Глава 14. Бравос.

      Бравос, 295 год от Завоевания.       Джей.       Проплывая под Титаном, Джей улыбнулся, когда увидел летящую к нему Сиракс — прошло уже несколько лун с тех пор, как он видел орлицу, и её появление стало последним доказательством того, что он вернулся домой. Он смотрел, как она несётся к нему почти радостно; закрыв глаза, он мысленно потянулся к ней и ощутил радость прекрасной птицы от встречи с ним. Он протянул руку, и орлица грациозно на неё опустилась, хотя её вес едва не согнул его в коленях.       Стоя с закрытыми глазами, он и орлица обменивались мыслями — он видел, чем она занималась: как охотилась над сушей, как чуть не напал на неё лев во время трапезы, как она уворачивалась от летящих стрел. Он открыл глаза и провёл рукой по мягким перьям, чувствуя, как птица прижимается к его ладони.       — Идём, Сиракс, мне нужно познакомить тебя с кое-кем.       Он развернулся и прошёл мимо Патрека, глядевшего на него с лёгкой усмешкой, — Освелл шёл рядом, хотя Джей и говорил Королевской Гвардии, что на корабле он в безопасности. Герольд был непреклонен: отныне он не выйдет никуда без кого-то из них. Джей спустился по ступеням и направился к каюте матери — она казалась ему лучшим местом для этого знакомства.       Дени злилась, что Элланис пришлось посадить в клетку, но он постарался объяснить ей: только так можно было уберечь драконов от нападения на Сиракс, и тётка скрепя сердце согласилась. За время этого путешествия её связь с синей драконицей невероятно окрепла. Джей всё ещё чувствовал с Элланис связь, но та теперь была драконицей Дени — и тётка не упускала случая ему об этом напомнить, чем немало его забавляла.       — Долго ещё, Джей? — спросила Дени, когда он вошёл.       — Нетерпеливы, тётушка, — поддразнил он.       — Ей не нравится клетка, Джей, никому из них не нравится.       — Знаю. Как только они поймут, насколько важна Сиракс, их можно будет выпустить — это не займёт много времени. Но из комнат мы их не выпустим, Дени, ты сама это знаешь.       — Да, знаю, давай же скорее, — сказала она, и он засмеялся: терпение точно не было её сильной стороной.       Он подошёл к клеткам, чувствуя, как Сиракс напрягается рядом с ним; закрыв глаза, он успокоил орлицу, а затем потянулся к драконам. Легче всего дался Бранкардикс — его связь с Джеем была самой крепкой, и он принял Сиракс почти сразу. Элланис переводила взгляд с него на Дени и обратно, прежде чем наконец приняла Сиракс в семью. Но с Рейгоном возникли трудности — тот спорил с Джеем, по-настоящему спорил: «она не наша», — почувствовал он слова чёрного дракона. В конце концов Рейгон смирился, и Джей облегчённо выдохнул.       — Готово, — сказал он, поднимаясь на ноги.       — Что именно? — спросила его мать, входя в комнату вместе с Эртуром и Джоном Коннингтоном.       — Как она нас нашла? — сказал Джон, глядя на орлицу.       — Она всегда найдёт кого угодно, Джон. Стоит послать её — она найдёт тебя; не спрашивай меня как, но она всегда находит. Правда, девочка? — сказал Джей, и Сиракс тихонько чирикнула, отчего драконы — а Бранкардикс особенно — ответили тем же.       Не прошло и мгновения, как Дени выпустила Элланис, и та уже покоилась у неё на руках; тётка ворковала над ней и обещала больше не сажать в клетку — Эртур глядел на это с широкой улыбкой. Рейгон перелетел на стол в углу, а Бранкардикс опустился рядом с Джеем; тот нагнулся погладить дракона и увидел, как он придвигается ближе к орлице. Они уставились друг на друга, после чего Сиракс слезла с руки Джея и вскарабкалась дракону на плечо.       — Ну, такое не каждый день увидишь, — сухо заметил Освелл.       — Нам надо обсудить планы насчёт Железного Банка, мой король, — сказал Джон.       — Да, ты прав, Джон, но сначала нужно разобраться с вашим оружием. Дени, ты присмотришь за Сиракс и драконами, пока я не вернусь? — сказал Джей и кивком позвал остальных следовать за ним.       — Конечно, Джей, — отозвалась Дени, не отрывая взгляда от Элланис и почёсывая ту под подбородком.       Джей вышел из комнаты в сопровождении Королевской Гвардии и Джона Коннингтона; пройдя по коридору, он остановился перед большой тёмной дверью, вытащил нож и снова надрезал ещё не до конца зажившую рану на ладони. Когда свет угас и дверь открылась, он провёл их внутрь, прошёл в угол, вытащил длинный сундук и открыл его. Достав оттуда длинный меч, он протянул его Освеллу.       — Думаю, несправедливо, что только у Эртура есть красивый меч — ты не находишь, Оз? — поддразнил он.       Он смотрел, как Освелл с восхищением разглядывает клинок из валирийской стали — почти чёрный, тёмного металла. Этот он выбирал специально для Оза; рукоять и навершие ещё предстояло переделать, но почернелый меч для чёрного летучего мыша казался подходящим. Он снова потянулся в сундук и достал ещё один — для сира Герольда, сверкающий серебром, с рябью почти белого цвета; он знал, что Хайтауэры утратили свой валирийский клинок много лет назад.       — Добрые сиры, отныне пусть Королевская Гвардия носит клинки, достойные самих людей, — сказал Джей.       — Так и будет, мой король, с честью, — ответил сир Герольд, вертя меч в руках.       Джей снова запустил руку в сундук и достал ещё один — мерцающий, с красноватым отливом. Протянув его Джону, он увидел, что тот едва не прослезился.       — Мой король, я недостоин такой чести.       — Нет, Джон, достоин — за верность. Пусть знают, что она помнится и ценится, — сказал Джей, и Джон молча склонил голову.       Он задвинул сундук обратно и подошёл к другому, поменьше, достав оттуда три кинжала. Направившись к своей Королевской Гвардии, он вручил каждому по одному — кинжалы были совершенно одинаковы, без какого-либо украшения. Поначалу Джей думал, что их попросту не доделали, но, осмотрев внимательнее, убедился: это не так. Семь кинжалов — и Джей не мог поверить, что совпадение здесь случайное. Королевская Гвардия должна была получить эти кинжалы, и отныне каждый из них будет носить по одному.       — Семь кинжалов, добрые сиры, все равные, все одинаковые — по одному для каждого члена Королевской Гвардии, и передавать преемнику, когда придёт время, — сказал Джей, и все трое рыцарей молча кивнули.       Он уже собирался уходить, но прихватил два более коротких и тонких меча, которые отложил заранее: отныне его мать и тётка тоже будут вооружены. Никогда больше ни один член его дома не будет отнят у него — если в силах Джея было это предотвратить. Перед уходом он кивком задержал Эртура, велев остальным ждать в комнате матери.       Он прошёл к тому углу, где хранились доспехи, и наблюдал, как загорелись глаза у Эртура. Осмотрев всё внимательнее, он обнаружил не два, а три полных доспеха, а также несколько небольших предметов — нагрудник и наплечники. Их можно было включить в снаряжение Королевской Гвардии, а может, и в доспехи Джона. Но этот третий комплект предназначался лишь одному человеку.       Доспехи отливали лиловым; по нагруднику шли пятна и полосы белого, похожие на падающие звёзды. Он видел почти благоговейное выражение на лице Эртура и почти чувствовал его нетерпение, когда предложил прикоснуться.       — Дать тебе меч, равный по красоте тому, что у тебя есть, я не смог, но, быть может, это послужит достойной заменой.       — Я не могу, Джей, это должно принадлежать сиру Герольду — он лорд-командующий, — покачал головой Эртур.       — Это должно принадлежать человеку, который меня воспитал, — моему отцу во всём, кроме имени, — сказал Джей с улыбкой.       Убедить Эртура согласиться заняло немало времени; в конце концов Джею пришлось позвать сира Герольда обратно в комнату, и Белый Бык со всей простотой указал, что доспехи в любом случае подойдут только Эртуру. Лишь тогда тот принял их, и Джей наконец был доволен — доспехи были предназначены Эртуру, вне зависимости от его собственных чувств к этому человеку, и это была чистая правда: он это видел.       Возвращаясь в большую комнату, Джей нёс два тонких меча. Тёмной Сестрой они не были — но Дени будет носить свой, надевать доспехи, ездить на драконе, и если это не напомнит людям Висенью, то и ладно. Мать будет рада мечу — много раз за эти годы она рассказывала ему о схватках с его дядей Бендженом, и Эртур обучил её хорошо.       Вместе с остальным оружием у них будет полностью вооружённая Королевская Гвардия; часть клинков можно было использовать как дары или для привлечения союзников — валирийская сталь дорогого стоит. Другими он мог вооружить наиболее способных из своих людей — и тех, кто уже служил ему, и тех, кого он скоро примет. Раздав мечи явно обрадованным тётке и матери, он изложил свои планы на встречи в Бравосе.       Эртур.       Почти три дня прошло, прежде чем их пригласили на встречу с банкирами; сдавать оружие в большом приёмном зале было невыносимо тяжело. Хотя Железный Банк формально оставался нейтральным в конфликтах, если его специально не вовлекали, ему и Герольду всё равно казалось неправильным стоять без оружия рядом с королём. Джей же отнёсся к этому спокойно и даже шутил — к немалому раздражению Эртура; теперь, стоя за спиной своего короля и в любой момент готовый схватить его и вытащить вон, он задавался вопросом, не глупец ли он.       Принимая во внимание, сколько дел они собирались передать банкирам, олень рисковал куда больше, чем дракон. Богатства, которые Джею удалось собрать, были просто ошеломляющими; вздумай они ещё и продавать оружие — одни только боги знали бы, сколько это всё стоило. Наконец, после того как прошла целая вечность, банкиры вошли в комнату: трое неприметных невзрачных людей, в чьих руках была судьба миллионов.       — Добро пожаловать, Джейхейрис Таргариен. Чем Железный Банк может быть полезен?       — Ваша осведомлённость и впрямь столь хороша, как я слышал, однако вы меня опередили.       — Ах, прошу простить мою невежливость. Меня зовут Тихо Несторис, это — Нохо Дийммитис, а мой третий спутник предпочитает остаться безымянным, — сказал Тихо, указывая на тощего угрюмого человека и толстого, почти добродушного с виду.       — Как вам угодно, Тихо, — сказал Джей, и худощавый мужчина кивнул.       — Для начала я хотел бы узнать сумму и состав счёта моей семьи, — сказал Джей, чем удивил Эртура.       — Разумеется, Ваша Милость, — произнёс Тихо, принимая от Нохо гроссбух. — В общей сложности это составляет девятьсот семьдесят две тысячи пятьдесят золотых драконов. Помимо этого, имеется семейное хранилище, содержащее некоторые личные предметы.       Эртур едва не ахнул вслух. Рейегар никогда об этом не упоминал, Железный Банк — тоже; будь у них доступ к этим деньгам с самого начала, возможно, они смогли бы вернуть трон куда раньше. Герольд был согласен и, судя по всему, был этим весьма недоволен.       — Почему нам не сообщили об этом, когда несколько лет назад мы встречались с вашим представителем?       — Доступ имеет лишь законный наследник, и только лично, сир Герольд, — ответил Тихо с самодовольной улыбкой.       — Что насчёт пакта льда и огня? — спросил Джей, и Эртур снова опешил.       — Я не знал, что условия уже выполнены, — сказал Тихо с недоумением.       — Неужели? Разве не было обещано открыть доступ после брака между домами Таргариенов и Старков?       — Именно так, Ваша Милость. Принцесса дома Таргариенов должна была выйти замуж за мужчину из дома Старков, и тогда пакт считался бы исполненным — чего, насколько мне известно, не произошло, — произнёс Тихо с лёгкой насмешкой.       — И на каком же языке был подписан пакт, Тихо Несторис?       — На валирийском, разумеется, Ваша Милость.       — Прошу прощения, если я ошибаюсь, но разве слово, обозначающее принца или принцессу по-валирийски, не dārilaros?       Эртур наблюдал, как до банкира начало доходить: Джей был прав — это слово не имело рода. Он с удовольствием смотрел, как трое банкиров совещаются, а затем поворачиваются к Джею.       — Похоже, мы ошиблись, Ваша Милость. Однако имеется оговорка: по всей видимости, для исполнения пакта требуется, чтобы правящий король или королева объявили его завершённым — а вы пока...       — Король без трона, — закончил Джей за него.       — Именно. Хотя мы нисколько не сомневаемся, что это лишь временное положение. Поэтому мы готовы обсудить детали, не открывая пока доступ к средствам, — полагаю, вы понимаете почему.       — Понимаю. Тогда приступим.       — Как вам угодно. Счёт был разбит на три части, каждая со своими условиями распределения: одна треть — на подготовку замков, поместий и земель к будущему; одна треть — на зиму; одна треть — поровну между лордами.       — И общая сумма? — спросил Джей, и Эртур снова увидел, как Нохо передаёт Тихо гроссбух.       — Три миллиона двести тысяч, Ваша Милость.       Джей улыбнулся — и Эртур понимал почему. Такие деньги преобразили бы Север, а учитывая, к чему Джей готовился, это было именно то, что нужно: война опустошает, но мир после неё обходится дорого. Одним этим решением одно из семи королевств оказывалось под надёжной защитой — и одно это уже было немалым благом.       — Отлично. Тогда перейдём к сути, господа, если вы не против.       — Конечно, Ваша Милость, мы вас слушаем, — сказал Тихо с улыбкой.       — Сколько корона должна Железному Банку?       — Один миллион шестьсот семьдесят пять тысяч золотых драконов, Ваша Милость.       — И какую часть этого долга Баратеоны выплатили?       — Мы получаем лишь процентные платежи, Ваша Милость; сам долг только растёт, — сказал Тихо, и его раздражение было очевидным.       — Понятно. А каково было Железному Банку иметь дело с моим домом?       — Превосходно, Ваша Милость; дом Таргариенов всегда пользовался большим уважением у Железного Банка, — снова улыбнулся Тихо.       — Если не ошибаюсь, у вас есть частная пристань?       — Так и есть, Ваша Милость.       — Отлично. Я хотел бы сделать вклад в ваш банк, — сказал Джей с улыбкой.       — Насколько крупный? — спросил толстый безымянный, впервые подав голос.       — Весомый, я бы сказал. Вы согласны, сир Эртур?       — Согласен, Ваша Милость, — сказал Эртур с улыбкой, пока банкиры смотрели на них жадными глазами.       Дени.       Ей было скучно на корабле. Смотреть за драконами тоже стало скучно — хотя она всё равно это делала. Лианна слегла после дурного сна прошлой ночью и почти не спала; поутру она была совсем измотана и в конце концов согласилась вернуться в комнату, а Дени осталась не у дел: драконы тоже спали, сир Освелл не позволял ей спарринговать на корабле, а Сиракс улетела вскоре после того, как ушёл Джей.       Ей хотелось быть частью всего происходящего, делать больше, и Джей обещал ей это — что скоро она будет играть ключевую роль в возвращении их трона. Но, сидя без дела, она не могла отделаться от мысли, что племянник просто говорит ей то, что она хочет услышать, и что на самом деле её роль — не более чем присматривать за всеми, пока Джей занимается королевскими делами.       — Вы в порядке, принцесса? — спросил Освелл.       — Да, сир Освелл, — ответила она грустно.       — Позволите говорить откровенно, принцесса?       — Конечно, сир, — сказала Дени, с любопытством глядя на него: Освелл был не из болтливых.       — Вы тревожитесь напрасно, принцесса. Мысли, что вас одолевают, — они неверны.       — Я... я не понимаю, о чём вы, сир, — пробормотала Дени.       — Вам кажется, что вы не важны, что вас не уважают, что король вас не ценит.       Дени опешила — откуда он знает? Неужели всё так явно написано у неё на лице? Она смотрела на пожилого рыцаря, опустившегося напротив неё.       — Я знаю, как это чувствуется. Каждый из нас переживал нечто подобное — особенно с королём. Когда он уходил один, каждый из нас думал то же самое: Эртур, Герольд, Джон и я сам — все мы думали: если он не посвящает нас в свои планы, значит ли это, что мы вообще не нужны?       — Но вы нужны ему, сир, все вы — вы его рыцари, его Королевская Гвардия. Я же просто его тётка.       — Вы — принцесса Дейенерис Бурерождённая из дома Таргариенов, и вскоре станете первой за более чем столетие женщиной-наездницей дракона. Вы думаете, король видит в вас просто свою тётку?       Дени улыбнулась и покачала головой. Пожалуй, Освелл был прав — она важна, хотя бы уже потому, что связана с Элланис.       — Поговорите с ним, когда он вернётся, принцесса. Скажите, что у вас на душе. Вы знаете короля — разве он похож на человека, который не станет слушать, который не попытается всё объяснить, если его попросить?       — Нет, сир, не похож. Благодарю вас, — сказала Дени, и рыцарь улыбнулся, когда она встала и вышла на палубу.       Когда Джей вернулся, она подошла поговорить с ним, но он попросил подождать — нужно было перевести корабль к частной пристани, а как только это будет сделано, он будет свободен. Разочарованная, она всё же согласилась. Удивительно было наблюдать за реакцией людей, поднявшихся на борт, когда они причалили к частной пристани: один из них — высокий тощий человек — едва не потерял сознание, увидев количество золота.       — Нам нужно больше людей. Нохо, вы слышите? Организуйте больше людей — это надо перенести в хранилища как можно скорее, — говорил другой, поднимая золотой слиток и жадно его разглядывая.       — Золото несложно оценить, Тихо, однако есть кое-что ещё — и здесь Железный Банк может помочь и заработать куда большую комиссию, — сказал Джей, и человек по имени Тихо улыбнулся.       Она смотрела, как племянник подвёл того к одному из мешков и вытащил несколько самоцветов и украшений. Если при виде золотых слитков взгляд банкира был жадным, то при виде камней он и вовсе стал ненасытным.       — Нам понадобится помощь Железного Банка с продажей части этого на аукционе — разумеется, за комиссионные, — сказал Джей.       — Разумеется. Какие комиссионные? — спросил Тихо, зажав в горсти сверкающие изумруды.       — Десять процентов. Знаю, обычно вы берёте пять, но времена нынче необычные, не так ли?       — Именно так. Вы весьма щедры, Ваша Милость. Уверен, наше сотрудничество с новым королём Вестероса окажется весьма прибыльным.       Пока прибывали люди и начиналась разгрузка, Джей повернулся к Джону, составлявшему список всего вывозимого; другой банкир, Нохо, стоял рядом и вёл свой собственный. Джей кивнул ей и направился к выходу, и она последовала за ним. Идя по коридору к его комнате, она нервничала — даже после разговора с Освеллом. В отличие от Визериса, Джей был её настоящим королём; что бы он ни решил, она будет следовать за ним. Но она надеялась, что Освелл оказался прав.       — Как они сюда попали, Дени? — удивлённо сказал Джей, когда увидел драконов в своей комнате.       — Я... твоя мать устала, Джей, вот я и подумала, что пусть побудут у тебя, — ответила она, и он улыбнулся, когда Бранкардикс радостно зачирикал при виде хозяина.       Элланис тоже чирикнула, хотя Рейгон мирно спал в углу, растянувшись на полу. Дени присела на кровать, пока Джей устраивался у письменного стола — Бранкардикс вскарабкался к нему на колени.       — Что случилось, Дени? — спросил он, слегка улыбнувшись.       — Я... я чувствую себя такой бесполезной. Я ничего не делаю, только смотрю за драконами. Я хочу делать больше, Джей.       — Знаю. Но, пожалуй, смотреть за драконами — это самое важное из всего, что любой из нас может сделать, Дени. — Она попыталась возразить, но Джей поднял руку. — Это пока. Клянусь, у тебя будет много другого — это не всё, что тебе предстоит. — Он улыбнулся ей.       — Я... просто когда, Джей? — нетерпеливо спросила она и едва не вскочила со злостью, когда племянник засмеялся.       — Ты так выросла, тётушка, — той пугливой девочки больше нет. Когда я смотрю на тебя, я вижу перед собой дракона, — сказал Джей, и она расцвела от гордости, прежде чем он продолжил.       — Всё, что мы делаем, — по крайней мере пока — часть плана, в котором мы лишь исполнители, Дени. Его нужно соблюдать, ему нужно давать разворачиваться так, как надо, — иначе мы провалимся. А если это случится, жизнями дело не ограничится.       — Когда же начнётся моя часть? — спросила она, уже скорее с любопытством, чем с раздражением.       — На самой следующей остановке, тётушка. Сможешь подождать до тех пор?       — Смогу, мой король, — решительно ответила Дени.       — Для тебя я всегда просто Джей. Мы семья, Дени, — теперь и всегда.       Джон Коннингтон.       Им понадобилась почти неделя, чтобы переписать и перенести сундуки и мешки с корабля в хранилища; король оставил часть вещей для себя и своей семьи, остальное отправилось прямиком к банкирам. В итоге одного только золота набралось на невероятную сумму — одиннадцать миллионов семьсот семьдесят две тысячи золотых драконов, если переводить. Банкиры ликовали, а когда король сообщил, что они получат шестьсот тысяч только за ведение счёта, Джон едва не расхохотался, видя их изумление.       Ювелирные украшения по консервативным оценкам тянули чуть больше пяти миллионов, — это означало, что с одной лишь этой сделки Железный Банк получал свыше миллиона золотых драконов. Что и он, и Герольд оспорили у короля.       — Ваша Милость, они бы приняли куда меньше, — сказал Герольд.       — Да, Герольд, но Железный Банк — это именно те люди, которых нужно иметь на своей стороне, а не против себя.       — Это я понимаю, мой король, но вы отдали им немало, — сказал Джон.       — Джон, нам предстоит выступить против Тайвина Ланнистера. Что произошло бы, если бы он, к примеру, сговорился с Железным Банком — кого бы те прислали по нашу душу?       — Не знаю, мой король. Если уже после нашего возвращения в Вестерос — возможно, Золотые Мечи, — сказал Джон.       — Золотых Мечей я не боюсь, Джон. По ночам меня беспокоят Безликие.       — Да, Ваша Милость, понимаю почему. Но можем ли мы доверять этим банкирам — вдруг они всё равно встанут на сторону Тайвина? — спросил Герольд.       — Сомневаюсь, Герольд. Я собираюсь сделать им предложение, от которого нельзя отказаться, — сказал король с улыбкой.*       То, что случилось дальше, заставило их обоих с Герольдом улыбнуться: король согласился выплатить долг Железному Банку, позволил продолжить взимать причитающиеся проценты, но пообещал полное погашение. Банкиры были в восторге, а подписанный немедленно договор вышел настоящим произведением искусства — одним ударом им удалось полностью вывести банк из игры, оставив Тайвина и Роберта в Вестеросе один на один.       Теперь они с Герольдом направились в таверну на встречу с Пауком. Герольд виделся с ним после восстания, он — нет, и встречайся он с этим человеком на своих условиях, всё закончилось бы клинком в груди у Паука. Но он прибыл сюда по поручению короля, а раз тот сказал, что Паук им нужен, Джону оставалось скрепя сердце принять это. Войдя в таверну, они увидели его сразу: обычные маскировки были отброшены — здесь, в Браавосе, шпионов из Вестероса было слишком легко заметить.       Он последовал за Герольдом к столу, оба сели. Подошла служанка, они заказали выпить, а Паук всё это время пристально смотрел на него. Трое молчали, пока не принесли напитки, и лишь после того, как служанка ушла, заговорили.       — Лорд Коннингтон, какая радость. Рад видеть, что слухи о вашей гибели оказались преувеличены.       — Ха, значит, они считают меня мёртвым, Паук? — спросил Джон.       — Да, мой лорд, именно так. Я ожидал увидеть рядом с тобой кого-то другого, Герольд. Или я ошибаюсь?       — Нет, Варис, — сказал Герольд, опрокидывая кружку. — Идём, нам ещё добираться.       — А, значит, не здесь. Приятно видеть осторожность в молодых, — произнёс Варис с усмешкой.       Шагая по улицам, никто из них не проронил ни слова. Джон был удивлён, увидев, что Варис выглядит по-настоящему взволнованным — чего он, пожалуй, прежде никогда не замечал на лице Паука. Обычно тот тщательно скрывал свои чувства или прятал их за наигранной искренностью и насмешливым смехом. Но на этот раз казалось, что он и впрямь с нетерпением ждёт предстоящего. Быть может, король всё же был прав.       Когда они добрались до корабля, Варис рядом ахнул — так же, как сам Джон при первом взгляде на «Скорбь Дракона». Он ожидал, что евнух что-то скажет, но тот промолчал. Они прошли по сходням на борт, где их уже ждали Лакоэс и Калорс — кивнули и повели вниз к королю. Наконец они достигли двери и вошли: король ждал их, дракон сидел у него на коленях, Сиракс покоилась на плече.       Варис.       Он прибыл накануне и провёл ночь в беспокойном сне. Дела в королевстве обстояли хуже, чем когда-либо: уровень долгов и расточительства, до которого довёл его нынешний король, не поддавался осмыслению. С каждым днём Ланнистеры прибирали к рукам всё больше, а Джон Аррен проявлял преступную халатность, позволяя им набирать такую власть. Королева и её брат не прекращали своей связи, а их отпрыски стояли следующими в очереди на трон — и никто из них, кроме девочки, не годился в правители, которых королевство ждало.       Младший мальчик был слишком мягким, слишком послушным, и хотя в каком-то смысле это было неплохо, беда состояла в том, что слушался бы он не Вариса и не других советников — нет, он внимал бы своему деду, а этого нельзя было допустить. Что до старшего — взойди этот мальчик на трон, это был бы Эйерис в худшем своём обличье. И потому Варис с нетерпением хотел составить суждение о Таргариене, ради встречи с которым прибыл сюда. Глядя теперь на мальчика перед собой, он почти не сомневался: с его помощью или без неё королевство вновь окажется под властью драконов — в самом буквальном смысле.       Увидеть корабль в доках было потрясением. Увидеть драконов, возвращённых к жизни, — у него не нашлось бы слов, чтобы описать то, что он ощутил. Поэтому он сосредоточился на остальных в комнате. Сир Эртур стоял позади короля — Рассвет обнажён и готов к делу. Сир Освелл стоял у двери позади него — послание было недвусмысленным. Увидеть же и королеву Лианну, и принцессу Дейенерис оказалось для него приятной неожиданностью: обе женщины занимали почётное место по обе стороны от короля.       — Лорд Варис, прошу садитесь — нам многое нужно обсудить, — произнёс король твёрдым и ровным голосом.       — Благодарю вас, Ваша Милость, за эту возможность.       — Благодарить вам следует судьбу, Паук, — горько сказала Лианна. — Будь это в моей власти, вы бы ответили за то, что сотворили в Харренхолле.       Он хотел было заговорить, поведать правду о случившемся, но король лишь поднял руку, затем положил её на руку матери, успокаивая ту. Принцесса же смотрела на него в упор, и под этим взглядом он почувствовал, как немного поник.       — Я знаю правду о Харренхолле, лорд Варис. Знаю, что вы сделали, и благодарен вам за это, — сказал король, и по комнате пронёсся изумлённый вздох — в том числе, к его собственному удивлению, и его собственный.       — Мой король? — растерянно спросил Герольд.       — Лорд Варис узнал правду о заговоре против моего отца и сделал так, чтобы Эйерис вмешался и пресёк его. Не так ли, мой лорд?       — Именно, Ваша Милость, хотя то, откуда вам это известно, для меня загадка.       — Достаточно того, что я знаю, не правда ли? Быть может, вы просветите остальных, мой лорд.       — Конечно, Ваша Милость. Я знал, что принц намерен выступить против своего отца, однако знал также, что некоторые лорды затевают собственную игру. Поэтому, когда меня попросили поддержать принца Рейегара, правда об его измене была передана королю, — сказал Варис, и Лианна посмотрела на него, покачав головой.       — Значит, вы заранее донесли Эйерису — чтобы остановить этот заговор? — спросила Лианна.       — Да, Ваша Милость. Позволь заговору продолжиться — принца Рейегара казнили бы за измену, а мятежники получили бы свой предлог для восстания. Я не знал иного способа это остановить.       — Можно было рассказать Рейегару, — горько произнёс Джон Коннингтон.       — Да, мог, но принц Рейегар не доверял мне, мой лорд. Доверяй он мне — быть может, всё изменилось бы куда раньше, — сказал Варис, и в его голосе звучала нотка грусти.       — И мы должны поверить, что вам было не всё равно, что станет с Рейегаром? — спросила Лианна, по-прежнему с горечью.       — Нет, моя королева. Мне небезразлично королевство — так было всегда.       — Довольно. Я доверяю лорду Варису и прошу вас всех доверять ему — а если не можете, то доверяйте мне, — сказал король, и Варис с удовлетворением заметил кивки со всех сторон.       — Благодарю вас, мой король, — сказал Варис, когда король кивнул.       Следующие несколько минут прошли в разговоре о положении дел в королевстве, о Ланнистерах и Баратеонах, о том, как живётся народу под их властью — и Варис был доволен, что король поднял этот вопрос сам. Наконец, пройдясь по основному и составив общее представление о происходящем, он наблюдал, как король потянулся к ящику стола и достал лист бумаги.       — Лорд Варис, мне нужно знать, насколько верны своему слову каждый из Верховных лордов, кого из них можно склонить на нашу сторону и каким образом. Думаете, вы сможете помочь? — спросил король, и Варис заметил, как Джон Коннингтон взглянул на него — а тот улыбнулся в ответ.       — Могу, Ваша Милость.       — Хорошо. Начнём с Дорна.       Они говорили несколько часов — беседу прерывал поданный обед, который он ел с благодарностью, и несколько лучших вин из всех, что ему доводилось пробовать, которые он пил умеренно. Варис обнаружил, что доволен вопросами, которые задавал король: тот не раскрывал своих будущих планов, однако у молодого человека, по всей видимости, их было немало. Это подтвердилось, когда король рассказал о Железном Банке и вкладах, которые там разместил.       Варис был потрясён. С такими богатствами можно изменить королевство к лучшему бесповоротно, воплотить то, что прежде казалось немыслимым, — и принцесса, судя по всему, питала к этому особый интерес. Он ожидал планов вторжения, сражений, тайной войны — вместо этого большую часть времени они говорили о том, что будет после, о том, как лучше помочь тем, кто нуждается более всего.       — Я бы хотел, чтобы это случилось раньше, чтобы мы могли начать улучшать положение прямо сейчас, мой лорд. Но то, что нам предстоит сделать, должно произойти в определённое время — рисковать сейчас значит поставить всё под угрозу, а я не могу поступить так по совести.       — Я понимаю, Ваша Милость. Могу ли я спросить, когда вы будете готовы?       — Три года, лорд Варис. Через три года вы увидите этот корабль в доках Королевской Гавани. Когда это случится, я буду искать встречи. Есть ли у вас место, где мы могли бы встретиться незаметно?       — Есть, Ваша Милость. У Чатайи.       — В борделе? Вы хотите встретить короля в борделе? — возмущённо произнёс сир Герольд.       — Это безопасное место, сир Герольд. Мы с этой дамой давно знакомы, а путешественник, прибывший из-за моря, там не покажется лишним.       — Что ж, лорд Варис, до встречи. Если мне понадобится связаться с вами раньше, уверен, ваши пташки смогут доставить весточку из Эссоса?       — Разумеется, Ваша Милость. Мои пташки полетят, стоит вам пожелать.       — Тогда желаю вам безопасного пути, мой лорд.       — Как и я вам, Ваша Милость, — сказал Варис, вставая.       — Да, ещё одно, лорд Варис. Если вы надумаете нас предать — вы знаете слова нашего дома.       — Пламя и Кровь, Ваша Милость.       — Пламя и Кровь, лорд Варис, — произнёс король, поглаживая почти мурлычущего дракона.       Он сглотнул, увидев выражение лица короля. Последние слова были не предупреждением, а обещанием — он понял это сразу, — и не сомневался: предай он короля, это станет его концом. Но королю незачем было опасаться. Он узнал всё, что ему было нужно: королевство в руках этого короля будет лучше, чем когда-либо прежде. Он улыбался, сходя с корабля. Три года — не такой уж долгий срок, хотя оставаться в стороне и позволять событиям идти своим чередом будет нелегко. В конечном счёте оно того стоит. Пламя и Кровь идут на Вестерос — о, как бы затрепетали львы и олени, знай они об этом.       Джей.       В ночь, когда Варис уехал, они говорили о встрече. Сир Герольд, хотя и присутствовавший при всём, считал, что тому доверять не следует; Эртур был иного мнения. Его мать и Дени таили обиду на евнуха — рассказы о том, как он нашёптывал на ухо её отцу, и его поступки в Харренхолле не позволяли им принять его честное слово. Освелл, как обычно, держал мысли при себе. Лишь Джон Коннингтон встал на защиту этого человека — к удивлению всех, кроме самого Джея.       — Евнух говорит правду, ему можно доверять, — сказал Джон Коннингтон.       — Как ты можешь так говорить, Джон? Ты знаешь его не хуже меня — он змей, — сказал Герольд.       — Да, змей, Герольд. Но то, что он говорил о домах, — я слышал это прежде, — сказал Джон.       — Откуда? — спросила его мать.       — От меня, матушка.       — Да, мы с его милостью обсуждали это, когда я впервые прибыл в Лис. У меня были свои соображения, у его милости — иные. То, что сейчас сказал Варис, подтвердило правоту его милости, — сказал Джон.       — Но как это что-то доказывает? Может, ему просто повезло. Или вам. Прошу прощения, Ваша Милость, — сказал Герольд.       — Джон, что я говорил тебе, когда мы беседовали?       — Что однажды мы встретим кого-то, кто с вами полностью согласится, — те же самые мысли прозвучат теми же самыми словами, Ваша Милость, — сказал Джон с улыбкой.       — Да. Я понимаю, сир Герольд, что это трудно принять — эти сны или видения, как угодно их называть. Но они ещё ни разу не завели нас не туда.       — Конечно, Ваша Милость, — кивнул сир Герольд.       — Что теперь, мой король? — спросил Эртур.       — Нам нужна армия. Наших людей и драконов будет недостаточно. На месте можно будет заключить союзы, но нам нужно больше людей — на всякий случай, — сказал Джей.       — Как насчёт Золотых Мечей? У них двадцать тысяч бойцов плюс слоны. Золото у нас теперь есть. Они вместе с Ротой Дракона — нам почти хватило бы своих сил, — сказал Освелл с дальнего конца комнаты.       — Я не могу явиться в Вестерос во главе Золотых Мечей, Оз. Меня сразу назовут Блэкфайром. Нам нужна законность, а не вопросы, — сказал Джей, и Джон с Герольдом кивнули.       — Можно отправиться на Север. Нед встанет на нашу сторону, — сказала его мать.       — Нет, матушка, не встанет. Не пока Роберт на троне.       — Это мой брат, Джей. Конечно, он поддержит нас, — возмущённо сказала мать.       Джей грустно вздохнул. Он не хотел рассказывать эту историю — когда Кровавый Ворон показал ему то видение, он хотел лишь одного: забыть его. Видеть жизнь, которую ты почти прожил, — жизнь, полную боли и страданий, закончившуюся крахом. Нет, меньше всего ему хотелось говорить об этом. Но было необходимо.       — Это не та жизнь, которой я должен был жить. Никто из нас, — начал Джей и поднял руку, когда Эртур приготовился заговорить. — Я знаю, что ты хочешь сказать, Эртур, но я говорю не о том, что было бы, выиграй мой отец. Я говорю о том, что должно было произойти, когда он проиграл.       — Я должен был родиться позже. Почему этого не случилось — не знаю: то ли боги постарались, то ли что-то иное. Но я должен был появиться на свет двумя месяцами позже.       — Ты пришёл раньше срока. Мы так боялись. Когда пришли вести, мы бежали в Лис и инсценировали свою гибель, — сказала его мать, прикрыв рот рукой.       — Я знаю, матушка, знаю. Если бы я родился позже, всё пошло бы иначе. Я... я не хочу рассказывать тебе это, но расскажу, если нужно.       — Пожалуйста, Джей, нам нужно знать, — сказала его мать, и он кивнул, прежде чем продолжить.       — Роды... они были тяжёлыми, матушка. Тяжёлыми для тебя. Мейстер так и не добрался. Повитуха была неопытной. Я не знаю подробностей, но... ты умерла, матушка, — сказал Джей и крепко обнял её, прижав к себе.       Он держал её так несколько мгновений, сдерживая слёзы как мог. Мать держалась так стойко, как только могла, и тоже не дала слезам пролиться. Он снова и снова шептал ей на ухо: «Я здесь, матушка, мы здесь». Взяв себя в руки, повернулся и заговорил снова.       — Мой дядя прибыл как раз в тот момент, когда я родился — он и шестеро его людей. Они сошлись с тобой, Эртур, с тобой, Герольд, и с тобой, Оз. Закрою глаза — и вижу, как вы падаете: сначала Герольд, потом ты, Оз. Эртур убил четверых, ранил пятого и схватился с моим дядей — прежде чем упасть.       — Нед не мог победить Эртура, Джей. Это невозможно, — сказала его мать, хватаясь хоть за что-то.       — Он его и не победил. С Эртуром расправился Хоуленд Рид — заколол того в спину прежде, чем он успел срубить моего дядю, — сказал Джей, и его мать ахнула.       — Хоуленд, — тихо произнесла она.       — Мой король, как это возможно? Быть может, это лишь сон? — спросил Герольд.       — Хотел бы я, Герольд, честное слово. Но этот сон пришёл оттуда же, откуда и все остальные. Если один ложен — лживы все.       — Воистину, мой король, — согласился Герольд.       — Но если Нед был там, он наверняка взял тебя на воспитание? Он не отдал бы тебя Роберту? — голос матери дрожал.       — Взял. Вырастил меня как своего бастарда — чтобы защитить от клинков, которые непременно пришли бы, — сказал Джей под сердитый гул голосов, поднявшийся вокруг.       — Он воспитал законного короля бастардом!       — Какова наглость — сделать такое!       Джей не слушал их, зная, что дальше голоса поднимутся ещё громче.       — В каком-то смысле мне везло: я жил в Винтерфелле, получил образование, со мной обращались достаточно хорошо. Хотя стыд ощущал не мой дядя, а я один. В конце концов стало ясно: мне там нет места, нет будущего. И я сделал то, что было единственным выходом для бастарда, желающего вернуть себе честь, — сказал Джей, и на этот раз слёзы матери всё же пролились.       — Ты вступил в Дозор. Он позволил тебе вступить в Дозор. Мой сын — в том месте. Как он мог.       — Не знаю, матушка. Я думал об этом, и единственное объяснение, которое нахожу, — он хотел защитить права Роберта. Защитить своего друга.       — Ваша Милость, что ещё случилось в той жизни? Со мной, с принцессой? — спросил Джон Коннингтон.       — Не знаю, Джон. Это не так работает. Мне показывают разное: одно подробнее, другое вскользь, одно целиком, другое лишь осколками. Всё, что я знаю: я упал в замке у Стены изо льда. Лежал в снегу, пока кровь покидала моё тело.       — Но если эта жизнь иная, разве это не значит, что и твой дядя тоже иной? — спросила Дени.       — Конечно. То, что было тогда, не значит, что Нед не помог бы сейчас, Джей, — добавила Лианна.       — Я не знаю всего, матушка. Знаю лишь одно: если мы пойдём к дяде сейчас — потерпим неудачу. Почему — не уверен. Но я видел волчьи знамёна рядом с нашими драконьими. Значит, Север когда-нибудь выступит вместе с нами. Пока же — ждём.       Мать кивнула, и Джей улыбнулся ей, прежде чем обернуться и пристально посмотреть на Дени — та почти поёжилась под его взглядом.       — Ты хотела больше участвовать в делах, Дени? Вот здесь всё и начинается.       — Я не понимаю, Джей.       — Туда, куда мы отправляемся, нашу армию приведёшь ты.       — Куда мы едем? — спросила она.       — В Астапор.