Глава 16 – Найти самого необычного партнёра для дебюта.

После чаепития мы шли втроём — я, Лаки и Атанасия. Обратно во дворец, по длинным коридорам, мимо статуй и портретов. Я слишком устала, чтобы хоть о чём-то говорить. Ноги ныли после танцев, плечи болели после магии, а в голове крутились обрывки разговора: дебют, выбор партнёра, «кого ты выберешь?». У меня не было особой пары. Не было того, с кем я могла бы просто встать и потанцевать. Люцик шагал поодаль, как всегда — далёкий, молчаливый. Не вариант. Лаки, заметив моё состояние, быстро юркнул в свои покои. Мы остались с Атанасией вдвоём. Коридор был пуст. Феликс и Люцик стояли далеко, у поворота, достаточно, чтобы не слышать. Я выставила руку. Лёгкое алое мерцание окутало нас — защитное поле, только тихое, почти прозрачное. Никто не услышит. — Выглядишь совсем уставшей за эти дни, — произнесла Атанасия. Спокойно. Внимательно. Это был не просто комментарий — это был её способ спросить. — Есть такое, — призналась я. И подняла глаза. — Атанасия, ты же помнишь, что я тебе обещала? У вас вроде бы хорошие отношения с отцом… но кем ты меня считаешь? Сестрой? Или союзницей? До сих пор. Кто я для тебя? Она задумалась. Впервые за долгое время она действительно задумалась, не пытаясь найти подходящие слова для двора и не скрываясь за маской милой принцессы. Мы были одни — она и я, две сестры, стоящие в пустом коридоре, скрытые от чужих глаз тонкой пеленой магии. Я стояла и ждала. Атанасия смотрела на меня — и наконец улыбнулась. Не той дежурной, ласковой улыбкой для придворных, а другой: усталой, тёплой, чуть кривоватой. Настоящей. — Знаешь, — заговорила она, — за все эти годы я провела с тобой слишком долго. Ты бесишь меня, Леора. Когда забираешь внимание родителей — бесишь. Я тоже хочу быть в центре, и иногда мне кажется, что ты его крадёшь. Я открыла было рот, но она не дала мне перебить. — Но в то же время ты заставляешь меня чувствовать себя центром твоей вселенной. Внутри у тебя как будто целый мир, о котором я могу только гадать. Что ты пережила там, в прошлой жизни. Какая ты была. Я помню, как ты пришла в тот день. После служанок. Ты улыбалась, и это было страшно. Страшно, потому что ты была ребёнком, а я уже понимала: внутри ты взрослая. И впервые в жизни я осознала, что во дворце не самая сладкая жизнь. Особенно для тебя. Её голос дрогнул. — Когда мне сказали, что тебе подложили крысу в еду… Мне стало по-настоящему страшно. Не за себя. За тебя. Она шагнула ближе и взяла мои руки в свои. — Ты моя сестра, Леора. Я не променяю тебя ни на что в этой жизни. Ни на внимание отца, ни на корону, ни на чью-либо любовь. У нас было это тёплое мгновение — и не одно. Мы росли вместе. И до сих пор растём. Так давай продолжать. Просто быть сёстрами. Я моргнула. Сглотнула комок в горле. А потом склонила голову к плечу и усмехнулась — чуть кривовато, но искренне. — Долго готовила эту пафосную речь? Она моргнула. Я подмигнула ей. — Слишком много пафоса в твоих словах. Я так не умею говорить, — добавила я, и улыбка сама расползлась до ушей. — Но я услышала. Атанасия выдохнула — не то смех, не то всхлип — и вдруг ткнула меня кулаком в плечо. Легонько, но ощутимо. — Ты невыносима, Леора. — Знаю. В меня это врождённое. Она покачала головой, но улыбка не гасла. И я знала: всё, что она сказала, останется между нами. Без пафоса. Без красивых слов. Просто — правда. Наша. Мы вошли в её покои. Лукас был там — развалился на диванчике, закинув ногу на ногу, и листал какую-то книгу с таким видом, будто это он здесь хозяин. Мы, недолго думая, плюхнулись на соседний диван. Я почти засыпала. Глаза слипались, и их диалог доносился до меня урывками — слова сталкивались, перекатывались, проходили мимо сознания. — Ты глупая? — донёсся голос Лукаса. Кажется, они обсуждали дебют. — Очевидно же, что твой отец хочет быть твоим партнёром на балу. — Мне кажется, вы неправильно поняли, — отвечала Атанасия, и в её голосе звучала та самая нотка превосходства, которая появлялась, когда она считала себя правой. — На дебюте никто не танцует с отцами. — Редко, — поправил он. — Но танцуют. — Я слышала, этого стараются избегать. Со стороны это выглядит нелепо. Вновь я вспомнила один из канонических диалогов из манхвы. Удивительно, как чётко моя память сохраняла все детали! Обычный человек давно бы уже забыл о таком, даже если бы прочитал его в прошлой жизни, но я до сих пор помню каждую фразу. Это заставляло задуматься: почему сюжет так прочно врезался в меня? Почему текст новеллы до сих пор будоражил мысли, словно был чем-то большим, чем просто история? — Твой отец ведь большой любитель таких нелепиц, если они касаются тебя и Леоры, — сказал Лукас. — Э-э? — Толку-то от твоей зубрёжки, если в мозгах ты не прибавляешь? — в его голосе смешались оскорбление и сарказм в одном флаконе. — Дошло наконец? Твой отец любит тебя сильнее, чем ты думаешь. Атанасия замолчала. Я чувствовала, как она переваривает его слова. А потом Лукас вдруг перевёл взгляд на меня. — Кстати, — произнёс он, и тон его переменился, стал острее, — у тебя, сколько мне ведомо, партнёра до сих пор нет. Я разлепила веки. Он смотрел на меня — не на Атанасию, а на меня. — И что с того? — пробормотала я сонно. — Ничего. Просто излагаю очевидное. Твоя сестра хоть выбирает между императором и рыцарем. А ты даже не озаботилась. — Я думала, — возразила я, приподнимаясь на локте. — Если у меня совсем не будет выбора, я пойду с Лаки. Или с Люциком. Или с кем-нибудь из аристократов. Два-три варианта имеются. Небольшой такой флакон. Лукас замер. Его рубиновые глаза медленно сузились, и я увидела, как желваки заходили на детских — по облику — скулах. Книга в его пальцах чуть дрогнула. — Лаки, — произнёс он тихо, и в этом голосе послышался тот самый холод, от которого у меня в детстве мурашки бежали по спине. — Твой брат. Это почти столь же нелепо, как танцевать с отцом. Люцик — рыцарь. Он будет стоять навытяжку, пока ты кружишься вокруг него, и бояться дышать. А аристократы... — Он скривил губы. — Аристократы увидят в тебе способ подобраться к трону. Они будут смотреть на тебя и думать, как выгоднее тебя использовать. Ты этого жаждешь? Желаешь, чтобы кто-то из них касался твоей руки? — Я хочу, чтобы у меня был хоть кто-то, — сказала я ровно. — Хоть кто-то, — повторил он с таким презрением, что слово прозвучало почти ругательством. — Ты принцесса, Леора. Не торговка на ярмарке. Ты не можешь идти с «хоть кем-то». Это умаляет тебя. И, — он помолчал, и его голос стал ещё тише, — это оскорбляет меня. Я моргнула. Атанасия замерла. — Оскорбляет? — переспросила я. — Да, — он выпрямился и посмотрел на меня сверху вниз, несмотря на то что сидел. — Я твой учитель. Тот, кто провёл рядом с тобой годы. Тот, кто видел, как ты растёшь. И если ты выйдешь на первый танец с каким-то... посторонним, который не знает ни тебя, ни твоей силы, ни твоего характера, — это будет знаком. Знаком того, что ты не ценишь того, что имеешь. У меня даже сон прошёл. — Лукас, — произнесла я медленно, — ты сейчас требуешь, чтобы я выбрала тебя? — Я ничего не требую, — он вскинул подбородок, и в этом движении было столько гордыни, что хватило бы на троих. — Я лишь напоминаю, что у тебя есть я. И я танцую лучше, чем твой брат, твой рыцарь и все аристократы вместе взятые. И если ты всё же решишь, что достойна партнёра под стать, а не «хоть кого-то», то изволь вспомнить, что я существую. Иного я не потерплю. — Не потерпишь? — я чуть приподняла бровь. — Именно....— он запнулся. — Я не позволю какому-то проходимцу вести тебя в танце. Это не твоя прихоть. Это моё право. Атанасия тихо выдохнула: — Ты только что признался, что собственник. — Я не собственник, — отрезал Лукас, не глядя на неё. — Я справедлив. И если уж так вышло, что я обучал эту рыжую катастрофу магии, то я и буду пожинать плоды своего труда. В том числе на балу. — Пожинать плоды? — переспросила я, чувствуя, как уголки губ ползут вверх. — Не цепляйся к словам. — Ты сам их выбрал. — Я выбрал самые точные, — он снова взялся за книгу, всем видом показывая, что разговор окончен. — Итак, решено. Ты идёшь со мной. — Я ещё не сказала да. — Тебе и не нужно. Это очевидно. Единственно верное решение. Ты слишком умна, чтобы выбрать иначе. Я открыла рот, закрыла, снова открыла. Фредди, разлёгшийся у камина, тихо мурлыкнул: — Хозяйка, он даже не сомневается, что ты согласишься. — Я слышу. — Это просто вершина самолюбования. — Знаю. И именно поэтому я, кажется, соглашусь. — Ты безнадёжна. — Учусь у него. Я выдохнула. Спорить не было сил. Да и желания, если честно, тоже. Я слишком устала. Ноги гудели, веки налились свинцом, и диван казался самым мягким местом во вселенной. Я позволила себе маленькую вольность. Подвинулась ближе и уложилась головой ему на колени. Рыжие пряди рассыпались по его плащу. Лукас замер. — Лео, — произнёс он очень медленно. — Что ты делаешь? — Сплю, — пробормотала я. — Ты тёплый. — Я не подушка. — Ты мой учитель. И теперь ещё партнёр для дебюта. Присмотри, чтобы я не упала. Он долго молчал. Атанасия, кажется, старалась не дышать. А потом я почувствовала, как его пальцы коснулись моих волос. Осторожно. Почти невесомо. Он перебирал красные пряди — медленно, молча, не говоря ни слова. — Спи, — сказал он наконец. Я улыбнулась, не открывая глаз. Вот он. Нарцисс. Шизоид. Собственник. Грёбаный гений с комплексом бога.