Глава 17 – Странный денёк.

Я тихо сидела на полу в большом танцевальном зале, поджав под себя ноги, и пыталась сосредоточиться на тетради. Строчки расплывались перед глазами. Мысли путались, перескакивали с одного на другое: дебют, партнёр, танец, Клод, Лукас, Атанасия, снова Лукас. Я хотела записать что-то важное, но слова не складывались. Чьи-то руки вдруг обняли меня сзади, и я вздрогнула, оборачиваясь. — Лаки, — выдохнула я. — Ты когда-нибудь научишься подходить спереди? — Нет, — он ухмыльнулся и плюхнулся рядом, заглядывая в тетрадь. — Опять пишешь? Ты так весь дебют в блокноте проведёшь. — Может, и проведу. Там хотя бы не надо танцевать. Он рассмеялся, прикрыв рот ладошкой — точь-в-точь как в детстве, — и ничего не ответил. Я перевела взгляд на Атанасию. Она стояла посреди зала в потрясающем розовом платье в цветочек, волосы аккуратно убраны — явно готовилась к дебюту заранее. — Потанцуй со мной! — требовала она, глядя на Лукаса. — Нет, — тот развалился на стуле, вальяжный, как ленивый кот, и ел яблоко. — Кажется, я всё ещё буду танцевать с папой на дебюте, — вздохнула Атанасия и принялась показывать рукой, какой Клод огромный. — Ну, у нас большая разница в росте, понимаешь? На мне будут каблуки, и представь, что будет, если я ему на ногу наступлю! — Так ты хочешь, чтобы я сменил свою текущую форму на взрослую, чтобы ты попрактиковалась? — Лукас доел яблоко и отбросил огрызок в сторону. — В прошлом ты, кажется, был примерно того же роста, что папа, нет? — Атанасия прищурилась, вспоминая его взрослую форму. — Ну, а даже если нет, ты же можешь магией прибавить себе пару сантиметров? — С чего бы мне? — Дорогой Лукас, могущественнейший и прекраснейший колдун во всей вселенной! — она уже перебарщивала, упрашивая его. — Ну пожалуйста! М-м? — Я слишком занят, — он щёлкнул пальцами, и в воздухе появилась бумажная кукла без лица. — Лучше поиграйся с этим. Атанасия закричала. — Ч-что это такое?! — она с ужасом уставилась на безликую фигуру. — Ты всё равно просто валяешься тут целыми днями! Чем ты так занят-то?! — Я дышу. Я усмехнулась, не отрываясь от тетради. — Можешь ли ты сделать ему лицо? — спросила я, глядя на бедную Атанасию, которой предстояло танцевать с этим персонажем. Лукас хмыкнул, но ничего не ответил — значит, не сделает. Атанасия принялась танцевать с бумажной куклой. Движения выходили неловкими, дёргаными. Лаки за моей спиной тихо рассмеялся, прикрывая рот ладошкой. Кукла шаталась, гнулась не в ту сторону, и в какой-то момент — бац! — Атанасия полетела на пол. — Решила поразвлечься мытьём полов? — протянул Лукас, даже не пытаясь скрыть издёвку. — Да что это вообще такое?! — Атанасия подскочила, отряхивая платье. — Оно слишком шаткое, и у него даже нет суставов! Оно не может поддерживать меня при падении! Я потёрла глаза руками. Усталость накатывала мягкой волной, но я заставляла себя писать. Их диалог, их жесты, то, как они препирались — это была та самая сцена из манхвы. Я точно это знала. Перечитывала много раз. Воспоминания сами накатывали, как старая киноплёнка: вот она, та же комната, те же слова, те же движения. Только теперь я сидела не за страницами, а внутри. И от этого голова шла кругом. На чистом листе бумаги я написала всего одну фразу, которая пришла мне в голову: «Кошкам не нужны имена». В этот момент я вспомнила мультфильм «Каролина в стране кошмаров», который смотрела в детстве. Почему-то в этом зале, где раздавались крики, смех и слышался хруст яблочных огрызков, эта фраза показалась мне очень правильной. Лаки заметил моё состояние. Его ладони легли на мои плечи и мягко сжали — выводя меня из мыслей. Я дёрнулась, заморгала и огляделась. Всё те же. Лукас на стуле, Атанасия на полу, бумажная кукла у стены. — Ты опять зависла, — сказал Лаки тихо. — Ничего, — пробормотала я. — Просто вспоминала. Пока Атанасия, всё ещё возмущаясь, поднималась с пола и отряхивала платье, Лаки перевёл взгляд на Лукаса. — Слушай, маг, — начал он, и я сразу насторожилась: этот тон не предвещал ничего хорошего, — а ты вообще умеешь танцевать? Ну, в своей взрослой форме? Или только яблоки есть и пальцами щёлкать? Лукас медленно перевёл на него взгляд. Рубиновые глаза блеснули. — Я умею всё, что имеет смысл уметь, — ответил он. — И танцы, в отличие от тебя, входят в этот список. — Я не принцесса, мне можно, — парировал Лаки. — А ты вроде как партнёр Леоры на дебюте. Представляешь, если упадёшь? Позор на триста лет. — Ты, кажется, путаешь меня с бумажной куклой, — Лукас скрестил руки на груди. — Я не падаю. Это противоречит моей природе. — Да-да, — Лаки покивал с серьёзным лицом. — «Великий маг», «прекраснейший колдун», «не падаю». А покраснел-то чего? — Я не краснел. — Краснел. Уши алые. — Это освещение. — Это твои уши. Я молча переводила взгляд с одного на другого. Интересно. Они пикировались, как два кота на одной территории — каждый нападал с разных сторон, но ни один не атаковал по-настоящему. Лаки проверял границы, тыкал пальцем в слабые места и ухмылялся, когда попадал в цель. Лукас отбивался с ленивым превосходством, но уголок его губ дёргался — ему нравилось. Ему нравилось, что Лаки не боится. Он чуть расслаблял плечи после каждой удачной реплики брата и тут же напрягался, чтобы ответить. «Они похожи, — подумала я вдруг. — Оба острят. Оба не доверяют. Оба прячутся за словами. Но главное — оба остаются рядом. Со мной». Эти двое сблизились за последние дни. Даже годы. Я видела это по тому, как они перебрасывались колкостями — не как враги, а как два человека, которые уже выяснили, кто чего стоит, и теперь просто развлекались. Лукас больше не смотрел на Лаки как на досадную помеху. Лаки больше не смотрел на Лукаса как на угрозу. Лукас перехватил мой взгляд и прищурился. — Что? — спросил он. — Ничего, — я опустила глаза в тетрадь. — Ты опять за нами наблюдаешь? — его голос стал ниже. — Как за мышами в банке? — Она всегда наблюдает, — пробормотал Лаки и пихнул меня локтем. — Это её привычка. Вредная, но привычка. — Не вредная, — возразила я, не поднимая головы. — Просто иногда я пытаюсь понять, почему вы оба до сих пор здесь. Лаки — ладно, он мой брат. Но ты, Лукас. Ты же мог уйти. Много раз. В любой момент. Но ты сидишь тут, споришь с моим братом, делаешь бумажных кукол и ешь яблоки. Почему? В зале повисла тишина. Даже Атанасия перестала бороться с куклой и замерла, прислушиваясь. Лукас долго смотрел на меня. Его лицо было непроницаемо, но пальцы барабанили по подлокотнику — единственный признак того, что вопрос его задел. — Потому что здесь... — он сделал паузу, подбирая слово, — ...не скучно. Лаки хмыкнул. — Слышишь, Леора? Мы для него — развлечение. Цирк. — Сам ты цирк, — Лукас метнул в него яблочным огрызком. Лаки поймал и заржал. И тут Лаки вдруг выпрямился. Его ладони сжались на моих плечах крепче, чем раньше, и он посмотрел прямо на Лукаса. Зелёные глаза — в рубиновые. — Партнёр моей сестры, — произнёс он, и в его голосе не было прежней насмешки. Только спокойная, твёрдая нотка. — Поэтому будь добр хотя бы потанцевать с ней, если я не могу. А иначе я её просто заберу и не отдам. — Лаки, — мой голос прозвучал спокойно. Я знала: он всегда был таким. Ещё в прошлой жизни он не подпускал ко мне никого, кто, как ему казалось, был недостаточно хорош. Здесь ничего не изменилось. Лукас медленно поднялся со стула. Его рубиновые глаза потемнели — не от гнева, а от чего-то другого, похожего на интерес. — Заберу и не отдам:? — переспросил он. — Ты хоть понимаешь, кому это говоришь? — Понимаю, — Лаки не отвёл взгляда. — Тому, кто триста лет никого к себе не подпускал, а теперь вдруг решил, что имеет право на мою сестру. Я не против. Но если ты хотя бы раз её обидишь — я тебя найду. Не знаю как, но найду. — Лаки, — повторила я и накрыла его ладонь своей. — Он не обидит. — Откуда ты знаешь? — Потому что я вижу людей. И его я тоже вижу. Лукас хмыкнул. Напряжение в зале медленно спадало. — Твой брат, — произнёс он, глядя на меня, — ещё более невыносим, чем ты. — Это семейное, — отозвалась я. — Я заметил. Он вдруг посмотрел на меня — долгим, оценивающим взглядом. Усталым. Таким, каким смотрят на того, кто единственный понимает. Я видела, как его плечи чуть опустились, как разжались пальцы, до того нервно постукивавшие по подлокотнику. — Ладно, — сказал он негромко. — Хватит. Я не успела спросить, что именно «хватит». Лукас уже стоял передо мной и протягивал руку. Ладонь вверх. Жест простой, почти будничный — но рубиновые глаза смотрели серьёзно. — Танцевать, — произнёс он. — Ты. Я. Сейчас. Ты не опозоришь меня на дебюте тем, что споткнёшься на первом же повороте. Идём. Я замерла с тетрадью в руках. — Ты устал, — заметила я. — Только что говорил, что тебе лень. — Я соврал. Вставай. — А как же «я дышу»? «Я слишком занят»? — Лео, — он наклонил голову, и в его голосе прорезалось раздражение пополам с усталостью, — я только что слушал, как твоя сестра называет меня величайшим колдуном вселенной, чтобы я дал ей своё плечо. Ещё немного — и она сочинит оду. Я устал. А ты единственная здесь, кто не пытается мной вертеть. Даже если пытаешься, то незаметно. Так что вставай. Я медленно отложила тетрадь. Лаки присвистнул — тихо, но я слышала. Я вложила ладонь в его руку и поднялась. — Ты хвалишь меня по-своему, — заметила я. — То есть ругаешь всех остальных. — Это мой способ делать приятно, — он уже тянул меня в центр зала. — Привыкай. И тут раздался возмущённый вопль. — ЧТО?! — Атанасия аж подпрыгнула на месте, бросая бумажную куклу. — С ней ты танцуешь?! Со мной ты отказался, а с ней — сам?! Сам подошёл и взял за руку?! Лукас даже не обернулся. Только плечи чуть дрогнули — то ли от смеха, то ли от раздражения. — Атанасия, — бросил он через плечо, — я твой компаньон. Но я не твой партнёр. Твой партнёр — император. А мой партнёр — вот эта рыжая беда, которая путает левую ногу с правой. — Я не путаю! — возмутилась я, но он уже развернул меня, кладя одну руку мне на талию, а второй перехватывая мою ладонь. — Путаешь. Я видел. Молчи и считай шаги. Атанасия топнула ногой. Её топазовые глаза метали молнии. — Это нечестно! Я просила тебя полчаса, а ты... Лукас наконец обернулся к ней. И в его рубиновых глазах мелькнула та самая искра — опасная, насмешливая. — Знаешь что, — произнёс он почти ласково, — ты ведь хотела практиковаться? Практикуйся. Он щёлкнул пальцами. Атанасия исчезла. Только воздух дрогнул на том месте, где она только что стояла, и лёгкий запах яблок разлился по залу. Я замерла. — Ты... ты телепортировал её? — выдохнула я. — Куда?! — К Иджекилю, — Лукас пожал плечами так, будто речь шла о том, чтобы передать соль за столом. — Она хотела партнёра — пусть тренируется. — Она не это имела в виду, и ты прекрасно знаешь! — Знаю, — он ухмыльнулся. — Поэтому и телепортировал. Лаки за моей спиной медленно выдохнул: — Ты телепортировал мою вторую сестру. Просто взял и... — Она вернётся через час, — Лукас уже разворачивал меня в танцевальную позицию. — А у нас есть час, чтобы ты, Лео, перестала путать лево и право. Начинаем. — Ты несносный, — прошептала я. — Ты повторяешься. Раз. Два. Три. Поворот. И мы закружились по залу. Это было неловко. Я спотыкалась на каждом шагу. Ноги не слушались. Левая шла вправо, правая замирала на месте, а когда он пытался меня развернуть, я чуть не врезалась лицом в его плечо. Я чувствовала, как мои щёки горят от стыда, а пальцы то сжимались, то разжимались в его ладони. — Лео, — рыкнул он, удерживая меня от падения, — ты вообще слушаешь счёт? — Я слушаю! Просто ноги не слушаются! — Тогда заставь их. Ты маг или кто? — Маг, а не танцор! — Танец — это как магия. Ритм, поток, чувство. Перестань думать и просто чувствуй. — Ты сам сказал «считай шаги»! — Я сказал это не подумав. Забудь про шаги. Смотри на меня. Я подняла глаза. Его рубиновые глаза смотрели прямо в мои — серьёзно, без насмешки. Родинка под левым глазом чуть дёрнулась. Я сглотнула. — Раз, — произнёс он тихо. — Два. Три. Поворот. Я повернулась. На этот раз — правильно. Ноги сами нашли нужный шаг, будто тело наконец-то поняло то, что мозг не мог осознать часами. — Вот так, — сказал Лукас. — Ещё раз. Лаки, сидя на полу, комментировал каждое моё движение: — Нога! Левая! Нет, другая левая! О, а этот поворот ничего так был. Если бы не споткнулась в конце, я бы поставил семь из десяти. — Замолчи, Лаки! — крикнула я, не оборачиваясь. — Не могу. Это моя работа как брата — бесить тебя, когда ты волнуешься. — У тебя нет такой работы! — Я сам её назначил. Лукас вдруг усмехнулся — коротко, почти неслышно. Я перевела на него взгляд и увидела, как уголки его губ дрогнули. Не насмешливо. Не надменно. Просто устало и чуть-чуть тепло. — Твой брат, — сказал он негромко, — не совсем безнадёжен. Иногда. — Я слышал! — донеслось с пола. — Я знаю. И мы продолжили танцевать. Я всё ещё путалась в ногах, сбивалась с ритма, но уже меньше. Мои шаги становились чуть увереннее, повороты — чуть плавнее. Лукас ворчал, но руку не отпускал. Лаки комментировал, но уже без ехидства. Бумажная кукла сиротливо валялась у стены, а где-то в другом конце империи Атанасия, скорее всего, кричала на бедного Иджекиля. Мы сделали ещё один круг. Я сбилась на четвёртом шаге, и Лукас поймал меня за локоть. — Ты опять за своё, — сказал он тихо. — Наблюдаешь. Разбираешь по косточкам. — Чуть-чуть, — призналась я. — И что ты видишь? Я помолчала, подбирая слова. Не сложные, не учёные — простые. Те, что шли не из головы, а откуда-то изнутри. — Что ты танцуешь лучше, чем ешь яблоки, — сказала я наконец. — И что рука у тебя тёплая. И что ты ведёшь так, будто знаешь наперёд, куда я споткнусь. Он промолчал. Но уголок его губ дрогнул снова. — Тогда продолжим. Раз. Два. Три. Поворот. И мы закружились снова. Этот адский танец не закончится никогда в прямом смысле, я ненавижу танцевать.