Глава 11. Один день в Лисе. Часть вторая.

      Лис, 295 год п.З.       Герольд       Наблюдая за тем, как король и принцесса играют с драконами, Герольд не знал, что и думать: его король совершил невозможное — не просто добрался до Валирии, но и привёз оттуда драконов. Спустя более ста лет драконы вернулись в мир. Он смотрел, как белый дракон свернулся кольцом на плечах короля; чёрный перелетел на стол, а на другом конце стола принцесса смеялась — синий дракон радостно попискивал рядом с ней.       Герольд гадал, как быстро будут расти драконы, можно ли будет задействовать их в борьбе за трон — и если да, это полностью изменит все их планы. На выстраивание сил у них ушло почти двенадцать лет, а до готовности было ещё далеко. Разумеется, к их делу уже примкнули кое-кто, но с драконами, пожалуй, можно было обойтись и без них. Он сел за стол и стал ждать, пока король заговорит, — ему не терпелось узнать подробности того, как всё это стало возможным.       — Как я уже говорил, видения, что меня посещали, слились в одно — постоянное: Валирия. Она звала меня, и я знал: мне нужно туда, — начал Джей. — Тогда я принялся обдумывать, как добраться, как путешествовать, кого взять с собой.       — Но вы отправились в одиночку, мой король. Почему? — спросил Герольд.       — Я… я был вынужден, Герольд. Мне нужно было идти одному, я не мог никого взять с собой.       — Мой король, наш долг — защищать вас, даже иногда от вас самих. То, что вы решились на столь опасное путешествие, не предупредив нас, не взяв нас с собой, — это неоправданный риск, — сказал Герольд, не скрывая раздражения.       — Герольд, — произнесла Лианна сердито.       — Нет, матушка, Герольд прав: он лорд-командующий Королевской Гвардии, и его долг — защищать нас, — сказал Джей, кивнув ему.       — Герольд, я понимаю вашу озабоченность. Поверьте: если бы я мог взять кого-то с собой, я бы взял. Но мне было показано, что случится, если кто-то отправится со мной, — добавил он.       — И что же могло быть показано такого, что заставило вас поступить настолько безрассудно?       — Герольд, — громко произнёс Эртур.       — Прошу прощения, мой король, — повернулся Герольд, явно смущённый.       — Нет, всё в порядке. Вы всегда вправе говорить мне то, что думаете, — все вы, — сказал Джей, обводя взглядом комнату.       Вдруг синий дракон, которого принцесса держала на руках, пронзительно вскрикнул и повернулся к Джею; чёрный к тому времени покинул стол и устроился у короля на коленях, а белый повернул голову — и теперь смотрел прямо на Джея. Тот вдруг расхохотался.       — Джей, что с ней такое? — спросила принцесса.       — Всё в порядке, Дени, она просто проголодалась.       — Проголодалась? А что едят драконы? — спросила принцесса, оглядываясь по сторонам.       — Пока что маленькие кусочки мяса. Когда подрастут — всё, что захотят, — сказал Джей и рассмеялся; принцесса и его мать тоже.       Он наблюдал, как Джей встал и направился туда, где хранилось мясо, — оба прицепившихся к нему дракона звонко попискивали.       — Терпение, мальчики, уже несу, — сказал он им, и Герольд улыбнулся: оба дракона мгновенно замолчали.       Через несколько мгновений Джей вернулся с двумя блюдами мяса — одно полнее другого. Меньшее он отдал принцессе, большее забрал с собой. Герольд видел, что не один смотрит выжидающе: казалось, все в комнате хотели посмотреть, как едят драконы. Он взглянул на принцессу — та держала кусок мяса в руке, протягивая его синему дракону. Но, как и она сама, Герольд был разочарован: дракон лишь уставился на угощение и отвернулся.       — Джей, что-то не так. Почему Элланис не ест? — спросила принцесса.       — Дени, возьми длинный нож и насади кусок мяса на кончик, — сказал Джей. — Теперь держи нож от себя подальше, — добавил он, и Герольд наблюдал, как принцесса в точности выполнила всё сказанное.       — Теперь скажи Элланис, чтобы та выдохнула огонь.       — Как? — спросила та.       — Драконы, как и мы, родом из Валирии, Дени. Они говорят лишь на одном языке. Как будет «драконий огонь» по-валирийски?       Он смотрел, как принцесса улыбнулась и обратила взгляд на дракона.       — Элланис, Дракарис.       Герольд ахнул, когда пламя вырвалось из пасти дракона, и в восхищении смотрел, как поджаривается мясо. Он бросил взгляд на другой конец стола: там стояли оба другие дракона — оба повёрнуты к королю, который бросал в воздух куски мяса, произнося то же самое слово, что и принцесса. На лету драконы хватали куски и ели. До него донёсся смех принцессы — он обернулся и увидел, как та повторяет то же самое: синий дракон выдыхал пламя снова и снова, поджаривая мясо.       — Мой король, они выдыхают огонь без команды? — спросил он, когда эта мысль пришла ему в голову.       — В конечном счёте — да, Герольд. Когда речь идёт о еде или угрозе, они сами принимают решение. Но они не бессловесные твари, они не будут поджигать всё подряд — если вас это беспокоит.       — Значит, их можно контролировать? — спросил Эртур.       — В той мере, в какой вообще можно кого-то контролировать, Эртур. Они разумны — пожалуй, даже больше, чем вы или я. Но когда между ними и всадником устанавливается связь, они становятся единым целым. Они улавливают эмоции так же, как мы: почуют страх или опасность — отреагируют, — сказал Джей.       Герольд сидел, пытаясь осмыслить новую реальность, в которой они оказались. Когда драконы вырастут, они смогут причинить чудовищный вред — в неправильных руках разрушения, которые те способны учинить, были бы неслыханными. При одной только этой мысли он сглотнул.       — Герольд, вам не о чем беспокоиться, — произнёс Джей успокаивающе.       — Мой король, я… если…       — Я понимаю, Герольд. Доверьтесь мне: меры приняты. Мои дети не бессловесны. Они могут подчиняться моим приказам, но лишь если те справедливы. Уверяю вас: эти драконы — другие, — сказал Джей, и белый с чёрным драконами пронзительно вскрикнули, точно в подтверждение его слов.       — Знаю, мальчики, Герольд просто паникёр, — сказал Джей, и Герольд едва не свалился со стула: оба дракона пискнули в знак согласия.       Скорбь Дракона, несколько дней спустя.       Дени.       С того мгновения, как Джей вложил ей в руки Элланис, Дени почувствовала: что-то встало на своё место — то, чего она не смогла бы объяснить никому в мире, кроме своего племянника: это нужно было пережить самому, чтобы по-настоящему понять. Синий дракон заполнил пустоту, о существовании которой Дени прежде и не подозревала. Казалось, всю жизнь она была лишь частью того, чем должна была быть, — и теперь наконец стала целой.       Стоя на палубе корабля, на котором Джей вернулся домой, она не могла сдержать улыбки: Элланис покоилась у неё на плече, и тяжесть дракона, немалая, казалась удивительно успокаивающей. Джей советовал наслаждаться этим временем, пока можно, — скоро драконы станут слишком большими, чтобы держать их вот так. Она любовалась синей чешуёй в восхищении, гадая, до каких размеров та вырастет, — и замирала от восторга при мысли о том, что Джей обещал: однажды она помчится верхом на своём драконе в небесах.       «Как Висенья и Рейенис, тётушка, ты тоже будешь летать. Придёт день, когда тебя будут знать и как принцессу, и как наездницу дракона».       Она с нетерпением ждала того дня, но пока — как и советовал племянник — наслаждалась каждым мгновением рядом со своим драконом. Своим, и ничьим больше. Элланис теперь была частью её, и она не могла достаточно благодарить племянника за то, что тот привёл её в её жизнь. Она была потрясена, когда он подарил ей синего дракона, — не меньше, чем когда впервые увидела, что те вообще существуют.       То, что племянник думает о ней настолько, чтобы сделать такой подарок, было всем, чего она когда-либо желала: чувствовать любовь семьи — вот чего она жаждала всю жизнь. Когда же Джей сказал ей, что дракон сама выбрала её, она не смогла сдержать радости в своём сердце. Она обернулась — Элланис смотрела на неё пристально, из тёмно-золотых глаз, — и тепло этого взгляда достигло самого нутра.       — Пойдём, девочка, навестим твоих братьев, — сказала она, и дракон радостно пискнул.       Она прошла к каюте Джея, в очередной раз дивясь кораблю, который он привёз с их родины. Опыта морских путешествий у неё было немного: от силы два-три корабля за всю жизнь; единственный, что запомнился по-настоящему, — тот, на котором они плыли с Джоном Коннингтоном на встречу с её племянником. Но этот корабль был ни на что не похож из виденного прежде — огромный, одна только её каюта была больше комнаты в их доме.       Он скользил по воде удивительно — почти так, будто та не оказывала ему никакого сопротивления. Она закрыла глаза и задумалась: будет ли это похоже на ощущение полёта на драконе? Подойдя к двери каюты, она постучала — услышала, как племянник говорит войти, — вошла и улыбнулась при виде этой картины: за столом сидела её семья.       — Дени, мы тебя ждали, — сказал Джей с усмешкой.       — Прошу прощения, Ваша Милость, — усмехнулась она в ответ, и тот расхохотался.       — Садись, нам многое нужно обсудить, тётушка. Скоро мы будем в Браавосе.       Она заняла своё место и гадала, что ещё откроется ей в этом путешествии. После драконов и богатств, с которыми вернулся племянник, она и впрямь начала верить, что они могут вернуть себе трон. Джей не спешил делиться подробностями в доме — говорил, что всё прояснится, как только они взойдут на борт и выйдут в плавание.       Когда она села, Джей придвинул ей тарелку с мясом, Элланис радостно пискнула, и Дени взяла нож, поднесла мясо, чтобы та его поджарила.       — Элланис, Дракарис, — произнесла она, и пламя дракона поджарило мясо за считанные секунды.       Смотреть, как Элланис поджаривает мясо перед тем, как съесть его, каждый раз доставляло ей радость. Наконец дракон насытилась, и Дени отодвинула тарелку. Джей, судя по всему, всегда приносил мяса с запасом; Элланис свернулась клубком у неё на коленях, Дени смотрела, как закрываются её глаза, как та засыпает, прильнув к её груди.       — Наслаждаешься, тётушка? — спросил Джей с лёгкой насмешкой в голосе.       — Да, племянник, — ответила она, смеясь.       — Я как раз собирался рассказать Герольду подробнее о путешествии, тётушка. Пожалуй, пока отложим Элланис спать, — он встал и направился к большому сундуку, который они переоборудовали в лежанку для драконов, — хотя по ночам Элланис всё равно предпочитала оставаться рядом с ней.       — Ладно, — сказала она с сожалением, но тут он высунул ей язык, и она расхохоталась.       Она осторожно положила драконицу на подстилку рядом с уже спящими братьями и тихонько отошла, наблюдая, как Элланис сворачивается клубком рядом с ними: даже во сне те раскрыли крылья, заботливо укрывая сестру.       — Ну что ж, продолжим, — сказал Джей, возвращаясь к столу.       Племянник изменился с тех пор, как вернулся из Валирии. По-прежнему весёлый, по-прежнему старавшийся вызвать у неё улыбку. Но та серьёзность, что прежде появлялась в нём лишь когда его посещали видения, теперь не покидала его. Она говорила об этом с Эртуром и Лианной — оба согласились; однако когда они всё же подняли этот разговор с самим Джеем, тот отмахнулся.       «Я видел вещи, Дени, — такие, в которые ты не поверишь. Теперь я понимаю то, что так тревожило отца, что свело его и мою мать вместе. Нам нужно быть готовыми, Дени, и сделать это — мой долг», — сказал Джей загадочно.       Она взглянула вдоль стола: племянник наблюдал за ней — дьявольская усмешка скользнула по его лицу, когда он поймал её взгляд. Она невольно улыбнулась в ответ и, сидя здесь, вспомнила тот разговор в доме.       В доме, несколько дней назад.       — Герольд, то, что мне было показано о том, почему я не мог никого взять с собой, было совершенно ясным. У меня не было выбора — клянусь вам, — сказал Джей, и она видела боль в его чертах.       — Но наш долг — защищать вас, мой король.       — Да, это так. Я ничего не могу поделать с тем, что вы рискуете жизнями ради меня, — несмотря на то, что вы для меня значите. Я это понимаю. Но, Герольд, я не позволю вам бросать их попусту. Я не буду допускать вашей гибели, если в моих силах этому помешать.       — Что ты имеешь в виду, Джей? — спросила она, видя, что Герольд готов снова возразить племяннику.       — Дени, то, что я видел… Валирия пропитана магией — странной, могущественной. И крайне опасной, — сказал Джей.       — Именно поэтому, мой король, вам следовало иметь при себе Королевскую Гвардию, — громко сказал Герольд.       — Мёртвые вы мне ни к чему, Герольд, — выкрикнул Джей, и все в комнате оцепенели. — Неужели вы не понимаете? Я видел это. Я видел, как все вы погибаете — ты, Герольд, Оз, Эртур, Джон — все до одного, и я ничего не мог поделать. Неужели это так сложно понять?       Она смотрела, как Джей сжал голову руками, и ей хотелось вскочить и обнять его, сказать, что всё хорошо, — она видела: Лианна чувствует то же самое. Но прежде чем кто-то из них успел пошевелиться, Джей взял себя в руки.       — Там есть магия, Герольд. Как она устроена, я не знаю, но я знаю: моя кровь позволяла мне двигаться свободно. Воздух, вода, всё остальное — меня не трогало. Но любой, кто шёл бы со мной, пострадал бы. Те из прибывших со мной на корабле живы лишь потому, что в точности выполняли мои указания.       — Мы тоже выполняли бы их, мой король, — сказал Герольд, и она увидела, как Эртур и Оз кивают, а Джон Коннингтон повторяет это вслух.       — Я знаю, Герольд, — Джей улыбнулся ему. — Но если бы я пошёл навстречу опасности, что бы вы сделали? — спросил он.       — Мы бы вышли вперёд, встали щитом — защитили вас, — сказал Герольд с решимостью.       — Да. Но там вы не смогли бы, Герольд. Там мне нужно было идти первым, нужно было быть и действовать в одиночестве, чтобы те, кто был рядом, могли есть и пить. Позволили бы вы мне одному войти в туман? Пересечь реку огня? Допустили бы вы, чтобы я прошёл сквозь каменных людей?       Она содрогнулась от этих слов. И поняла раньше, чем Герольд позволил себе осознать: нет, не позволили бы. Они не могли и не стали бы допускать, чтобы Джей оказался в опасности, если это можно было предотвратить, — а именно это и было необходимо для того, что ему предстояло сделать.       — Мне нужно было идти одному. Я видел, что случится, если вы будете рядом, Герольд: я видел, как ты падаешь в тумане, как Эртур сгорает в пламени, как Джон и Оз гибнут от рук каменных людей. Но в одиночку я мог куда больше: корабль, драконы, те богатства — не единственное, что я привёз.       Сейчас.       Голос Джея вернул её из воспоминаний — она пропустила начало его слов: войдя в комнату, была так глубоко погружена в собственные мысли.       — Мне нужно, чтобы вы все последовали за мной. Пришло время показать вам, что ещё я привёз с собой.       Джей встал и попросил всех следовать за ним. Он повёл их вниз, в трюм, — мимо кубрика команды и столовой, мимо кладовых и комнат с привезёнными богатствами, — и наконец остановился перед большой тёмной дверью. Все остолбенело смотрели, как он достал нож, порезал руку и приложил ладонь к двери.       Снаружи дверь вспыхнула ярким светом — таким ослепительным, что каждому пришлось отвести глаза. Затем свет погас, и Джей открыл дверь. То, что она увидела внутри, перехватило ей дыхание: оружие, доспехи и груды книг и свитков. Кувшины с диковинными травами, склянки с цветными жидкостями. Она взглянула на Лианну и Эртура — на их лицах было то же выражение, что и на её собственном.       — Перед вами — истинные сокровища Валирии, — произнёс Джей, и улыбка сияла на его лице.       Лианна.       Несколько дней назад.       Возвращение сына было величайшим счастьем на свете. Видеть, как он привёз драконов, — это было за пределами всего, что она могла вообразить. Но когда он назвал себя обещанным принцем, песнью льда и огня, — она почувствовала, как слёзы подступают к глазам, несмотря на улыбку. Всё, о чём говорил Рейегар, — все истории и предания о пророчестве, о судьбе, превосходящей их обоих, о том, что они — нечто большее, чем просто двое влюблённых, — нашло подтверждение в словах Джея.       Все смерти — Элии, детей, её отца и брата, даже самого Рейегара — казались теперь не столь бессмысленными, хотя она скорбела о каждом из них. Но если Рейегар был прав — а глядя на белого дракона на руках сына, она всё больше убеждалась в этом, — то без всего случившегося ничего этого не было бы. То, что произошло, произошло не зря. Теперь она была в этом уверена.Когда драконы поедали мясо, она смотрела на них с восхищением; когда из их пастей вырвалось пламя, она нашла его красивым и неповторимым — пусть и пугающим. Она была рада слышать, как сын говорит в таком ключе, — как объясняет, что драконы не позволят использовать себя в разрушительных целях. Она задалась вопросом, что он имел в виду, говоря, что его драконы другие, — но об этом поговорит с ним позже.       Когда он начал рассказывать о том, что пережил в Валирии, о том, почему пошёл один и что там увидел, ей захотелось вскочить и крепко обнять его. Но она наблюдала, как сын берёт себя в руки, и думала: никогда ещё он не был так похож на своего отца, как в эту минуту. Когда он заговорил о магии и о том, что лишь он один остался бы невредим, она поняла: Рейегар был прав. Она взглянула на Эртура и увидела, что тот думает то же самое.       — Богатства, корабль — что вы имеете в виду, мой король? — сказал Оз, и она обернулась на него.       — Всему своё время, Оз. Нам предстоит многое сделать, многое подготовить, а времени не так много.       — Что ты имеешь в виду, Джей? — спросила она.       — Это начинается сейчас, матушка. У нас три года, чтобы подготовиться, — три года до того, как нам нужно будет вернуться домой.       Голоса разом перебили друг друга: три года — достаточно ли этого, будут ли они готовы, как вообще можно успеть за такой срок? Она слышала, как Герольд и Оз спорят между собой; Джон стоял рядом с улыбкой на лице; Дени выглядела счастливее, чем когда-либо; Эртур молча смотрел на Джея.       — Джей, как мы можем быть готовы за три года? У нас нет людей, драконы слишком малы, монеты нет — это невозможно, — сказала она с горечью.       — Матушка, я привёз драконов. Но это ещё не всё: на корабле есть вещи, которые нам помогут. Я видел путь вперёд, матушка. Я знаю, что нам нужно делать.       Она посмотрела на решительное лицо сына и кивнула. Герольд и Оз замолчали и обратили взоры к Джею, ожидая подробностей; Эртур сидел с привычной невозмутимостью — она знала, что он прикусил язык и поговорит с Джеем наедине позже.       — Нам нужно этой ночью отплыть в Браавос — всем нам, — сказал Джей, и она была не единственной, кого это застало врасплох. Сена, всё это время молча просидевшая в глубине комнаты, выглядела этим встревоженной куда больше, чем всем остальным услышанным.       — Сена, вы в порядке? — спросила она.       Девушка сидела молча, покачивая головой, и Лианна встала, чтобы подойти к ней, — но Джей опередил её.       — Сена, бояться нечего. Ты можешь не сходить на берег в Браавосе, если не захочешь, — оставайся на корабле, и я обещаю: мы пробудем там не больше нескольких дней, — сказал Джей.       — Я… я не хочу туда возвращаться, Джей, — сказала девушка, и она смотрела, как сын обнимает её.       — Сена, посмотри на меня, — сказал Джей, и та подняла на него взгляд. — Его там нет. И долго не будет, клянусь. Когда ты снова увидишь этого человека — это будет последний раз, когда он дышит. Ты веришь мне?       — Верю, мой король, — сказала Сена, и Лианна смотрела, как Джей улыбнулся ей — и отошёл лишь тогда, когда та улыбнулась в ответ.       Возвращаясь на своё место, он взглянул на неё и беззвучно произнёс одними губами: «Поговорим позже» — она кивнула.       Остаток дня промелькнул в суете сборов. Они брали лишь необходимое — только то, что было им дорого. Ей грустно было прощаться с этим домом. Он был её домом почти так же долго, как Винтерфелл, и она уносила его в сердце. Здесь у них было столько хорошего: двор, по которому Джей учился ходить, скамья у входа, где она держала его на руках в младенчестве, дерево, на которое он пытался карабкаться — к её немалому ужасу. Здесь она полюбила Эртура — постепенно, со временем, — и пусть эта любовь ещё не нашла воплощения, она знала, что любит его, и это место останется в её сердце и из-за этого тоже.       — Ты в порядке, матушка? — она вытерла глаза и обернулась к Джею.       Он схватил её и крепко обнял, и она едва сдержала слёзы — пока он не прошептал ей на ухо:       — Скоро мы поедем домой, матушка. На Север. Ты снова увидишь их всех.       Джон Коннингтон.       Несколько дней назад.       С тех пор как король вернулся, Джон не мог совладать с чувством, что переполняло сердце: это было больше, чем радость, — хотя и она была, — больше, чем надежда. Это было воодушевление, которое он испытывал лишь рядом с Рейегаром. Они сдвинулись с места, они снова вступали в великую игру — и на этот раз победят.       Он смотрел на корабль, привезённый Джеем из Валирии, и честно признавал: ничего подобного он никогда и не слышал. Невероятно — больше любого корабля, виденного им прежде; даже флагман флота Эйериса рядом с ним показался бы жалкой ладьёй. Команда состояла из вестеросцев и эссосцев — последних было больше. Где Джей их нашёл, Джон не знал, но, наблюдая, как они готовят корабль к отплытию, он видел: это умелые люди.       Хотя, глядя на то, как всё делалось, Джон сомневался — правильно ли идут дела, и казалось, на подготовку корабля не потратили и половины нужного времени. Но вот они уже отчалили, и он не мог поверить, с какой лёгкостью и быстротой корабль отошёл от причала: не прошло и нескольких мгновений, как они вышли в залив.       — Впервые на борту, да? — сказала ему маленькая белокурая женщина, усмехаясь.       — Нет, я много плавал, — ответил Джон с вызовом.       — Правда? — женщина приподняла бровь.       — Да, просто не привык к такому кораблю.       — Надо привыкнуть, но «Скорбь Дракона» — лучший корабль, на котором мне доводилось ходить.       — Хватит донимать человека, Лакос, — произнёс огромный темноволосый мужчина.       — Я просто развлекалась, Калорс, — ответила блондинка.       — И ты думаешь, королю понравится смотреть, как ты изводишь его друзей?       — Ему всё равно, он смеётся, когда я извожу тебя, — ухмыльнулась девушка и ушла.       — Не обращай на неё внимания, она любит устраивать заварушки, но без злого умысла.       — Всё в порядке, спасибо. Не знаешь, куда все подевались? — спросил Джон, оглядываясь: кроме команды, на палубе никого не было.       — Конечно, следуй за мной.       Мужчина повёл его вниз по нескольким ступеням в длинный коридор; по обеим сторонам тянулись двери, и они шли до самого конца.       — Это каюта короля. В неё можно попасть и с верхней палубы, но так удобнее всего.       — Спасибо. Ты Калорс?       — Да, а ты Джон?       — Он самый. Спасибо, Калорс, — сказал Джон, постучал и вошёл в каюту Джея.       Каюта оказалась огромной — куда больше любой капитанской каюты, в которой ему доводилось бывать. Джей сидел за большим столом, рядом — Освелл, Эртур и Герольд. Дейенерис и Лианны видно не было. Когда Джон подошёл к столу, он услышал их голоса и обернулся: обе выходили из просторной комнаты, служившей, по всей видимости, спальней.       — Джей, здесь потрясающе, а наши каюты такие же? — спросила Дейенерис.       — Нет, извини, но и я в ней жить не буду — это просто лучшее место для встреч.       — Что значит «жить не будешь»? — спросила Лианна.       — Здесь будешь жить ты, мама.       — Джей, ты король, лучшая каюта должна быть твоей.       — Ты моя мать, и воля короля — отдать её тебе, — Джей улыбнулся матери, та покачала головой. — Прошу тебя, мама, остальные каюты тоже неплохи. Я покажу тебе ту, что выбрал для себя, — заодно Эртур сможет приглядывать за мной, если захочет.       — Ну хорошо, — нехотя согласилась Лианна.       Джон улыбнулся, опускаясь на стул. Приятно видеть короля, которого мало заботит собственный комфорт, — хотя, конечно, для совещаний это место и впрямь подходит лучше всего. Королей, жаждавших для себя лишь самого лучшего, на свете хватало с избытком, и он гордился тем, что его король — не из таких. Тем временем Джей потянулся назад, взял несколько бокалов и наполнил каждый из бутылки диковинной формы.       — Ты теперь пьёшь вино? — сказала Лианна, с укором глядя на сына.       — Это не совсем вино, мама, на вот, попробуй, — и протянул ей бокал.       — Что это такое? Невероятно, тебе непременно нужно попробовать! — воскликнула Лианна, пригубив напиток, и Джон усмехнулся, заметив, как Дейенерис тут же схватила бокал и отпила.       Джон потянулся за своим бокалом — вкус оказался поистине божественным. Какой-то фруктовый сок, но из чего именно — не разобрать.       — Не знаю, как это называется — сок из каких-то красных ягод, что росли в Валирии. Я нашёл несколько бутылок и припрятал. Есть ещё и вино, но я его не пробовал, мама, не беспокойся, — сказал Джей со смехом.       Они посидели так несколько минут, потягивая сок, каждый выпил ещё по бокалу, прежде чем Джей заговорил.       — Этот корабль, как вы видите, не похож на другие — он быстрее и больше любого в море, и в нём есть кое-что странное, я покажу вам позже. Но сначала вам нужно кое-что увидеть — то, что поможет нам не просто вернуть трон, но и подготовиться к тому, что грядёт.       Джон наблюдал, как Джей встал, вошёл в дверь спальни и вернулся мгновением позже, затем жестом позвал всех за собой. Они двинулись обратно по коридору, и Джей на ходу указывал каждому его комнату. Каюта Джона располагалась в нескольких дверях от той, что Джей выбрал для себя. Король оказался прав: пусть она и уступала той большой каюте, что они только что покинули, она была куда удобнее любой другой, в которую его когда-либо селили на корабле. Просторная, вместительная — со всем необходимым: стол, большая удобная кровать, место для вещей.       Они подошли к двустворчатым дверям, и Джон смотрел, как Джей закрыл глаза, положив руку на дверь, и пробормотал несколько слов — по всей видимости, на валирийском. Затем за дверью что-то щёлкнуло. Джей открыл её, и они вошли внутрь. Сундук за сундуком заполняли комнату, тянувшуюся едва ли не на всю длину коридора. По обеим сторонам высились груды мешков из грубой ткани, набитых чем-то твёрдым.       — Валирия была полна сокровищ — богатства там больше, чем вы можете представить. Это лишь малая часть. Если понадобится больше — можно раздобыть, но, думаю, того, что есть, нам хватит, — сказал Джей.       Он наблюдал, как Джей начал открывать сундуки, и увиденное поразило его до глубины души: каждый был до краёв набит золотыми слитками. Джон обвёл взглядом комнату — сотни, если не тысячи таких сундуков. Как его король умудрился нагрузить ими корабль? На одну только погрузку ушли бы луны.       — А что в мешках? — спросила Дени, и глаза у неё были такими же широкими, как у него самого.       — Вот, проверь сама, — сказал Джей, протягивая ей нож.       Принцесса подошла к ближайшему мешку и вспорола его ножом. Джон замер: из разреза посыпались крупные безупречные самоцветы. Лианна тоже подошла и запустила руку внутрь, вытащив украшения такой тонкой, такой искусной работы, что они напомнили ему драгоценности, которые королева Рейла надевала лишь по особым случаям.       — Это невероятно... всё это... как ты это погрузил? — спросила Лианна, и Джон видел, что все жаждут услышать ответ.       — Это долгая история, мама.