Глава 25 - Первый ход в игре был сделан.

Вчера был сумасшедший день. Я проснулась с чувством, что моя голова — это переполненный архив, где папки с документами, чужие имена, магические схемы и отголоски дворцовых шепотов лежат вперемешку. Утро началось с чая — горького, почти чёрного, который я пила, глядя в окно на серое небо Изумрудного дворца. За столом, заваленным бумагами, я провела несколько часов, перечитывая, исправляя ошибки, переписывая пункты контракта, который должен был стать моим щитом. Я ждала его. Эдвина. Бывшего аристократа, человека, чьё имя никто не произносил вслух в больших залах, но чья тень, казалось, скользила по всем закоулкам столицы. Люцик, мой верный рыцарь, привёл его через чёрный ход, и когда служанки доложили, что гость прибыл, я уже стояла у стола в простом белоснежном платье — без вышивок, без драгоценностей, только кинжал, пристёгнутый к бедру под тканью. Он вошёл бесшумно, как тень, скользнувшая по паркету. Зелёные волосы были аккуратно собраны в низкий хвост, глаза — изумрудные, цепкие — ощупывали комнату быстрее, чем я успевала моргнуть. Он поклонился, взял мою руку и поцеловал — легко, почти невесомо, но с той старомодной грацией, которая обычно принадлежала лишь самым старым родам. В его движениях не было унижения, только холодный расчёт. — Принцесса, — произнёс он, и голос его прозвучал как шуршание сухих листьев. — Я ждал этой встречи. — Лорд Эдвин, — ответила я, мягко убирая руку. — Садитесь. Он опустился в кресло напротив и сложил пальцы на животе — жест, который я уже видела у многих игроков на этой доске. Я смотрела на него, пытаясь разобрать его личность по крошечным деталям: как он сжимал пальцы, когда говорил о своём прошлом, как его глаза темнели при упоминании титулов, которые у него отняли. Он был трудоголиком — это читалось в его тщательной речи и в том, как он выверял каждое слово. Он был хитёр — его улыбка никогда не касалась глаз. И он был страстен — но прятал эту страсть под слоем льда и вежливости. В моей голове всплывали психологические термины, которые я когда-то изучала в другой жизни: «нарциссическая защита», «компенсаторное поведение», «эмоциональная диссоциация». Но я оставила их при себе. Сейчас не время для анализа — сейчас время для сделки. Я положила на стол свиток пергамента, скреплённый алой печатью — моей магией. Контракт был составлен так, чтобы каждая лазейка была закрыта, а каждый пункт работал на меня. — Вы подготовили его заранее, — заметил Эдвин, пробегая глазами по строчкам. В его голосе проскользнуло уважение. — Я всегда готовлюсь заранее, когда дело касается моей семьи, — ответила я. Он кивнул и, не раздумывая, подписал. Чернила вспыхнули алым — магия скрепила сделку, и я почувствовала, как контракт вплетается в мою собственную магию, становясь частью меня. Если я нарушу его — потеряю часть силы. Если нарушит он — умрёт. — Теперь информация, — сказала я, откидываясь на спинку стула. Эдвин улыбнулся — на этот раз шире, но глаза остались холодными, как зимние камни. — Герцог Винсент де Крой, — произнёс он. — Это он стоит за давлением на императора. Ему нужен доступ к магическим архивам, которые открываются только членам императорской семьи. Ваш брак — его способ приблизиться к трону, принцесса. Он хочет, чтобы вы вышли замуж за его ставленника, и тогда он получит контроль над тем, что хранится в тех архивах. Он назвал ещё несколько имён — тех, кого я уже видела в списках придворных, тех, кто всегда смотрел на меня с притворным уважением, но чьи глаза выдавали холодный расчёт. Но главным было имя Винсента. Тот, кто организовал покушение два года назад. Тот, кто хотел использовать меня как пешку. — У вас есть доказательства? — спросила я, сжимая край стола так, что побелели костяшки. — Есть, — он склонил голову. — Но они будут стоить дороже. Пока — это просто подарок. Чтобы вы знали, с кем имеете дело. Он поднялся, снова поцеловал мою руку и вышел, оставив после себя запах ладана и старого дерева. Я осталась одна. Я перечитывала имена, которые он назвал, и чувствовала, как внутри поднимается холодная, вязкая ярость. Винсент. Он не просто хотел породниться с императорской семьёй — он хотел получить доступ к тому, что могло изменить баланс сил в империи. И он был готов уничтожить меня, мою семью, всех, кто встал бы на его пути. Но он не знал одного: я не была пешкой. Я начала думать о том, что могу сделать. Войти в аристократические советы — как вторая наследница трона, как принцесса, которая имеет право голоса. Это было смешно — объявить себя наследницей, когда есть Атанасия, но кто сказал, что я не могу использовать эту позицию? Я могла собирать доказательства их махинаций: завышенные налоги, угнетение крестьян, коррупционные схемы. Я могла пойти с этим к отцу, и он не стал бы терпеть безнаказанность. А пока я собираю улики, пока мне подбирают жениха, пока оформляются документы — у меня есть время. Время, чтобы стать заметной фигурой. Чтобы аристократы поняли: я не просто невеста для их игр. Это было рискованно. Меня могли убить. Но если я не сделаю этого, Лаки останется беззащитным. Атанасия — под ударом. Лукас — изгнан или убит. Я не могла этого допустить. Я взяла перо и начала набрасывать план, когда дверь открылась без стука. Лаки вошёл в комнату быстро, но без обычной своей насмешливости. Его зелёные глаза были серьёзны — в них не было и тени обычного озорства. — Ты опять не спишь, — сказал он, садясь напротив. — Я чувствовал твоё напряжение. Что случилось? Я отложила перо и посмотрела на него. Он был моим братом — не только по крови этого мира, но и по тем воспоминаниям, что жили в нас из прошлой жизни. Он был тем, кто понимал меня без слов, и тем, кого я должна была защитить. — Садись, — сказала я. — Нам нужно поговорить. Я рассказала ему всё. О встрече с Эдвином, о заговоре герцога Винсента, о своём плане войти в аристократические советы. Он слушал, не перебивая, но когда я закончила, его кулаки сжались так, что побелели костяшки. — Это безумие, Леора, — сказал он, и в его голосе не было привычной усмешки. — Ты хочешь влезть в их логово? Они убьют тебя при первой же возможности. — Я знаю, — ответила я спокойно. — Но если я не сделаю этого, они уничтожат нас всех. Ты, Атанасию, Лукаса, маму. Винсент не остановится. Он будет давить, пока мы не сломаемся. — Я не хочу, чтобы ты рисковала ради меня, — его голос дрогнул, и я увидела в его глазах ту же усталую тревогу, что и в своём отражении. — Я сам справлюсь. — Нет, — я взяла его за руку и сжала. — Ты — мой младший брат. Моя семья. Без меня ты останешься беззащитным перед ними. Я не позволю этому случиться. Он смотрел на меня долго, и я видела, как в нём борются гордость и страх. Потом его плечи опустились, и он выдохнул сдавленно: — Ты всегда была упрямой. — Я знаю. И поэтому я справлюсь. Мы замолчали. За окном уже занимался рассвет — серый, молочный, обещающий новый день, полный опасностей и возможностей. Я отпустила его руку и снова взяла перо, но Лаки остановил меня: — Леора. Если что-то пойдёт не так — позови меня. Я не позволю тебе умереть в одиночку. Мы — команда. Всегда. Я улыбнулась — впервые за долгие часы. — Договорились. Он кивнул и вышел, оставив меня в тишине. Я смотрела на пергамент перед собой, на имена, на контракт, на свои руки, которые уже не дрожали. У меня был план. У меня было имя врага. У меня были брат, сестра, мать и маг, который, возможно, уже ждал моего следующего шага. Я не знала, примет ли отец моё участие в советах. Я не знала, выживу ли я после первой же встречи с аристократами. Но я знала одно: я больше не буду пешкой. Я буду той, кто двигает фигуры. Первый ход был сделан. Оставалось дождаться рассвета.