Глава 12. Валирия. Часть первая.

      Лисенийская Дева, Закатное море. 295 г. п.З.       «Лисенийская Дева» оказалась на редкость неудобным судном — так думал Джей, ворочаясь на тесной кровати. Отведённая ему каюта была одной из лучших на борту, как сказал Алевос, и при этой мысли Джей содрогался, представляя, каковы остальные. Они плыли уже почти трое суток, и он всё ждал, когда это наконец случится.       Сны были недвусмысленны: сначала этот корабль, потом другой, потом Валирия. Он видел, что произойдёт, видел, что будет, если попытаться что-то изменить, — в этом судьба уже всё решила. Ему оставалось лишь следовать увиденному в точности, без отклонений и поправок. При мысли о том, что должно случиться, в душе шевельнулась горечь, но его предназначение состояло не в том, чтобы спасать людей на этом корабле, — оно было куда более великим. Поэтому он закрыл глаза и стал ждать.       — ПОЖАР.       — ПОКИНУТЬ КОРАБЛЬ.       — ПОЖАР.       Панические крики снаружи разбудили Джея. Он потёр глаза и невозмутимо завернул меч в простыню, привязав его к спине, затем покинул каюту и быстро направился на корму. Не оглядываясь, прыгнул в воду. Наблюдая, как судно охватывает огонь, он слышал крики людей — и боль от того, что помочь было невозможно, была настоящей. Успел ли кто-нибудь спастись? Он не знал, да это и не должно было быть его заботой. Вместо этого он начал размышлять, сколько времени ему придётся дрейфовать одному в открытом море.       К его немалому огорчению, ответом оказались вся оставшаяся ночь и целый следующий день. Обессиленный, он держался за обугленную доску, которую удалось найти. Взглянув вверх, Джей восхитился чистотой неба: как сияли звёзды в ночи, как каждая из них отражалась в воде. Вдали показался силуэт корабля — тот двигался медленно, ветер почти стих. Судно шло прямо на него, и он ждал.       — Ну и чо тут у нас такое, — сказал низенький замызганный человек, когда Джей поднялся на борт.       — Давай пошарим у него, вдруг золото есть, — произнёс второй, доставая нож.       Джей вздохнул. Значит, сейчас, подумал он — он всегда знал, что рано или поздно ему придётся убить. Потянувшись назад, снял меч со спины. Размотав простыню, швырнул её в лицо человеку с ножом, а первый ещё не успел шелохнуться, как Джей уже оказался перед ним. Клинок стремительно рассёк воздух, и Джей сглотнул, когда из перерезанной шеи ударила кровь. Он повернулся ко второму, который пытался содрать с лица простыню, быстро схватил его и выбросил за борт — громкий всплеск заставил вздрогнуть.       Он огляделся: на палубе больше никого не было. Тут взгляд его упал на флаг — чёрное полотнище с косой. Железнорождённые, подумал он, — и вдруг почувствовал себя куда лучше насчёт этих двоих. Поднял нож с палубы: убитому он уже ни к чему, а вот ему, возможно, пригодится. Джей двинулся к входу в трюм. По его прикидкам, на корабле должно было быть около двадцати человек — значит, ещё восемнадцать ждали впереди.       Он тихо спустился по лестнице. Выучка давала ему преимущество, но простое численное превосходство могло запросто перевесить чашу весов — к счастью, большинство, судя по всему, спали или были пьяны. Он быстро миновал большую каюту, в которой несколько человек вповалку лежали на полу, наваливаясь друг на друга, — насчитал меньше десяти. Слева располагались две каюты поменьше, в каждой по двое. Он продолжил путь к большой каюте в конце коридора.       Открыв дверь, с ужасом увидел привязанную к кровати маленькую светловолосую женщину. Она явно была в плохом состоянии — избита. Он посмотрел на неё, и та движением глаз указала на маленькую дверь справа. Он кивнул и шагнул к ней.       — Ну-ка, красотка, я готов ко второму разу. Ты тожь, поди, — произнёс голос, и в комнату шагнул высокий уродливый мужик — голый, поглаживая свой обмякший член.       Джей не дал ему войти полностью. Двигаясь с максимальной быстротой, взмахнул мечом — клинок был острым и верным. Джей поймал тело, прежде чем оно упало, хотя с занятыми руками уже ничего не мог поделать с отлетевшей головой. Он стоял, удерживая труп, пока из обрубка шеи хлестала кровь, и прислушивался — не слышал ли кто-нибудь, как голова ударилась об пол.       — Мне жаль. Хотел бы успеть раньше, — сказал он, укладывая тело на пол.       — Нннмф, — донеслось из-под кляпа.       Джей кинулся к ней и развязал верёвки, позволив самой вытащить кляп. Поискав глазами, нашёл разбросанную одежду и подал ей, отвернувшись, пока та одевалась.       — Хорошо, что ты вообще пришёл. Не за что извиняться.       — Здесь есть ещё кто-то, как ты? — спросил Джей.       — Да. Я была с четырьмя другими — они закованы внизу.       — Эм... ты умеешь драться?       — Ты даже не представляешь, как я мечтала добраться до этих мудаков, — осклабилась женщина, и Джей, пожалуй, пожалел бы насильников-Железнорождённых... если бы они не были именно теми, кем были.       — Сначала надо освободить остальных — вдвоём нам не справиться, — сказал Джей, и женщина кивнула.       Она подошла к стене, сняла широкий изогнутый меч и два небольших ручных топора, кивнула Джею — и они вышли. Двигаясь как можно тише, оба спустились ещё ниже в трюм. То, что Джей там увидел, должно было долго преследовать его. Четверо пленников в цепях: все мужчины, один из них — огромный. Но больнее всего было смотреть на двух женщин, скорчившихся в клетке.       Голые, дрожащие, явно избитые и поруганные — Джей видел, что его спутница тоже потрясена. Такой была бы и её судьба, не появись он нынче ночью? Похоже, она сама думала об этом — и смотрела на него с облегчением в глазах. Следующего Железнорождённого они не увидели, а лишь услышали: дюжий толстяк спал в углу. Джей взглянул на женщину — и та едва ли не бросилась к нему бегом.       — На, получи, мудак, — тихо произнесла она.       Джей был впечатлён тем, что она сдержала голос, не давая ярости вырваться криком. Впрочем, всю злость она обрушила на спящего Железнорождённого: два ручных топора опустились одновременно с обеих сторон головы. Для женщины её сложения она вложила столько силы в удар, что топоры едва не сошлись посередине. Она посмотрела на убитого, и Джей нисколько не удивился, увидев на её лице улыбку — только улыбка была совсем некрасивой. Доживи этот человек до того, чтобы её увидеть, он бы и сам предпочёл топоры — боги ведают, что она сделала бы с ним, будь у них больше времени.       — У него есть ключи от цепей? — спросил Джей.       — Сейчас проверю.       Найдя ключи, женщина освободила пленников. Огромному мужчине отдала изогнутый меч, один из других подобрал топор убитого стража, лежавший рядом с залитым кровью телом; Джей вложил нож в руку третьему, последнему достался один из ручных топоров женщины.       — Выше три комнаты, там их ещё. В первых двух по двое, в последней около десяти. Ты идёшь со мной, — сказал Джей, указав на огромного. — Мы берём последнюю комнату. Остальные — разберитесь с первыми двумя. Всем ясно?       Женщина кивнула, мужчины последовали её примеру. Огромный лишь посмотрел на Джея и улыбнулся.       — Когда войдём — без пощады. Все должны умереть, так что не колебайтесь, — сказал Джей.       — Не беспокойся. Я давно жду возможности добраться до этой мрази, — ответил огромный, и остальные согласно закивали.       Они поднялись наверх. Джей с огромным направились в последнюю комнату; он оглянулся — женщина с одним из мужчин входила в другую, двое оставшихся — в третью. Кивнув им, он повернулся к напарнику, и вместе они вошли.       Всё было кончено за несколько мгновений. Джей убил четверых, огромный — пятерых. Выйдя из комнаты, с облегчением увидел, что светловолосая и все трое мужчин живы и невредимы.       — Тела выбросим за борт и освободим тех двух женщин. Кто-нибудь пусть проверит, сколько у нас еды и воды на борту. И ещё — кто-нибудь умеет управлять кораблём? — На мгновение воцарилось молчание.       — Да, я и Патрек умеем, — отозвался один из мужчин.       — Я тоже, — добавил другой.       — Хорошо. Вы трое осмотрите судно — в каком оно состоянии. — Мужчины кивнули и побежали на палубу.       — Как тебя зовут? — спросил Джей у светловолосой.       — Лакоэс. А тебя?       — Я — Джей.       Двое других представились как Марон и Калорс. Лакоэс Джей отправил освобождать женщин, рассудив, что последнее, чего тем сейчас хотелось бы, — это ещё один мужчина рядом. Марона попросил проверить запасы еды и воды.       — Калорс, похоже, нам с тобой выпала восхитительная работёнка — спихнуть этих уродов за борт, — сказал Джей, и огромный громко захохотал.       — Да, жаль акул — они, поди, подавятся от такой мерзятины.       Провозились порядочно, но в конце концов все тела были выброшены за борт. Большую каюту прибрали как могли, вымыв кровь вёдрами морской воды, и почти сразу к ним присоединились Марон и Лакоэс, которая медленно вела двух женщин.       Теперь, когда они были одеты, он увидел, какие они маленькие. Совсем молодые — немногим старше него самого, — и Джею пришлось подавить в себе отвращение от того, что с ними сделали. Обе прислонились к Лакоэс, и Джей с Калорсом указали на стол в дальнем конце комнаты, предоставив Лакоэс заботиться об их удобстве. Вскоре вернулись Патрек и двое других мужчин, и все уселись.       — Корабль в неплохом состоянии, капитан. Пойдёт куда скажете — как только поднимется ветер, — доложил Патрек.       — Я не капитан, — ответил Джей.       — Теперь ты им стал, — сказал Калорс.       — Ладно, хорошо, — вздохнул Джей и повернулся к Марону: — Как у нас с едой и водой?       — Порядок, капитан. Хватит месяца на два, — улыбнулся тот.       — Когда вы последний раз нормально ели?       — Давненько уже. Почти не кормили, — сказал один из мужчин — Арксис, кажется, так он себя назвал.       — Марон, с этого момента ты отвечаешь за еду. Принеси что-нибудь всем.       — Да, капитан.       — Арксис... и прости, я не успел узнать твоё имя, — обратился Джей ко второму мужчине.       — Борс, капитан.       — Хорошо. Арксис и Борс, вы с Патреком — наши моряки. Умеете прокладывать курс?       — Эм... нет, капитан. Извините, — сказал Борс; остальные двое мотнули головами.       — Ладно. Тогда обратного пути у нас нет — придётся идти со мной, — покачал Джей головой.       — Куда? — спросил Калорс.       — В Валирию.       Объяснив им всё и предложив возможность сойти на берег, если до Валирии встретится суша, Джей был удивлён, что все до единого согласились идти с ним. Он объяснил: оказавшись там, им придётся делать строго то, что он скажет, — острова слишком опасны для свободного передвижения. К счастью, все были хорошо знакомы с преданиями о Валирии и охотно согласились выполнять его указания.       Ночь они провели, узнавая друг друга. Марон оказался и неплохим поваром, и живым рассказчиком. Борс с Арксисом, едва поев, отправились готовить паруса к ветру, который, по словам Джея, вот-вот должен был задуть в их сторону, — Патрек последовал за ними, чтобы встать за штурвал. Две женщины почти не говорили, но Джей был рад видеть, что они едят; чуть погодя Лакоэс проводила их в одну из кают отдыхать.       Джей отвёл двум женщинам отдельные каюты: одну для Лакоэс, другую для них обеих. Он хотел дать каждой по отдельной каюте, но Лакоэс с Калорсом настояли, чтобы он занял капитанскую для себя. Калорс превратил большую комнату одновременно в спальное место для четырёх мужчин и в общий стол. Когда Лакоэс вернулась, Джей снова предложил ей свою каюту — и снова получил отказ.       — Нет, ты наш капитан, она твоя, — сказала Лакоэс, и Джей поразился улыбке на её лице: похоже, она уже оправилась от пережитого — или же просто умела скрывать это лучше других.       — Хорошо, возьму, — согласился Джей, и Калорс одобрительно кивнул.       Следующие несколько часов разговор с ними обоими оказался весьма поучительным. Лакоэс схватили с торгового судна по дороге домой, в Лорат. Она была из богатой семьи, но не желала ни выходить замуж, ни сидеть на одном месте. Вместо этого она искала приключений и, по её собственным словам, любила влипать в переделки — хотя то, что случилось теперь, было за пределами всего, что она могла вообразить.       Калорс был бывшим рабом, бойцом ям, которому удалось бежать и добраться до корабля, шедшего в Пентос. К несчастью, судно атаковали Железнорождённые, и когда они таранили его, Калорс был оглушён ещё до начала боя. Очнулся уже закованным в цепи в трюме и понял: его снова собираются продать в рабство.       Марон вместе с тремя моряками работал на корабле, который тоже захватили. Не будучи бойцами, они и не думали сопротивляться — и тоже оказались бы проданы. Кем были две женщины, никто не знал: их взяли гораздо раньше, и пережили они очень много. Лакоэс, однако, рассказала ему, что те уже начали говорить с ней — а это добрый знак, хотя путь к исцелению им предстоит долгий.       — Ладно, я пойду спать, — сказал Джей, зевнув.       — Спокойной ночи, капитан, — произнесла Лакоэс с лёгкой усмешкой.       — Джей, хорошо? Меня зовут Джей, — вздохнул он.       — Как скажете, капитан, — ответила она, и он лишь пожал плечами, пока Калорс с Мароном смеялись.       Он отправился в каюту и заснул вскоре после того, как голова коснулась подушки. Той ночью сны были другими: он видел себя на палубе, с рукой на штурвале, — корабль был окутан туманом. Наконец впереди показалась земля. Они причалили, и когда сошли на берег, он увидел, как они падают: Калорс, Борс, Лакоэс — все. Он обернулся, чтобы остановить это, — и оказался в большом зале. На кресле сидел человек, окутанный тенью; Джей ощутил исходящую от него силу — и наконец голос наполнил зал.       — Найди меня, Джейхейрис. Найди меня. Только ты один, больше никого. Приди ко мне и восстанови то, что должно быть.       — А мои люди? — спросил Джей, когда тени начали рассеиваться.       — Они должны оставаться на твоём корабле, пока ты не найдёшь меня. Мы позаботимся о них — но прийти можешь только ты один.       Следующее утро.       Проснувшись на следующее утро, Джей почувствовал себя отдохнувшим. Последние несколько дней вымотали его — бой, тела, дрейф в открытом море, — и тем не менее теперь было такое ощущение, будто он отдыхал целыми днями. Сила в нём была иная: как будто не просто выспался, а был наполнен чем-то — словно влили в него что-то, а не просто дали отдохнуть. Он встал и быстро пошёл проверить остальных — сначала поднялся на палубу.       — Доброе утро, капитан, — сказал Патрек, когда тот появился на палубе.       — Доброе, Патрек. Ел? Спал?       — Всё в порядке, капитан.       — Иди поешь и ложись. Я встану за штурвал.       — Вы уверены, капитан?       — Да. Возьми этих двоих с собой. Понадобитесь — позову.       Патрек подошёл к Борсу и Арксису, и все трое, пусть и нехотя, спустились вниз. Джей видел, что они буквально валятся с ног — отдых им был необходим. К тому же он готов был поспорить: какие бы боги ни вели его к Валирии, они позаботятся о том, чтобы он добрался, — это плавание уже не раз тому свидетельством. Проведя пару часов на палубе в одиночестве, он дождался Марона, который принёс хлеб, сыр и кружку на удивление свежей холодной воды.       — Спасибо, Марон. Хорошо спал?       — Да, капитан, — ответил тот, однако было очевидно, что что-то его гнетёт.       — Что случилось, Марон?       — Валирия, капитан... вы точно уверены?       — Уверен, — начал Джей. — До этого корабля я был на другом судне, Марон. На судне, которому предстояло стать первым этапом моего пути. На судне, которому было не суждено добраться до цели. — Марон сел и слушал, не отрывая взгляда.       — Несколько дней в пути корабль загорелся. — Марон ахнул. — Я знал, что так и будет — всё сошлось с тем, что я видел. Поэтому прыгнул за борт и весь следующий день просто дрейфовал. — Он заметил, что Калорс и Лакоэс тоже вышли на палубу и подошли ближе.       — Я знал, что со мной всё будет хорошо. Знал, что идёт другой корабль. Этот корабль. — Он отломил кусок сыра и съел, запив водой. — Поднявшись на борт, я знал, что здесь обрету друзей, товарищей, спутников. — Джей улыбнулся каждому из них.       — У меня бывают сны, Марон. Сны, которые сбываются. Я понимаю, это звучит безумно — но скоро сам убедишься. — Он сделал паузу. — Очень скоро нас накроет туман. Мы пройдём сквозь него и увидим землю. Когда это произойдёт, вам всем нужно остаться на корабле. Я обеспечу вас едой и водой и сойду на берег сам — но следовать за мной нельзя. Вы понимаете?       — Да, капитан, — сказал Марон, и Калорс с Лакоэс согласно кивнули.       — Меня не будет какое-то время — день-два поначалу, потом, возможно, дольше. Но я вернусь, еда будет, вода тоже будет. Мне нужно, чтобы вы мне доверяли. Сможете?       — Да, капитан. Доверяем, — твёрдо сказала Лакоэс.       — Да, капитан, — подхватили Марон с Калорсом, не отрывая от него взглядов.       — Хорошо. Потому что мы уже почти там, — сказал Джей, указав на туман вдали.       Ещё полтора дня потребовалось им, чтобы войти в туман. Борс с Арксисом взяли вахту на палубе; Джей поговорил с двумя женщинами, которые явно шли на поправку. Они по-прежнему не отвечали никому из мужчин, лишь кивали ему, когда он повторял то, о чём предупреждал остальных. Лакоэс с Калорсом засыпали его вопросами — на часть из них он мог ответить, на часть нет, — но как только они вошли в туман, все разговоры стихли, и он поднялся на палубу, чтобы встать за штурвал.       Время, казалось, замедлилось в тумане. Туман был таким густым, что с кормы едва угадывался нос корабля, и всё же они шли вперёд. Когда наконец он рассеялся и Джей увидел землю, за спиной раздался ликующий крик. Причалив, он ещё раз повторил все наставления и особо взглянул на Калорса — именно на него рассчитывал, что удержит остальных.       Валирия, 295 г. п.З.       Остров оказался именно таким, каким Джей его себе представлял: мрачным и зловещим. И всё же с первых же шагов по берегу он почувствовал, как внутри что-то сдвинулось — нечто древнее, первозданное словно толкало его вперёд. Первое место, которого он достиг, поразило простотой: большое открытое поле, а на нём — самые странные существа, каких ему когда-либо доводилось видеть. Диковинные птицы и маленькие создания, похожие на поросят. «Еда будет предоставлена» — снова прозвучало у него в голове, и он не удержался от смеха: он не ожидал, что всё окажется так просто.       Животные давались легко. Он быстро прикончил нескольких птиц и пару маленьких свинок, решив, что это поможет пополнить корабельные запасы и удержит команду от самостоятельных вылазок. Отнёс добычу на корабль и с потрясением обнаружил на земле тело Борса — тот, судя по всему, зачем-то последовал за ним. На теле не было ни царапины; как он погиб — неизвестно. Но это лишь подтвердило то, о чём ему говорили.       Передав еду Калорсу, он притащил тело Борса назад, чтобы все увидели. Нужно было, чтобы они поняли: следовать за ним нельзя, — и он не мог придумать лучшего способа донести эту мысль. Джей надеялся, что подействует. Калорс и Лакоэс, похоже, усвоили урок; Марон с Патреком были явно слишком напуганы, чтобы что-то предпринять. Но насчёт Арксиса Джей не был уверен — как и насчёт двух женщин, чьих имён он так и не узнал: он до конца не знал, поняли ли они его.       — Я вернусь, как только смогу. Выставьте бочки для воды — скоро пойдёт дождь, — сказал Джей, поворачиваясь.       — Откуда он только знает, — донёсся голос Лакоэс, когда упали первые капли.       Следующие несколько дней слились в одно размытое пятно. Он шёл вперёд, не вполне понимая куда, но зная: именно в этом направлении. Ночевал в пещере, подстрелив одну из птиц себе на ужин. Птицы не умели летать и были куда крупнее курицы — и отменно вкусны. Джей набил небольшой мешок, который нёс с собой, остатками, чтобы было что есть потом.       На третий день Джей оказался в объятиях тумана. Он знал это место. Видел его прежде. Здесь пал Герольд — бросился вперёд и погиб. Но Джей шёл сквозь туман без единой остановки, неизменно прямо, ни разу не отклонившись от курса. Он слышал голоса, слышал звуки, от которых волосы вставали дыбом; в какой-то момент ему почудилось, что он слышит голос матери, называющей его по имени, — но он шёл вперёд.       Прошло то, что казалось несколькими днями, хотя на деле — скорее несколько часов, — и туман рассеялся. Джей оказался на дороге, которой никогда прежде не видывал. Чёрное блестящее стекло простиралось насколько хватало глаз — зрелище поистине невероятное; как всё это было создано — ума не приложить, но стоять и дивиться было некогда.       — Найди меня, Джейхейрис, — голос, казалось, исходил из самого ветра.       — Найди меня.       Он двинулся в ту сторону, откуда, как ему казалось, доносился голос, шагая по чёрному камню. Разум кричал ему: это драконье стекло, обсидиан — как его называли некоторые. Вскоре он вышел к реке и принялся оглядываться в поисках моста, но нигде его не обнаружил. Он встревожился — как далеко придётся идти, чтобы переправиться? Сколько ещё времени это займёт? Присев на берегу, чтобы обдумать дальнейший путь, он подобрал камень и швырнул его в воду — и тут же бросился прочь от края со всех ног.       Никакой воды в реке не было: когда камень ударился о её поверхность, она ожила, и Джей оторопело смотрел, как у берегов начали виться языки пламени. То, что он принял за воду, оказалось огненной рекой — потоком расплавленной породы, текущим из самых недр вулканов Валирии. Выбора не оставалось: нужно искать мост. Перепрыгнуть было невозможно, а мысль о том, чтобы переплыть или перейти вброд, была теперь совершенно очевидно безумной.       — Найди меня, — на этот раз голос прозвучал громче.       Голос шёл с другого берега — в этом Джей был так же уверен, как если бы видел говорящего воочию. И пока он об этом думал, ему почудилась тень, манящая его к себе.       — Я не могу, ты с ума сошёл? — крикнул он во весь голос, хотя вокруг не было ни души.       — Ты — обещанный принц, песнь льда и огня, — тихо произнёс голос.       Джей покачал головой. Неужели голос имел в виду то, о чём он подумал? В воображении вспыхнул образ: Эртур, охваченный пламенем, поглощённый рекой целиком. «Ты и только ты» — кричал ему разум.       Он подошёл к краю и закрыл глаза, медленно погружаясь в пылающую массу расплавленной породы. Боли не было — он не вспыхнул, не сгорел; вместо этого ноги нащупали твёрдое дно. Он открыл глаза: река была ему по пояс, но ничего не происходило. Джей двинулся вперёд и вышел на другой берег.       Взглянув на одежду, он поразился: ни следа гари, ни единого пятна. Обернувшись к реке, он увидел её такой, какой видел в самом начале. Не зная правды, любой принял бы её за обычную реку — ни расплавленной породы, ни языков пламени.       Он засмеялся и снова двинулся вперёд.       Ту ночь он провёл под открытым небом: допил остатки воды и съел немного припасённой птицы. Ему снилось, как убаюкивают ребёнка, как мужчина с серебряными волосами перебирает струны арфы и поёт — и в песне той было столько грусти и красоты. Он увидел младенца с серебряными волосами, лежащего в колыбели; смуглая женщина улыбалась, покачивая его, а маленькая девочка носилась со смехом, играя с котёнком. В углу мужчина с серебряными волосами играл на арфе и, заметив Джея, улыбнулся.       — Рейенис, твой брат здесь, — сказал мужчина девочке.       — Правда, папа? Где?       — Вон там, — мужчина указал на него.       — Привет, братец, — сказала Рейенис. — Мама, смотри, это Джей! — обернулась она к женщине.       — Сыграй его песню, Рейегар, — попросила женщина.       — Не могу, ему нужно спеть её самому, — улыбнулся Рейегар.       Джей проснулся со слезами на глазах. Его семья. Это была его семья — та жизнь, которую у него отняли. Брат, сестра, другая мать — все убиты чудовищами; отец — убит человеком, который не мог смириться с тем, что женщина его не любила. Долго пришлось собираться с духом в то утро: увидеть то, что могло бы быть, — этого ему удавалось избегать до сих пор, и он жалел, что больше не удастся.       В тот день ему пришлось столкнуться с тем, чего большинство людей страшилось как огня, — с серой хворью и несчастными, кого постигло это проклятие. Для большинства каменные люди были чудовищами, но Джей прежде всего видел трагедию. Весь ужас их существования был неведом остальным — людей просто прогоняли прочь, не задумываясь и не заботясь о том, каким будет остаток их жизни.       Он замечал их на окраинах — они прятались в наспех сооружённых укрытиях, и пока никто его не трогал. Он задавался вопросом, сохранится ли это, чем дальше он будет углубляться внутрь. В памяти против воли всплыл образ: Джон и Оз, павшие жертвами каменных людей, — разорванные на части; те были почти звери.       С ним же каменные люди держались на расстоянии — почти как будто его боялись. Джей спрашивал себя: так ли это на самом деле, или ему просто ещё не встретились те, кого болезнь затронула сильнее всего. Вскоре он вышел к окраине города и увидел первые свидетельства истинного могущества Валирии. Башни, уходящие ввысь — взгляд не достигал их вершин; здания, рядом с которыми всё виденное прежде казалось ничтожным. Там, где когда-то пролегали дороги, текли настоящие реки расплавленного камня.       — Здесь ты найдёшь меня. Я здесь, — громко прокричал голос.       Старая Валирия, 295 год       Идти по городу было ни с чем не сравнимо. Здания и архитектура — это одно, огненные реки — другое, но острее всего Джей ощущал присутствие того, что можно было назвать лишь магией. Путь сюда занял почти седмицу; за это время ему казалось, что он видел немало странного, — однако в сравнении с городом всё остальное в Валирии выглядело обыденным. Здесь тени словно жили своей жизнью, звуки казались настоящими — будто рядом всё ещё продолжалась жизнь, невидимая по какой-то необъяснимой причине.       Стоило ему почувствовать себя потерянным — голос звал его. Но здесь, в городе, звучали другие голоса — более тёмные. Впервые за всё, что он мог вспомнить, Джей по-настоящему испугался. Не за жизнь — та, казалось, вне опасности, — а за нечто куда более важное: здесь он боялся за свой рассудок. Зная, каким был его дед, страх безумия всегда таился где-то на краю сознания. Не явись Кровавый Ворон в его снах, чтобы вести его, — переноси он всё это в одиночку, — Джей был уверен: к этому времени он бы уже лишился рассудка.       Здесь, в этом городе, два голоса словно боролись друг с другом: один звал его найти себя, другой жаждал, чтобы он сам себя потерял. Когда Джей наконец добрался до большого белого здания, у входа в которое стояли два сфинкса, он перевёл дух. Именно здесь первый голос звучал сильнее всего. Он подошёл к двери и попытался открыть её, но та не поддалась. Он огляделся и заметил надпись.       mērī se drēje hen ānogar kostagon rēbagon       — Лишь истинный кровью может войти, — тихо произнёс Джей.       Он вытащил небольшой нож и порезал ладонь, приложив руку к двери. Он почувствовал это в тот же миг, как кровь коснулась её поверхности: двери были огромными, массивными и внушительными — и как только он ощутил, что кровь собирается лужицей, они начали открываться. Он подождал и шагнул внутрь, едва не выпрыгнув из кожи, когда за спиной с грохотом захлопнулись створки.       Он оказался в большом просторном зале. Дойдя до двери в дальнем конце, толкнул её — и у него перехватило дыхание. Увидев фигуру на троне, он едва не расплакался.       — Отец?       — Сын мой, — произнёс Рейегар, и Джей рухнул на пол.