Глава 13. Валирия. Часть Вторая.

      Валирия, 295 г. п.З.       Когда Джей проснулся, он лежал на кровати; комната была богато обставлена. Он вскочил и огляделся, пытаясь понять, где находится и как здесь оказался. Сон это был или явь — неужели он действительно видел отца? Если так, то где тот теперь? Нужно найти его, убедиться, что он настоящий. Быстро одевшись, Джей вышел из комнаты и двинулся по длинному коридору; по обеим сторонам тянулись двери, ведущие неизвестно куда, — каждая украшена с такой роскошью, что одно лишь мастерство отделки превосходило всё, что ему прежде доводилось видеть.       Он подошёл к высоким двустворчатым дверям и толкнул их, оказавшись в саду с самыми прекрасными цветами и растениями, какие ему только приходилось видеть; свежий аромат наполнил лёгкие, и он вдохнул его полной грудью. Джей шёл дальше, разглядывая цветы, — соблазн сорвать один был велик, но что-то внутри удерживало его. Наконец он добрался до края сада и там, сидя в кресле, увидел своего отца — тот перебирал струны арфы и тихо напевал.       — Просыпайся, — донеслось словно бы из воздуха, пока он приближался к отцу.       — Отец, — позвал Джей, и улыбка тронула его губы, когда мужчина остановился и обернулся к нему.       Но стоило ему протянуть руку, как он вдруг оказался обратно в той комнате, где всё началось, — лежал на полу. Поднявшись, он увидел, что фигура на троне изменилась: перед ним стоял высокий, внушительного вида мужчина в чёрных доспехах. Потребовалось несколько мгновений, прежде чем Джей узнал лицо самого Завоевателя.       — Эйгон? — тихо спросил он.       — Добро пожаловать, Джейхейрис. Иди же, внук, нам многое нужно обсудить.       — Внук?       — Да, пусть и много поколений спустя. Иди, у нас мало времени, — сказал Эйгон.       — Мой отец... я видел его. Где он?       — Здесь, и всё же не здесь. Иди, Джейхейрис, ты должен скоро уйти. Если хочешь снова увидеть его — время не на твоей стороне.       Джей последовал за Завоевателем, который пошёл за трон; стена расступилась перед ним, и они оказались в другом просторном покое. Комната тонула во тьме — лишь одинокий факел горел в углу. Джей подошёл к нему и потянулся рукой, чтобы взять, — и в тот же миг комната вспыхнула множеством огней. Слепящий свет постепенно поблёк, позволив разглядеть помещение.       Оно было пусто — только большой каменный стол стоял посередине, а на нём — деревянный сундук. Джей подошёл, склонился над ним, увидел пыль на крышке из чёрного дерева и потянулся протереть её. Едва он коснулся поверхности, по комнате разнёсся голос.       «Долго мы ждали тебя, сын дракона, долго надеялись, что ты придёшь. Прими своё предназначение, повелитель драконов».       Он осторожно открыл сундук — внутри лежали три яйца дракона. Одно было таким чёрным, что отливало блеском; другое — синим, какого не бывает ни в океане, ни в небе; третье — сверкающим белым, и именно к нему Джея тянуло сильнее всего. Он протянул руку и коснулся каждого: ощущения были разными. Синее дышало покоем и собранностью, чёрное пылало яростью и гневом, белое излучало мощь и силу — и все три, казалось, произносили в его сознании одно и то же слово.       «Отец», — подумал Джей и улыбнулся.       — Они твои, Джейхейрис, но со временем ты должен будешь отпустить их — позволить идти своим путём. И если ты окажешься достоин, или достойны будут твои наследники, они всегда вернутся, — произнёс Эйгон. — Zaldrīzes buzdari iksos daor.       — Дракон не раб, — сказал Джей, и Эйгон кивнул.       — И никогда им не будет. Драконы этих яиц иные, Джейхейрис, — они не похожи на Балериона, Мераксес или Вхагар. Это первородные, сбережённые для самых могущественных из сорока; они не будут связаны так, как был связан мой дракон.       — Я не понимаю.       — Знаю. И я бы хотел, чтобы время позволило нам поговорить, внук. Но тебе пора уходить — немедленно. Возьми сундук с собой: твой путь и твои задачи ещё не завершены, — произнёс Эйгон с грустью.       — Куда мне идти?       — В Тирию. Слушай свои сны, Джейхейрис, — они послужат тебе верно.       Джей взглянул на предка и кивнул, затем закрыл сундук и поднял его — тот оказался на удивление лёгким. Направляясь к выходу, он обернулся на знак Эйгона.       — Желаю тебе удачи, внук. Ты несёшь в себе все наши надежды и мечты.       Джей смотрел на него, и замешательство, явно отражавшееся на его лице, вызвало у Эйгона улыбку.       — Ты — всё, что от нас осталось. Всё, что осталось от нашего наследия. Ты единственный, кто способен продолжить наш род, передать дальше нашу кровь. Мы пережили Рок, создали династию — но в своей гордыне погубили её, и время свело всё к тебе одному.       — Дени, — начал было Джей, но Эйгон перебил его.       — Она идёт иным путём, внук. Детей ей не родить никогда. Наше будущее, наш род — только в тебе. Ты единственное свидетельство того, что мы существовали, — сама причина, по которой нас спасли от Рока. Это бремя падает на тебя, тяжёлое, как ни есть, — но мы верим в тебя. Оправдай эту веру, черпай из неё силу.       — Увижу ли я тебя снова?       — Меня — нет.       Джей смотрел, как Завоеватель тает в воздухе. Он вернулся через стену и почувствовал, как та смыкается за ним. Взглянув на неё, не обнаружил ни щели, ни следа прохода. Качнув головой, он двинулся ко входу; толкнув дверь, обнаружил, что та не поддаётся. Он потянулся к ножу и поднёс руку к двери — порез на ладони был всё ещё открыт, кровь всё ещё сочилась.       Прижав окровавленную ладонь к двери, он вышел из комнаты, снова погрузившейся во тьму, — и не заметил пыли на троне, не увидел незажжённых факелов. Увидь он всё это — быть может, усомнился бы в собственном рассудке. Но сундук в руках был вполне осязаемым доказательством того, что в этом месте что-то произошло. Он двинулся в долгий обратный путь к кораблю — мили пути впереди, и ещё дальше после того, как доберётся туда. Но что-то изменилось в нём самом. Изменилась и сама Валирия.       Там, где прежде слышались голоса в воздухе, где давило ощущение чужого присутствия и чудилось нечто большее, чем один лишь призрак, — теперь царило спокойствие. Он чувствовал себя не одиноким, а охраняемым — будто добрые духи наблюдают за ним, будто его близкие здесь, рядом, и следят за каждым его шагом.       Несколько дней спустя.       Он вернулся к кораблю за время, которое показалось Джею вдвое меньше, чем ушло на то, чтобы найти город. Облегчение захлестнуло его, когда он увидел машущих ему с палубы Лакоэс и Калорса.       — Капитан вернулся! — донёсся голос Лакоэс с палубы.       — Ну наконец-то, — услышал он Калорса, подходя к сходням.       — Вы в порядке, капитан? — спросил Марон, и Джей улыбнулся ему.       — Да, всё хорошо. Как все на борту?       — Все в порядке, капитан. Нашли то, что искали? — спросил Калорс.       — Нашёл, но нам предстоит ещё один путь, друзья мои, — сказал Джей, ступая на палубу.       Кивнув Аркису, лежавшему в самодельном гамаке, Джей спустился вниз в самую просторную каюту. Войдя, он обнаружил Патрека за разговором с одной из молодых женщин — к его удивлению, та смеялась чему-то услышанному. Джей кивнул им и поставил сундук на ближайший стол, прежде чем сесть, — остальные уже входили в каюту.       — Капитан, это Малора, — сказал Патрек, указывая на девушку.       — Рада наконец познакомиться, капитан, — промолвила она, и Джей почувствовал в её улыбке искреннее тепло.       — И я рад, Малора. Хорошо видеть тебя в добром здравии.       — Всё благодаря вам, капитан. Если бы не вы, мы с сестрой... — она умолкла, качнув головой.       — Всё хорошо, Малора. Ты теперь свободна, — сказал Патрек, протягивая ей руку.       Женщина кивнула. Джей хотел было спросить о её сестре, но Лакоэс опередила его вопросом о сундуке.       — Что там в сундуке, капитан? Это сокровище, да? Ну конечно же сокровище! Вот видишь, Калорс, я же говорила! — воскликнула Лакоэс с широкой ухмылкой.       — Не совсем сокровище, — сказал Джей и открыл крышку.       По каюте прокатились изумлённые вздохи. Лакоэс потянулась к яйцам рукой — и тут же отдёрнула её.       — Это... — начала она.       — Да, яйца драконов, — подтвердил Джей и понял: пришло время рассказать всё. — Есть кое-что, что я должен вам поведать, — произнёс он тихо, начиная свой рассказ.       Он говорил почти час; наблюдал, как выражения их лиц менялись от недоверия к изумлению. Рассказал всё: кто он такой, что намерен делать, почему они в безопасности на борту этого корабля и лишатся её, сойдя на берег. Когда же дошло до будущих планов, он был удивлён, когда слово взял Калорс.       — До этого дня ты был моим капитаном. Теперь я с гордостью назову тебя своим королём, — сказал Калорс.       — И я тоже. Король или капитан — какая разница, если бы не ты... не знаю, что бы стало с нами. Ты заслужил мою верность, мой король, коли примешь её, — сказала Лакоэс, и Джей с удивлением отметил непривычную серьёзность в её лице.       Один за другим они принесли клятву верности — и Джей чуть не задохнулся от нахлынувшего чувства. Эртур, Герольд, Оз и Джон в своё время сделали то же самое; стражники, пришедшие в дом в Мире, тоже клялись ему в преданности. Но это было иначе. Не долг и не имя гнали их к нему — хотя происхождение, конечно, играло немалую роль. Здесь дело было в нём самом — в Джее. И он ощутил огромную гордость.       — Что теперь, мой король? — спросил Марон.       — Как мы с припасами?       — Хорошо, хотя птицы были бы не лишними, — ответил Марон, и Лакоэс согласно закивала.       — Я займусь этим. Нужно готовиться к отплытию.       — Куда мы направляемся, мой король? — спросила Лакоэс с ухмылкой.       — Просто Джей, договорились? — вздохнул он, видя, как та качает головой. — Ладно. Идём в Тирию.       — Мой король, мы ведь проходили мимо — там всё укрыто туманом. Как мы туда попадём? — спросил Патрек.       — Доверьтесь мне. Попадём, — сказал Джей, и Патрек с Аркисом кивнули.       На подготовку ушло почти полтора дня. За это время Джей узнал, что на поиски Старой Валирии у него ушло меньше седмицы — ему казалось, что куда больше. Большую часть этого времени он провёл, ловя птиц и перетаскивая их на корабль. Что-то внутри говорило ему: добравшись до Тирии, команда сможет сойти на берег вместе с ним. Но пока он не хотел рисковать — и решил промолчать до прибытия, чтобы никто не счёл себя в безопасности прежде времени.       Наконец они были готовы. Ветер поднялся почти в тот самый миг, когда в нём возникла нужда; они отчалили и шли споро — а меньше чем через два дня снова оказались в тумане. Как и прежде, Джей встал у штурвала, и, как прежде, туман рассеялся. Открывшееся зрелище потрясло его и всю команду.       Тирия лежала в руинах: башни повалены, здания обрушены. Пока они шли вперёд, Джей чувствовал на себе взгляды команды — молчаливый вопрос: что за место он привёл их к? Но он твёрдо держал штурвал и, когда впереди показался небольшой причал, позвал Патрека взять управление на себя. Что бы ни терзало того в душе, он выполнил приказ — и корабль встал у причала.       — Вы уверены, мой король?       — Да, Патрек. Оставьте всех на борту. До ночи я вернусь, — сказал Джей.       — Как прикажете, мой король.       Тирия, 295 г. п.З.       Бредя по руинам города, Джей ощущал, как что-то влечёт его — почти как поводырь. Он доверился этому чувству и последовал за ним, пока не добрался до полуобрушенного здания. Внутри ничего интересного не нашлось, но притяжение не исчезало — оно почти взывало к нему. Осматриваясь, он заметил тёмную, закопчённую дверь и шагнул к ней. Потянувшись, чтобы открыть её, он почувствовал жар — оглушительный, сбивающий с ног — и всё же дверь наконец поддалась, и он ввалился внутрь.       Джей упал на пол, не решаясь взглянуть на наверняка обожжённую руку — и проклял себя за то, что подставил руку меча. Выждав столько, сколько мог вытерпеть, он открыл глаза. Ни единого ожога. Он согнул пальцы — те двигались легко, без сопротивления. Повернувшись, огляделся: комната была пуста, если не считать лестницы, ведущей вниз. Джей поднялся и начал спускаться.       Пройдя то, что казалось вечностью, он оказался в огромном открытом пространстве. Перед ним был причал, а у причала стоял корабль, рядом с которым тот, на котором он пришёл, выглядел детской игрушкой. Корабль был построен из того же тёмного дерева, что двери здесь и в Старой Валирии. Многочисленные паруса были расположены в незнакомом ему порядке; у борта тянулись сходни, по обе стороны которых стояли две самые прекрасные женщины, каких ему доводилось видеть.       Обе — с длинными серебряными волосами и пурпурными глазами, сиявшими в полутьме. Та, что стояла слева, держала на губах усмешку; волосы у неё были распущены, у второй — заплетены в косы. Одеты они были совершенно по-разному: усмехнувшаяся — в прекрасное чёрное платье с красной вышивкой, вторая — в кольчугу, с мечом на боку. Не повстречай он прежде Завоевателя, Джей, верно, лишился бы дара речи. Но здесь голос его звучал твёрдо — пусть и не спокойно.       — Королева Висенья, королева Рейенис — я счастлив наконец встретить женщин, построивших империю, — сказал Джей и был рад увидеть, как обе они улыбнулись по-настоящему.       — Значит, ты не думаешь, что Эйгон завоевал её в одиночку, — произнесла Висенья строго.       — Нет. Разве не вы, королева Висенья, заставили Долину преклонить колено? — сказал он, взглянув на неё, а затем повернувшись к Рейенис. — Разве не вы, королева Рейенис, разгромили армию Штормового короля?       Эйгон был великим воином — это правда. Но и его сёстры были велики. Наш дом построили не в одиночку — трое вместе, действуя как одно целое, — добавил Джей.       — У дракона должно быть три головы, — произнесла Висенья.       — У дракона должно быть три головы, — подхватила Рейенис.       Джей кивнул, и обе королевы поманили его к себе.       — Идём, внук, тебе многое нужно узнать, — сказала Рейенис.       Королевы провели его по кораблю: он оказался больше, лучше построен, а каюты — просторнее и роскошнее, чем любой корабль имел право быть. Они привели его к большой двустворчатой двери; те мотнули головами в её сторону, он потянул — не поддалась. Налёг плечом — без толку.       — Ты — кровь дракона, законный наследник тех, кто был до тебя. Скажи это — и если слова твои истинны, тебе позволят войти, — произнесла Висенья.       Джей прислонился ладонью к двери, коснулся лбом деревянной поверхности и заговорил.       — Iksan se ānogar hen zaldrīzes, se drēje dārilaros naejot naejot lī qilōni māstan gō nyke.       — Хорошо, внук, — сказала Рейенис, и Джей улыбнулся, когда дверь распахнулась.       Войдя, он оказался в огромном покое, заполненном сундуками и мешками: по обе стороны от пола до потолка громоздились тюки за тюками. Перед ним — сундуки, сложенные один на другой. Он взглянул на королев: Висенья указала на один из сундуков. Джей подошёл, открыл крышку — и едва не отшатнулся.       Сундук был набит золотыми слитками — около двадцати, по его подсчёту. Он попытался поднять один — еле сдвинул. Окинув взглядом комнату, задумался: сколько же их здесь? Потом перевёл взгляд на ближайший мешок — Рейенис кивнула. Он подошёл, развязал горловину и запустил руку внутрь. Извлечённый самоцвет оказался с кулак — изумруд, хотя Джей никогда не думал, что они бывают такого размера.       Он запустил руку снова — горсть мелких камней, каждый из которых был великолепен. Среди них попадались изящные украшения — одно искуснее другого. Он взглянул на двух королев: обе носили украшения, которые он теперь узнал как валирийские, — совсем непохожие даже на те рисунки, что видел в книгах.       — Для грядущих войн, — сказала Висенья.       — Для мира, который наступит после, — добавила Рейенис мгновение спустя.       — Как? — спросил Джей — все прочие вопросы растворились в смятении.       — Когда стало ясно, что Рок неизбежен, некоторые из сорока попытались обогнать свою судьбу: одни улетали на драконах, другие просто бежали без оглядки. Этот корабль, «Скорбь Дракона», был одной из таких попыток — набитый сокровищами, чтобы обустроить новую жизнь, пусть даже ценой прежней, — произнесла Рейенис с грустью.       — Никогда не недооценивай жадность, внук. Она — мощный мотив и слабость, которую можно использовать, — сказала Висенья, и Джей кивнул.       — Этот корабль, это сокровище — всё слишком огромно. Как мне это перевезти? — спросил Джей.       — Всему своё время, Джейхейрис. Отправляйся в библиотеку Вхагар — там найдёшь ответы, — сказала Висенья.       — Нам пора прощаться, внук. Хотели бы остаться дольше — но времени мало, и мы можем лишь предупредить тебя, — сказала Рейенис.       — Ты — волк, Джейхейрис, — произнесла Висенья с усмешкой.       — Ты — дракон, Джейхейрис, — сказала Рейенис, улыбаясь шире.       — Прими обоих. Будь Драконоволком — лишь тогда ты сможешь принести Рассвет, — услышал он, как два голоса слились в один, пока его предки — королевы, построившие империю, — растворялись в воздухе.       Джей закрыл за собой дверь каюты и поднялся по длинной лестнице наверх, прошёл через комнату и покинул здание. Библиотека Вхагар ни о чём ему не говорила — он понятия не имел, с чего начать поиски. Огляделся: ночь опускалась на город, и он решил вернуться к кораблю, а за библиотекой отправиться утром.       * Той ночью. *       Добравшись до корабля без всяких затруднений, Джей успокоил всех: скоро им станет известно, зачем они здесь. Он поужинал вместе с остальными — вечер вышел приятным, все были в добром расположении духа, а он был рад наконец познакомиться с сестрой Малоры. Арлейн оказалась милой девушкой — такой же, как сестра.       Хотя она тоже, казалось, воспрянула духом, было видно, что оправилась меньше, чем Малора. Джей понимал почему — в свои четырнадцать, будучи на год моложе сестры. Но она шла на поправку, и обе сестры были за это благодарны. Если Малора, похоже, привязалась к Патреку, то Арлейн чувствовала себя спокойнее рядом с Лакоэс — и именно светловолосая была единственной, кому неизменно удавалось вызвать у девушки улыбку.       Пожелав всем спокойной ночи, Джей рухнул в кровать и заснул почти мгновенно. Сны не заставили себя ждать.       Он шёл по широкой улице; по обе стороны возвышались великолепные здания, башни, уходящие под самые облака. Люди толкались, пробираясь сквозь толпу, и Джей почувствовал, как его подхватывает людская волна, несёт вперёд против его воли. Он ощущал страх, исходящий от окружавших его, — животный, всепоглощающий ужас, пока небо темнело. Дыхание сбивалось: толпа давила на него со всех сторон, грудь сжималась от натиска тел.       Жар — нестерпимый, испепеляющий — заставил его оглянуться, и он увидел, как край толпы поглощает стена огня. Обезумевшие люди рванулись ещё сильнее, но потом давление вдруг спало, и Джей огляделся: он стоял на ступенях большого мраморного здания. Вокруг — никого, улицы пусты.       Он вошёл внутрь: широкая парадная дверь была распахнута. Миновав большой открытый вестибюль, он подошёл к следующей двери и толкнул её. Комната оказалась заполнена книгами — они покрывали каждую стену; большие столы ломились от развёрнутых свитков, деревянные стеллажи — от бесчисленных томов. Проходя вдоль полок, он обнаружил баночку за баночкой: в одних травы и растения, а ближе к верху — жидкости странных цветов.       Он резко обернулся, услышав голос, — и увидел серебровласого мужчину, сидящего на стуле перед открытой книгой. Тот листал страницы — Джей видел, что они были чистыми. Он двинулся к нему, и когда подошёл ближе, дыхание перехватило: он узнал отца.       «Отец.»       «Иди, Джейхейрис, ты как раз вовремя. Я читал удивительную историю.»       «Где я, отец? Где ты?» — позвал Джей.       «Я здесь, Джейхейрис, здесь, в библиотеке. Садись — я прочту тебе повесть, ибо скоро придёт время и тебе петь свою песнь.»       Джей проснулся в холодном поту. Усталость валила с ног, но теперь он знал, куда идти. Он быстро оделся и, не дождавшись завтрака, попрощался со всеми и отправился искать библиотеку Вхагар — и, быть может, своего отца. Шагая по безлюдным руинам, Джей чувствовал, как внутри поднимается нетерпение. Яйца он взял с собой в сундуке — зачем, он и сам не знал, но что-то говорило ему: так нужно.       Когда он нашёл библиотеку, она оказалась точно такой, какой привиделась ему во сне: он вошёл в широко распахнутые двери, прошёл по коридору и, открыв дверь в конце, оказался в комнате, полной книг. Джей ускорил шаг, направляясь к тому месту, где во сне видел отца; когда он добрался туда, колени сами подогнулись под ним. На стуле сидел человек, которого он мечтал увидеть всю свою жизнь, — сидел и читал раскрытую книгу.       — Садись и будь желанным гостем, сын мой. Нам есть о чём поговорить, а времени у нас немного.       Джей сел и принялся разглядывать отца. Тот был точно таким, каким Джей представлял его по рассказам Эртура, описаниям Джона и редким ночным снам, которые порой снились ему после материнских историй. Серебряные волосы были длинными и почти светились в свете библиотеки, индиговые глаза — такие же, как у самого Джея, только в отцовских плескалось что-то живое, — лицо гладкое, без единой морщины. Джей хотел бы просто сидеть и смотреть на отца сколько угодно долго, запоминать каждую черту, чтобы носить этот образ в себе до конца жизни. Но он понимал, что это невозможно.       — Отец, я... — слова Джея были едва слышны.       — Я знаю, сын мой. Я тоже. Хотел бы я поговорить с тобой, рассказать всё, что мог бы рассказать, дать тебе то, что ты хочешь получить от меня, — но мы лишь фигуры в игре, Джейхейрис. У каждого своя роль, а моя — поручить тебе спасение всех нас. Поэтому сейчас знай лишь одно и черпай в этом утешение: я люблю тебя, сын. Я полюбил тебя с того дня, когда твоя мать сказала мне, что носит дитя. Я любил тебя последним своим вздохом, сын, и люблю тебя сейчас.       Ты, сын мой, — обещанный принц, песнь льда и пламени. Тебе многое предстоит узнать, многое сделать. Но, Джейхейрис, в тебе течёт кровь дракона и кровь волка. Он один — и это ты, сын мой.       Джей смотрел на отца, и в голове его теснились вопросы; так много хотелось сказать, так много — спросить. Но он понимал, что попусту тратит время.       — Скажи мне, что я должен делать, отец, — произнёс Джей, и сердце его переполнилось, когда отец улыбнулся ему.       — У тебя есть три года, Джейхейрис. Три года, чтобы подготовиться, прежде чем ты вернёшься в Вестерос. Когда окажешься там, сын мой — это причиняет мне боль говорить это, — ты должен выиграть первую войну. Иначе мы обречены проиграть великую войну.       — Великую войну, отец?       — Твой удел, сын мой, — победить Великого Иного. В этом исполнение пророчества: ты должен сразиться с его чемпионом и одолеть его. Только ты и никто другой способен его победить. Знаю, бремя будет тяжким, а груз, что ты несёшь, — невыносимым. Но ты будешь не совсем один: с тобой дух и душа каждого Таргариена, жившего до тебя, — Эйгон, Рейни, Висенья и даже я, Джейхейрис. Мы — часть тебя. Сейчас и всегда.       — Как я могу победить его, отец? — твёрдо спросил Джей.       — Мы дали тебе орудия: корабль, сокровища, яйца. Остальное ты найдёшь здесь, в этой библиотеке. Бери как можно больше — книги, свитки, зелья и травы. Всё это поможет тебе остановить Долгую Ночь и выиграть войну ради рассвета.       Джей оглядел комнату. Перенести всё это на корабль заняло бы луны, а то и годы, и восьми человек явно не хватит — тем более что он ещё не был уверен, смогут ли остальные вообще войти сюда. Он обернулся к отцу и увидел, что тот исчез. В панике Джей огляделся и заметил отца у какой-то двери — тот манил его к себе.       — Там найдёшь остальное, что тебе нужно, — сказал отец, и Джей толкнул дверь.       Комната оказалась большой и была набита сундуками. Джей подошёл к первому и открыл его — внутри лежали наконечники копий; второй оказался полон наконечников для стрел. Были здесь и кинжалы, и мечи, и булавы с пиками, алебарды и топорища; в одном из углов он обнаружил доспехи и щиты. Два полных комплекта — один немного меньше другого; один был ярко-серебристым, другой — чёрным, переливавшимся при смене освещения.       — Валирийская сталь, — произнёс он с благоговением, касаясь чёрного доспеха.       — Сокровище Валирии, сын мой. Сокровище принца. Сокровище короля, — сказал отец с улыбкой.       — Как мне всё это перевезти, отец? У меня нет людей — это займёт годы.       — Есть способ, — сказал отец, жестом приглашая следовать за ним.       Джей с неохотой отвёл взгляд от доспехов и вышел вслед за отцом. В библиотеке тот остановился у одной из полок и указал на два больших кувшина, наполненных жёлтой жидкостью.       — Твой ответ — там, Джейхейрис.       Джей снял кувшины с полки и открыл один из них. Запах был ужасным — его так скрутило, что он едва не выронил кувшин. Закрыв крышку, Джей обернулся к отцу за объяснением — и к своему огорчению снова обнаружил, что тот исчез. Поставив кувшины обратно на полку, он бросился искать отца и вновь нашёл его — сидящим на стуле с раскрытой книгой перед ним.       На этот раз, к его удивлению, на странице и впрямь были слова. Джей начал читать вместе с отцом и ахнул от потрясения, когда понял написанное; он взглянул на отца — тот кивнул.       — За городом, Джейхейрис, есть небольшой холм. Перевалишь через него — найдёшь пещеры. Там будут люди. Отнеси им это, и они помогут тебе. Каждому хватит небольшой чаши; к утру всё будет сделано.       Твои люди с корабля тоже смогут помочь — им здесь пока ничего не грозит. Правда, когда ты уйдёшь, чары этого места вернутся. Когда-нибудь ты, возможно, и вернёшься сюда, Джейхейрис, но когда ты покинешь это место, путь закроется — до тех пор, пока не падёт Великий Иной.       — Ты уйдёшь сейчас, как остальные? — спросил Джей с грустью, и слёзы уже наворачивались ему на глаза.       — Ещё нет, сын мой. Мы поговорим завтра, а потом ещё раз — и лишь после этого меня призовут. А сейчас тебе нужно идти: дел впереди много, — сказал отец, и Джей смотрел, как тот тает в воздухе.       Действуя быстро, Джей оглядел комнату в поисках чего-нибудь, куда можно было бы положить кувшины, нашёл небольшой мешок и осторожно уложил оба внутрь вместе с книгой, которую читал отец. Сундук с яйцами дракона он перенёс в комнату с доспехами и оружием — решив, что раз те хранились там в целости, то и яйцам там будет безопасно.       Шагая к холму, Джей обдумывал слова отца: обещанный принц, песнь льда и пламени. Он и сам не понимал до конца, что это значит; осознание того, что он — предсказанный спаситель, уже давило на него. Но теперь он понимал, почему Кровавый Ворон так долго учил его, почему он видел те вещи, что видел, и почему эти уроки были так важны. Когда он перевалил через холм, впереди уже виднелись пещеры, и он направился к ним.       Добравшись до самой большой, он услышал изнутри шорох и движение людей, собрался с духом и вошёл. Несчастные нашлись быстро. У одних серая хворь была ещё в лёгкой форме, другие были уже почти каменными людьми — почти, но не совсем. Впрочем, никто из них не казался безумным, и Джей немедленно проникся к ним сочувствием: то, что это последние дни их нормальной жизни, было чем-то, чего он не мог себе вообразить. К нему шагнул крупный мужчина, и Джей приготовился.       — Уходи, ты здесь чужой, — громко сказал тот.       — Я пришёл помочь. У меня есть средство, которое вас исцелит, — ответил Джей, и мужчина едва не бросился на него, но сдержался.       — Уходи. Уходи и забирай свою ложь с собой — не то и сам заразишься, — сказал мужчина, и Джей понял теперь, почему тот не дал волю своему порыву: не хотел заразить Джея и потому сдержал себя.       — Меня зовут Джейхейрис Таргариен. Меня прислал мой отец, чтобы помочь вам. Всем вам, — громко произнёс Джей.       Он видел, как мужчина явно узнал это имя; из теней стали выходить другие — одни смотрели с враждебностью, другие — с настороженным любопытством.       — Я знаю, почему вы здесь, почему людей тянет в это место. Клянусь вам, я говорю правду: лекарство существует, и я пришёл поделиться им с вами, — сказал Джей достаточно громко, чтобы слышали все.       — Зачем тебе о нас заботиться? — спросила молодая женщина, выйдя вперёд. Она была молода, лет шестнадцати, и, наверное, была бы хороша собой, если бы серая хворь не покрыла большую часть её лица.       — Мне нужна ваша помощь — чтобы загрузить корабль. Но даже если бы нужды в этом не было, я всё равно предложил бы вам этот шанс. Я понимаю, вы мне не верите и не имеете для этого причин. Но клянусь вам: лекарство настоящее, — сказал Джей и достал из мешка книгу. — Кто-нибудь из вас читает по-валирийски?       — Я умею читать, — сказала пожилая женщина и вышла вперёд.       Джей открыл книгу на нужной странице и протянул ей. Она прочла и через несколько мгновений заплакала, упав на колени. Молодая женщина бросилась к ней.       — Мама, что случилось? — спросила она.       — Это... это правда, Шарра. Всё, что он говорит, — правда. Лекарство есть, — произнесла пожилая женщина, и вокруг раздались голоса.       — Не может быть, — сказал мужчина, первым подошедший к Джею; недоверие в его голосе было очевидным.       Джей снова запустил руку в мешок и достал большой кувшин. Он видел, как пожилая женщина смотрит на него — глаза полны надежды; её дочь Шарра смотрела так же, и со всех сторон к ним уже двигались люди.       — Всё, что вам нужно, — это выпить вот это. К утру серая хворь пройдёт. Я не знаю, как именно это работает, но верю, что работает. Если нет — можете отомстить мне.       — Значит, поможем тебе загрузить корабль — и ты позволишь нам выпить, — шагнул вперёд один из мужчин.       — Нет. Лекарство — для вас, без всяких условий. Я и правда прошу о помощи, но это не плата. Если захотите помочь — буду благодарен. Нет — ваше право. Но лекарство достанется вам бесплатно, — ответил Джей, и мужчина кивнул.       Первый из подошедших тоже кивнул, и со всех сторон послышалось, как люди бросились искать кружки, чашки — всё, что можно было использовать. Джей осторожно отлил немного в чашки Шарры и её матери.       — Этого хватит? — спросила Шарра.       — Да, — ответил Джей с улыбкой.       — Семеро, как же это воняет, — сказала одна молодая девушка.       — Ну и что, — ответил кто-то, когда оба осушили свои чашки.       Прошло почти час, прежде чем все пятьдесят семь человек в пещере получили свою дозу лекарства и выпили его. Джей взглянул на второй кувшин — тот был заполнен меньше чем на четверть, первый же лежал пустой на земле. Вокруг слышались смех и шутки; люди улыбались ему и друг другу. Мужчину, первым подошедшего к нему, звали Гаред; он потеплел к Джею со временем. Когда наступила ночь, Джей устроился в удобном углу, и тёплые взгляды, которыми провожали его люди за то, что он остался с ними на ночь, согревали его.       Следующим утром его разбудила красивая молодая девушка, энергично тряся его. Прошло несколько мгновений, прежде чем он вспомнил, где находится и что произошло. Этой ночью ему приснился странный сон: олень, которого убивал кабан, а потом львы терзали труп. Сон тревожил его. Но сейчас, глядя на стоявшую перед ним девушку со слезами на щеках, он встал и услышал крики и возгласы радости — и сон перестал его занимать.       — Джейхейрис, сработало! Сработало! И мама тоже. У всех — у всех сработало! — говорила девушка, и лицо её сияло.       — Шарра? — спросил он.       — Да, это я. Спасибо, спасибо, спасибо! — Шарра бросилась к нему, крепко обнимая.       Джей обнял её в ответ, затем встал и вместе с ней подошёл к её матери — та тоже была полностью исцелена и тоже крепко обняла его. Подошли Гаред и ещё один мужчина — оба улыбались шире некуда; пожилой смотрел на Джея так, словно тот был самим Отцом.       — Джейхейрис, мои люди и я в долгу перед тобой. Мы выполним всё, что ты скажешь. Твои приказы — закон для нас, — произнёс Гаред, и Джей покачал головой.       — Нет, Гаред, ты мне ничего не должен.       — Мы должны тебе всё, Джейхейрис. Не приди ты — нам оставалось бы только смотреть, как один за другим люди гибнут, выгонять из наших рядов близких и обрекать их страдать в одиночестве. Ты спас нас. Этот долг нам не погасить, но мы будем стараться, — сказал Гаред.       — Ладно. Вы поможете мне загрузить корабль. После я отвезу вас в Мир; там вы сможете отправиться куда угодно — откуда пришли или остаться со мной. Но не в знак долга, которого вы мне не должны, — ответил Джей и улыбнулся Гареду и Шалле.       Остаток дня прошёл в возвращении к кораблю. Часть людей из пещеры сопровождала его, остальные направились к зданию, которое он им показал, — туда, где стоял новый корабль. Когда он добрался до судна, Лакоэс и Калорс обомлели при виде его в компании Шаллы и Шарры. Пришлось всё объяснять, но в конце концов оба приготовились и принялись выгружать припасы с корабля.       Добравшись до здания, он застал там Гареда и его людей, поджидавших его. После краткого знакомства Джей подошёл к двери — и снова ощущение жжения бросило его на колени, хотя на этот раз страха не было. Он успел подняться как раз тогда, когда Калорс и Лакоэс подбежали к нему с тревогой на лицах; он увидел то же выражение на лицах Шарры и её матери.       — Всё хорошо. Я понимаю, выглядело страшно, но всё хорошо, — сказал Джей и ободряюще улыбнулся.       Он жестом пригласил их следовать за ним внутрь и провёл через комнату и вниз по лестнице. Когда они оказались у причала, позади раздались изумлённые возгласы. Джей подошёл к кораблю и предложил всем подняться на борт; ведя их по нижней палубе, он чувствовал, как некоторые каюты словно зовут его войти.       Первые две оказались спальнями с рядами коек; следующие были поменьше — с одной или двумя кроватями. К его удивлению, часть дверей оказалась заперта, и он двинулся дальше. Они вышли в просторный зал со столами и стульями, затем в помещение, напоминавшее кухню. Наконец он открыл дверь в комнату, битком набитую припасами: сушёная еда, мука, кувшины с тем, что похоже на фрукты и овощи.       — Не трогай это, — сказал он Лакоэс, которая уже жевала что-то похожее на персик из открытого кувшина.       — Вкусно, мой король. Свежий, — сказала она, дожёвывая.       — Как такое возможно? — произнёс Гаред, глядя на съестное.       — Этот корабль непростой, мой король, — встревоженно сказал Калорс.       — Да, знаю. Слушайте, пока ничего отсюда не ешьте — подождём, не заболеет ли сначала Лакоэс, — сказал Джей с усмешкой, тогда как Лакоэс судорожно сглотнула.       Распределив каюты, Джей рассказал Калорсу и Лакоэс о библиотеке. Патрек и Архис не могли нарадоваться кораблю, а Марон и Шалла восторженно отзывались о запасах провизии и кухне. Оставив Патрека за старшего, Джей взял с собой Лакоэс, Калорса, Гареда, Шаллу и ещё нескольких и направился к библиотеке. Выходя с корабля, он остановился у большой тёмной двери, прислонился к ней — и когда желание пересилило всё остальное, все вокруг в изумлении увидели, как он полоснул себя по ладони и прикоснулся к двери.       Яркий свет заставил всех прикрыть глаза, а когда он угас, Джей распахнул дверь — и перед ними открылся огромный пустой зал. Он вошёл и огляделся: места здесь должно было хватить с лихвой.       — Сюда и будем складывать вещи из библиотеки, — сказал он.       — Как ты это сделал? — спросил Гаред, и Калорс кивнул — он явно ждал ответа.       — Во мне кровь дракона, — ответил Джей, и никто не стал допытываться дальше, к его большому облегчению. Правда, он и сам не был уверен — знал лишь, что это нужно было сделать.       Они вышли с корабля и добрались до библиотеки. Когда Джей сказал, что хочет вывезти как можно больше, те усмехнулись — дело всё равно заняло бы несколько лун, но сделать это было можно. Когда же он показал им оружие и доспехи, Калорс едва не упал в обморок — как воин, он знал о вооружении больше других. Но ничего подобного по качеству и мастерству ему видеть не доводилось. Когда Джей вложил ему в руки большую двуручную боевую секиру из валирийской стали, улыбка мужчины, казалось, вот-вот разрежет лицо пополам — такой широкой она была.       Сказав, что проведёт эту ночь в библиотеке, и убедив Калорса, Лакоэс и, к своему удивлению, Шарру в том, что с ним всё будет хорошо, Джей отправил их обратно на корабль.       — Проведите нормальный тихий вечер, отпразднуйте. Выпейте вина и эля. Завтра начнём работать, — сказал он, и в конце концов все согласились.       Джей боялся, что отец не придёт этой ночью: страх нарастал с каждым часом. Наконец он услышал, как отец поёт; быстро двинулся на звук и увидел, как тот сидит у колыбели, а в ней спит крохотный младенец. На руках тёмноволосой женщины он увидел маленькую девочку — и сразу понял, кто они. Слёзы хлынули сами собой; он утёр глаза — и обнаружил, что они исчезли, и только отец сидит там.       — Где они, отец? Куда они ушли? — спросил он срывающимся голосом.       — Ещё не время, сын мой. Ты увидишь их снова, но не сегодня, — мягко улыбнулся отец. — Ты ведь видел оленя и львов?       — Видел, отец.       — Ты понял, что это значит.       — Роберт и Ланнистеры, отец.       — Да, мой кузен был человеком гордым. Он так и не смог смириться с тем, что твоя мать полюбила другого, — задумчиво произнёс отец.       — Ты не спросил о матери.       — Я снова увижу твою мать.       — Но не сегодня, — сказал Джей.       — Не сегодня, — с широкой улыбкой ответил отец. — Идём, есть ещё кое-что, что тебе нужно знать, прежде чем я уйду.       Отец отвёл его к яйцам и прикоснулся к ним, затем жестом предложил сделать то же самое. Когда Джей прикоснулся, он оказался в другой комнате библиотеки — в центре её стоял большой открытый жаровник. Он смотрел, как отец кладёт яйца в жаровник и поджигает дрова под ними; затем тот достал кувшин с красной жидкостью и вылил её на яйца, после чего полоснул себя по руке и позволил нескольким каплям крови упасть на каждое. Пламя вспыхнуло выше и выше, и Джей услышал треск яиц, а затем — пронзительные крики, когда на свет появились драконы. Он упал на колени, и в следующий миг до него стали доноситься голоса.       * «Пророчество исполнилось. Он — обещанный принц, песнь льда и пламени. Он пробудил драконов из камня, и он остановит Долгую Ночь. *       * Восстань, Джейхейрис Таргариен, — почти пришло твоё время. Ты — всё, что осталось, всё, что есть. Мы живём через тебя. Прославь нас своей жизнью, Джейхейрис. Прославь нас своими деяниями. Возроди наш дом. Яви миру рассвет». *       Джей проснулся от того, что трое маленьких драконов ползали по его груди. Он находился в той самой комнате с жаровником, хотя огонь давно погас. Чёрный дракон вскарабкался на его левое плечо, синий — на правое, а белый стоял на груди и смотрел ему прямо в глаза, будто мог видеть саму его душу. Он решил было, что это сон, видение, — однако, глядя на кровь, сочащуюся из ладони, и на большой кувшин, пустой, но испятнанный красным, он понял правду. Отец показал ему, как это сделать, — но сделал это он сам. Он вернул драконов.       Несколько лун спустя.       Они загрузили корабль всем, что могли. Ближе к концу Джею пришлось перебирать книги и свитки, которые не вошли, и решать, что взять, а что оставить. Выбор дался нелегко, однако он надеялся, что поступил правильно. Зелья и травы, кувшины и порошки он забрал все до единого. Всё оружие, все доспехи и все книги по кузнечному ремеслу и военному делу — тоже. Каюта на корабле была набита до отказа, и теперь время отплытия почти подошло.       Драконов он назвал в честь погибших близких: Рейгон — в память об отце и брате, Элланис — в память о бабке и сестре, Бранкардикс — в память о деде и дяде. Они росли стремительно, и с белым у него уже установилась связь. Несмотря на то что им было всего несколько лун от роду, они уже умели извергать пламя; расти будут быстро и будут готовы, когда понадобятся. Откуда ему это известно — он не мог объяснить, но был уверен в этом. Для них сделали небольшие клетки, и хотя драконы явно были недовольны, казалось, что они понимают необходимость.       Наступило утро отплытия. Корабль был готов, и Патрек уверял, что идти он будет великолепно: оставалось лишь оттолкнуть его от причала и отвязать верёвки. Джей сидел в почти опустевшей библиотеке и ждал отца. Тот обещал прийти ещё раз, и Джей хотел, чтобы это оказалось правдой, — хотел этого сильнее, чем чего бы то ни было на свете.       — Джейхейрис, — услышал он голос отца и улыбнулся; все три дракона разразились чем-то похожим на рычание в знак одобрения.       — Отец.       — Я знал, что это будешь ты, сынок, всегда знал, — произнёс отец, глядя на драконов с улыбкой на лице.       — Я не хочу уходить, отец, — грустно сказал Джей.       — Я знаю, сын. Когда-нибудь мы снова увидимся.       — Но не сегодня, — сказал Джей.       — Не сегодня, — произнёс отец и обнял его — и непрошеные слёзы сами покатились из его глаз.       — Мы поможем тебе, когда сможем, сынок, покажем то, что в наших силах — во снах, а коли понадобится, то и иными путями. Желаю тебе удачи в грядущих войнах, — сказал он и растворился в воздухе.