватило. Служанки, дрожа, назвали имена поваров, и Лукас отпустил их, пообещав убить любого, кто тронет меня снова. Потом придвинул мне свою тарелку. — Ешь, — сказал он. Я заставила себя позавтракать. Он сидел напротив и молчал. За окном стихал дождь. Когда я наконец доела, Лукас кивнул на свободное место посреди комнаты. Я села на пол, скрестив ноги. Фредди разлёгся рядом. Лукас встал напротив. — С чего начнём, наш великий учитель? — спросила я чуть насмешливо. — С простейшего, — он пропустил издёвку мимо ушей. — Левитация. Поднимать предметы. Базовое заклинание, доступное даже начинающим. Смотри. Подушка с дивана плавно взмыла в воздух и опустилась обратно. — Теперь ты. Я попробовала — подушка дёрнулась и упала. Ещё раз — закачалась и упала. Я злилась. Заклинание было простым, но мысли разбегались. В голове крутилось другое: Лукас и Атанасия. В новелле они поженятся через много лет, когда ей исполнится двадцать шесть. Прелестная, яркая Атанасия. И он — нарцисс с шизоидным акцентом. Я не понимала, как они сошлись. Что в манхве, что в будущем — всё равно сойдутся. Ей нужен нормальный мужчина, а не... Вслух я бы этого никогда не сказала. Иначе он снова закатит истерику. — Лео, — раздался его голос. Подушка снова валялась на полу. — Ты не сосредоточена. — Я просто задумалась. Он помолчал, разглядывая меня. Его рубиновые глаза чуть прищурились — не зло, скорее изучающе. — Ты всё время раскладываешь людей по полочкам. Даже сейчас. Мне интересно: а что ты сама чувствуешь, когда думаешь об этом? Я моргнула. — В каком смысле? — В прямом. Ты смотришь на меня, на Атанасию, на будущее — и делаешь выводы. Но выводы — это не чувства. Мне интересно, что ты чувствуешь. Не разбираешь. Не препарируешь. Чувствуешь. Я открыла рот. Закрыла. Вопрос застал меня врасплох. Я привыкла думать быстро, чётко, категориями. «Нарцисс с шизоидным акцентом», «несовместимость», «канон», «новелла». А чувства?.. — Я чувствую... — медленно начала я, глядя на свои ладони, слабо светящиеся алой магией. — Что вы странная пара. Но вы подходите друг другу. Не знаю почему. Просто подходите. И ещё я чувствую... — я запнулась. Лукас ждал. — Я чувствую, что хочу, чтобы у вас всё получилось. Чтобы ты не остался один. А она — в безопасности. Может, это глупо. Тишина. Лукас молчал долго. Потом вдруг опустился на пол рядом со мной — не напротив, а рядом. Скрестил ноги и посмотрел в окно. — Это не глупо, — сказал он тихо. — Это первое, что ты сказала без разбора. Просто чувство. И знаешь что? Ты редко это делаешь. Но когда делаешь... — он не договорил. Только уголок губ дрогнул. Фредди тихо мурлыкнул. Лукас поднялся и кивнул на подушку. — Ещё раз. Поднимай. И не разбирай. Просто чувствуй магию. Она тебя слушается, когда ты не думаешь. Я вытянула руку. Подушка плавно взмыла в воздух — выше, чем раньше. Замерла. — Сойдёт, — сказал Лукас. И я улыбнулась. Потому что на этот раз «сойдёт» прозвучало почти как «молодец». После всех уроков за мной пришёл Феликс. — Ваше Высочество, Его Величество желает видеть вас на чаепитии. Я не стала спрашивать зачем. С Клодом это было бесполезно. Если император зовёт — идёшь. Если молчит — молчишь вместе с ним. Я поправила платье, переглянулась с Лаки, который остался в покоях, и вышла следом за Феликсом. Чайный столик был накрыт в малой гостиной. Клод уже сидел — прямой, безупречный, с идеально уложенными волосами. Перед ним стояла чашка с тёмным, почти чёрным чаем. Никакого сахара. Никаких сладостей. Только чай. Я присела на диван напротив. Феликс бесшумно налил мне чашку и удалился, прикрыв за собой дверь. Тишина. Клод поднёс чашку к губам. Я сделала то же самое. Чай был горячим и горьковатым — похоже, император предпочитал именно такой. Мы сидели молча, и я не знала, что говорить. Да и нужно ли? Он сам позвал меня. Пусть сам решает, зачем. Я смотрела на него поверх чашки. Холодное лицо. Острые черты. Топазовые глаза — такие же, как у меня и у Атанасии. Он не выглядел рассерженным или раздражённым. Скорее, задумчивым. Будто решал про себя какую-то задачу, и я была частью уравнения. Он тоже смотрел на меня. Долго. Спокойно. Не так, как тогда в саду, когда отчитывал за побеги. Иначе. Что-то в его взгляде было другое — не холодное, а скорее оценивающее. Я не отводила глаз. Просто сидела и пила чай. — Ты не боишься, — произнёс он наконец. Я чуть не поперхнулась. Это была не похвала и не упрёк — просто констатация факта. — Боюсь, — честно ответила я. — Но меньше, чем раньше. Он кивнул — едва заметно, одними уголками губ. И снова замолчал. Но молчание это было уже другим. Не напряжённым. Скорее, задумчивым. Чай остыл. За окном садилось солнце. А мы всё сидели — император и вторая принцесса, отец и дочь, — и молча смотрели друг на друга. И, кажется, впервые за долгое время нам не нужно было слов. С того вечера многое изменилось. Клод не стал другим человеком — он по-прежнему был холоден, немногословен и требователен. Но между нами протянулась тонкая, едва заметная нить понимания. Он спрашивал об уроках — я отвечала. Он интересовался моей магией — я показывала. Иногда мы снова сидели за чаем и молчали, но это молчание больше не было чужим. Атанасия цвела рядом с ним, как цветок, который наконец-то поставили на солнце. Лаки дурачился, таскал книги из библиотеки и однажды поджёг ещё одну штору. Лукас продолжал ворчать, тыкать пальцем в моё защитное поле и делать вид, что ему всё равно. Но он не ушёл. За все эти годы — ни разу. Так прошло несколько лет. Мы выросли. Нам было по четырнадцать. И впереди ждало всё то, ради чего я когда-то решила вмешаться в сюжет.