Глава 15. Астапор.

      Тирош, 295 г. П.З.       Дени.       Она волновалась. Хотя Дени сама сказала Джею, что хочет этого, с приближением к цели нервы давали о себе знать всё сильнее. Справится ли она? А вдруг что-то пойдёт не так? Нет — Джей сказал ей, что она дракон, и она не позволит сомнениям собой управлять. Скоро они доберутся до Астапора, но сегодня им предстояло остановиться в Тироше — встретиться с командирами Компании Дракона. Нужно было поговорить с Сиром Ричардом и остальными, рассказать о своих планах. Большинство людей в Компании ни разу не говорили с ней или Джеем напрямую — все дела вели Сир Герольд и Сир Освелл.       Но их планы вот-вот изменятся, и изменятся коренным образом. То, что Джей задумал для Астапора, могло принести им огромную пользу — иметь собственный город было куда выгоднее, чем держать базу в Тироше. При условии, конечно, что Дени сыграет свою роль должным образом. Когда Джей объяснил, в чём она заключается, смелость замысла потрясла её; а когда он добавил, что именно так она и поступила в прошлой жизни, она не поверила ему.       «Ты говоришь, что я пришла туда и забрала Безупречных, не имея за душой ни монеты?»       «Да, ты дракон, Дени. Ты всегда была драконом — в этой жизни и в любой другой.»       Она улыбнулась, вспоминая тот разговор, хотя её до сих пор задевало, что племянник не давал ей почти никаких подробностей: держись как королева, притворяйся, что не понимаешь валирийского, предложи своего дракона в обмен на всех Безупречных. Последнее требование вызвало настоящую бурю — среди Королевской Гвардии, и между ней с Джеем в том числе. Отдать Эллэнис? Никогда. Сама мысль об этом разрывала сердце. Она уже готова была разразиться гневной тирадой, но племянник лишь улыбнулся и обратился к остальным.       «Видите? Я же говорил — она дракон.»       «Да, я дракон, и нет никаких шансов, что я отдам Эллэнис.»       «Zaldrīzes buzdari iksos daor», — сказал Джей с улыбкой.       «Zaldrīzes buzdari iksos daor», — повторила она со смехом, поняв наконец, что именно задумал её племянник.       В конце концов им удалось убедить остальных, и теперь они были почти готовы приступить к делу — лишь краткая остановка на день-другой, а потом в путь. Она подошла к Эллэнис: синяя драконица выросла и теперь была слишком велика, чтобы лежать у неё на коленях — такой вес Дени было уже не вынести. Аппетит драконицы тоже разыгрался, и это стало ещё одной причиной для остановки в Тироше. Рыбы и мяса у них было в достатке, запасы не иссякали, но Джей сказал, что драконы хотят охотиться.       Его связь с ними была иной, чем у Дени, — но стоило ему произнести это, как она почувствовала: Эллэнис согласна. Драконица была немного крупнее большой собаки, но скоро вырастет куда больше; им нужна свобода, сказал Джей. Поэтому нынешний день должен был стать первым испытанием — посмотреть, как они действуют сообща на охоте, пусть даже и под присмотром. Дени гладила драконицу по шее, когда в дверь постучали, и она пошла открывать.       — Принцесса, мы вот-вот причалим, — сказала Лакоэс, улыбаясь ей.       — Хорошо. Пойду с тобой на палубу — посмотрим на лагерь с борта, — ответила Дени, чувствуя, как сердце забилось чаще от широкой улыбки блондинки.       Убедившись, что Эллэнис дремлет, она взяла меч и опоясалась перевязью. Джей настаивал, чтобы она носила лёгкий клинок с собой всякий раз, когда выходит из каюты. Он говорил, что так она привыкнет к его весу — и вскоре убедилась, что он прав. Теперь без «Зуба Дракона» на поясе она чувствовала себя почти голой.       Она пошла за Лакоэс по трапу и постаралась не смотреть на то, как покачивается зад блондинки в обтягивающих штанах. За время плавания Дени обнаружила, что остроумие Лакоэс, её озорство притягивают её к этой девушке — порой она ловила себя на улыбке при взгляде на неё или на мыслях о ней в её отсутствие. По ночам ей снились странные сны, в которых они с блондинкой делили постель; она хотела прикоснуться к ней, хотела увидеть её без одежды — и просыпалась в жару.       Встряхнув головой, она вышла на палубу. Племянник стоял там вместе с матерью, Королевской Гвардией и Джоном Коннингтоном; рядом — Калорс, за спиной которого был закреплён огромный топор из валирийской стали. Она подошла к племяннику, тот встретил её широкой улыбкой и указал на что-то вдали. Посмотрев в ту сторону, она увидела лагерь — он оказался куда больше, чем она ожидала. Высоко над ним реял флаг Компании, и трёхголовый дракон, свободно парящий в небе, наполнил её гордостью.       Сир Ричард.       Когда неделю назад к нему прилетел орёл, Ричард ожидал получить очередное задание или, быть может, предупреждение — как король узнавал то, что узнавал, оставалось для него загадкой, но порой эти сведения были поистине бесценны. Предупреждение о засаде или весть о предательстве, а иногда — конкретные инструкции, позволявшие выполнить контракт с ничтожными потерями. Но на этот раз орёл принёс совсем иные новости: наконец-то ему предстоит встретиться с королём и принцессой, с сыном и сестрой Рейегара.       Узнать, что Лианна и Сир Эртур тоже с ними, было почти невыносимо — так долго он мечтал повидать старого друга и королеву Рейегара. Часть людей из Компании уже побывала в Лисе, чтобы встретиться с королём, но только не он — всегда слишком занятый службой. Впрочем, была и другая причина: он хотел сделать это тогда, когда время придёт само, когда король позовёт его. Теперь, глядя, как корабль приближается к берегу, он видел его, стоящего на палубе; рядом принцесса — серебряные волосы выдавали её сразу, — и впервые за многие годы сердце Ричарда забилось так же сильно, как в давно минувшие времена.       Сам корабль был ни на что не похож из виденного им прежде — ни одно судно на воде не шло с ним в сравнение. Крупнее, лучше построенное, грандиознее даже личных кораблей Морского Владыки Браавоса, оно подавляло все прочие суда в порту. Когда корабль наконец причалил, Ричард не мог дождаться, когда поднимется на борт. Послание было ясным: встречайтесь в доках, поднимайтесь на борт — нам есть о чём поговорить. Наконец он взошёл по сходням.       — Мой король, моя принцесса, — произнёс он, опускаясь на одно колено.       — Встаньте, Сир Ричард, и будьте добро пожалованы. Рад наконец видеть вас, — сказал король, и Ричард услышал его: голос отца — ясный, чистый, несомненный.       Королю не было и двенадцати именин, однако он оказался крупнее, чем Ричард ожидал: ростом уже заставлял стоявших рядом принцессу и королеву казаться маленькими. До отца ему было ещё далеко, но судя по всему, ненадолго. Волосы у него были тёмно-коричневые, почти чёрные, падали чуть ниже шеи — не столь длинные, как у отца, — но в остальном, кроме цвета, совершенно такие же. Зато глаза едва не вышибли у Ричарда слезу: глаза отца, без сомнения. Не было цвета, который он помнил бы так отчётливо, как цвет глаз принца-дракона.       Принцесса улыбнулась ему, и он мысленно перенёсся в Красный Замок — снова мальчик, видящий, как её мать ободряюще улыбается ему, когда он что-то натворил. Хрупкая и тонкая, принцесса стояла прямо и гордо. Он улыбнулся ей в ответ, заметив клинок у неё на поясе. Пожалуй, он ошибся: может, дело не в матери — может, перед ним сама Висенья, рождённая вновь. Он посмотрел вправо: Эртур стоял за правым плечом короля, Сир Герольд — за левым.       За принцессой стоял Сир Освелл, за королевой Лианной — крупный, грозного вида мужчина; над плечом виднелись рукояти двойного топора. Увидев Джона Коннингтона, Ричард снова улыбнулся: тот узнал о короле лишь немногим более двух лет назад — и потому лучше всех понимал, что сейчас чувствует Ричард.       — Сир Ричард, нам нужно поговорить — есть вещи, о которых вам необходимо знать.       — Как прикажете, мой король, — сказал Ричард и последовал за ним вниз по лестнице.       Они шли по коридору, и Ричард снова поразился: качество внутренней отделки не уступало внешнему облику корабля, а уровень мастерства был таким, что он ничего подобного прежде не видел. Он уже хотел спросить об этом, но они вошли в просторную каюту — роскошно убранную и богато обставленную. Не успел он осмотреться, как раздался громкий хлопающий звук, и принцесса прошла за стол.       То, что он увидел тогда, осталось с ним на всю жизнь: огромная синяя голова твари, которую все давно считали исчезнувшей. Он обернулся — не мерещится ли ему? — и увидел ещё одну, карабкающуюся в углу: эта была темнее ночного неба. Наконец белая опустилась на стол, и Ричард наблюдал, как король подошёл к ней и начал гладить по шее.       — Это... это драконы, — произнёс он дрожащим голосом, в котором страх мешался с восторгом.       — Да, Сир Ричард. Они самые, — сказал король.       *       Двумя днями позже.       *       Стоя на причале и глядя вслед уходящему кораблю, Ричард не мог сдержать охватившего его волнения. Скоро они отправятся в Астапор — обучать армию для возвращения домой. Больше Компания не будет брать контракты и продавать мечи: отныне они будут готовиться к настоящей войне — той, которую все так долго ждали. До неё ещё несколько лет, но теперь у них есть план, есть цель, и когда весть об этом разошлась по Компании, предвкушение стало почти осязаемым.       Он ожидал недовольства — что кому-то, быть может, жизнь наёмника милее, чем война, однажды ими проигранная. Но стоило людям увидеть драконов, стоило услышать речь короля — и Компания стала единой. Те, кто ещё выполнял контракты, завершат их и тоже придут к королю.       Ричард вернулся к коню, нащупав рукой новый клинок из валирийской стали у бедра. Мысли его обратились к Вестеросу — к Оленю и Льву. Скоро им предстоит узнать, что бывает, когда пускаешься в пляску с драконом. Зима шла к домам Баратеонов и Ланнистеров — зима с Пламенем и Кровью.       Астапор.       Лианна.       Вид Астапора вдали тревожил её. Она знала, что у Джея есть план и что Дени в нём незаменима; она верила своему сыну и своей золовке — и всё же она была матерью, а матери тревожатся. Ей предстояло оставаться на борту «Скорби Дракона», пока события разворачивались своим чередом. Охранять её будет Калорс — не Королевская Гвардия, но человек, который, она знала, отдаст жизнь ради неё или сына. Этот огромный мужчина считал себя обязанным Джею долгом крови — жизнь за жизнь, как он называл это, — и потому брал на себя её охрану, когда Королевская Гвардия была недоступна.       «Нет никого, кому я доверяю больше, матушка. Хотя мне жаль того бедолагу, который встанет на твоём пути с мечом в руке», — сказал Джей, с теплотой глядя на неё.       «Я тоже», — ответила она со смехом.       Вчерашний ужин прошёл в смехе и песнях: Джей играл на арфе и пел, выбирая только весёлые мелодии; «Жена дорнийца» стала новым любимцем команды. Но этим утром её не оставляло предчувствие того, что предстоит. Когда на палубе появилась Дени — воплощённая королева Таргариенов, — Лианна невольно улыбнулась. Джей стоял рядом, одетый простым стражником, как и Королевская Гвардия с Джоном Коннингтоном: валирийскую сталь заменили куда более скромные клинки.       — Ты в порядке, Дени? — спросила она.       — Да. Я готова, — твёрдо ответила та, и Джей кивнул.       Она взглянула на Эртура — слова были не нужны, его взгляд говорил обо всём. Он защитит их обоих; он сделает так, чтобы её сын вернулся невредимым, — и сердце Лианны немного отпустило. Её отношения с Эртуром по-прежнему не получили должного определения: они целовались уже не раз, но дальше этого дело не пошло — не потому, что никто из них этого не хотел, а просто из-за обстоятельств. Отъезд Джея, то, что он привёз по возвращении, — время всякий раз оказывалось неподходящим.       Она надеялась, что когда всё уляжется, когда они возьмут этот город, у них наконец будет возможность передохнуть, осесть на одном месте и решить, что они значат друг для друга. Для неё самой всё было ясно: она влюбилась в него. Видеть его рядом с Джеем — терпеливого, заботливого, защищающего сына не только потому, что тот его король, но потому, что тот ему как сын. Видеть, как он держится с ней — слушает, советует, никогда не отмахивается от её слов. Он был хорошим человеком, и она видела с ним будущее.       Когда корабль подходил к причалу, она увидела выстроенные паланкины — три штуки, с открытыми занавесями, из которых, без сомнения, смотрели чьи-то глаза. Вокруг стояли плотные ряды аккуратно снаряжённых воинов с копьями. Безупречные выглядели столь же грозно, как Джей и описывал: даже Сир Герольд смотрел на них с невольным уважением — он никогда не сражался с ними, но легенда об их воинском искусстве говорила сама за себя. Когда корабль причалил, она увидела, как Дени начала спускаться по сходням, а Джей и Королевская Гвардия шли рядом.       — Хозяин, моя королева, — с горечью произнёс Калорс рядом с ней, привлекая её внимание к грузному человеку в паланкине.       — Хозяин?       — Тот, кто владеет рабами, моя королева.       — Все эти люди — рабы, Калорс? — сказала она, и отвращение в её голосе было очевидным.       — Да, моя королева, — печально ответил тот.       — Но ненадолго, Калорс, — сказала она с улыбкой, и огромный мужчина улыбнулся в ответ.       Они смотрели, как маленькая девочка-переводчица направила Дени к гораздо меньшему паланкину, и, когда та взобралась на него, Джей с остальными заняли позиции вокруг. Затем мужчины и женщины подняли паланкины и двинулись вперёд. Лианна покачала головой: рабство — мерзость, которая к счастью в этом городе уже долго не продержится.       Джей.       Маленькую девочку, сидевшую рядом с Дени, звали Миссандея — и вряд ли ей было больше десяти именин. Джей содрогнулся при мысли, что этот толстый хозяин, встретивший их, был владельцем этой малышки. Его передёрнуло, когда она назвала себя «эта» — не своим именем, не «я», а «эта». Для толстого хозяина она была не человеком, а вещью, имуществом, — и Джей не мог дождаться, когда этот человек заплатит уже за одно это.       Когда Кровавый Ворон явился к нему и показал всё это, Джей решил, что тот хочет, чтобы он занял место Дени и сам освободил рабов. Он немедленно начал спорить — и Кровавый Ворон лишь рассмеялся.       «Ты меня не так понял, молодой король. Я не хочу красть у неё этот момент — он необходим для её становления, как было и прежде.»       «Хорошо. Но это не единственная причина, правда?» — спросил Джей, чувствуя, что за словами Кровавого Ворона кроется большее.       «Нет. Если мужчина придёт покупать Безупречных, добрые хозяева насторожатся — будут осторожнее, не попадутся так, как попались прежде.»       «А женщина для них — не угроза?» — спросил Джей.       «Именно. Для них женщина — это собственность: служить, угождать, доставлять удовольствие, и не более. Увидев Дейенерис, они воспылают похотью, и это затуманит им разум.»       «Имея дело с моей тётей, они скоро обнаружат, что женщина способна на куда большее», — сказал Джей убеждённо.       «Это они обнаружат, молодой король. Это они обнаружат.»       Они шли почти час, пока не добрались до центра города. Там выстроились не более двухсот Безупречных — плотные ряды, взгляды направлены прямо перед собой, — вылитые строевые легионы, на основе которых их и создавали. Паланкины остановились, и Джей наблюдал, как толстые хозяева выбирались из них словно огромные слизняки — туши едва позволяли им двигаться. Едва выбравшись, они переваливающейся походкой направились к большим крытым сиденьям, опустились в них и немедленно принялись за вино и блюда с богатыми яствами, жадно поглощая угощение.       Джей смотрел на Дени: она хорошо скрывала отвращение. Держалась прямее обычного — горделиво и по-королевски, — и Джей видел в ней ту королеву, которой она была в прошлой жизни. Кровавый Ворон отказывался рассказывать ему, что случилось с Дени тогда, — отказывался показывать, сколько бы Джей ни просил.       «Некоторые вещи лучше никогда не видеть, не представлять и даже не думать о них. Судьба Дейенерис в прошлой жизни — именно такая вещь: подобная история не заслуживает такого конца», — сказал Кровавый Ворон с гневом.       Джей нехотя принял решение своего родича — тот ещё ни разу его не подводил. Он смотрел, как Дени терпеливо ждёт, когда добрые хозяева заговорят с ней, хотя бы признают её присутствие. За её глазами нарастал гнев — огонь, готовый вырваться наружу. Эти глупцы понятия не имеют, что происходит, когда будишь дракона, — подумал он и усмехнулся, представляя себе последствия.       — Вы стоите перед добрыми хозяевами Астапора. С чем вы пожаловали? — произнесла Миссандея, глядя на Дени, и произнесла это так громко и звонко, что Джей удивился: откуда в столь маленьком человеке такой голос.       — Меня зовут Дейенерис Бурерождённая из дома Таргариенов, законная королева Семи Королевств Вестероса. Я пришла купить армию.       Джей скривился, слыша оскорбления, которые выкрикивали в адрес тётки мужчины за спиной Миссандеи. Он был рад, что Эртур и остальные не понимают валирийского — иначе добрые хозяева были бы выпотрошены прямо на своих местах. Он смотрел на тётку и поражался тому, как она держит роль: улыбалась, словно не замечая летящих в её адрес оскорблений. В этот момент он испытал к ней такую гордость — такую радость оттого, что нашёл свою семью и что они провели это время вместе.       — Хозяин Крэзнис спрашивает, на какое золото вы купите Безупречных — ибо всем известно, что ваш брат и вы сами были не более чем нищими, называвшими себя королём и королевой, — сказала Миссандея, явно смягчая слова хозяина.       — Я предлагаю нечто куда ценнее золота. Но прежде я хочу знать, сколько Безупречных у вас есть.       Джей едва не схватился за меч, чтобы прикончить самого толстого из хозяев тут же — то, что тот сказал о его тётке, требовало жестокого воздаяния. Но именно Дени его остановила: её взгляд обещал, что этот человек заплатит за свои слова. Джей сделал шаг назад и посмотрел на Эртура и остальных — никто из них не чувствовал себя спокойно, пока переговоры шли на валирийском.       — Восемь тысяч Безупречных, ещё пять тысяч в обучении, — произнесла Миссандея после очередных оскорблений в адрес его тётки от одного из хозяев.       — Я хочу забрать всех, — сказала Дени — и хозяева громко расхохотались. Однако один из них посмотрел на неё с любопытством и заговорил.       — И чем же вы заплатите? — спросил седовласый на Общем.       — Всех воинов за дракона, — сказала Дени, и хозяева за спиной Миссандеи взорвались криками — новые оскорбления, угрозы в адрес его тётки. Джей напрягся: несколько Безупречных на площади двинулись вперёд, когда один из хозяев взмахнул плетью.       — Убирайтесь, королева-нищенка. Вы потратили наше время впустую. Будьте благодарны, что мы не обижаемся сильнее, — сказал седовласый.       — Вы меня не так поняли, мастер…       — Вы имеете честь говорить с хозяином Грезданом мо Уллхором, — произнесла Миссандея.       — Хозяин Грездан, я говорю не о золотом драконе. Я говорю о синей, — сказала Дени и посмотрела на Джея.       Он закрыл глаза и позвал их. Все три дракона рвались к нему. Он сказал Бранкардиксу и Рейегону, что их время ещё не пришло, что скоро они тоже полетят над этим городом, — а пока нужна только Эллэнис. Оба были недовольны — особенно Рейегон, — но Джей пообещал им, что очень скоро всё небо станет их игровым полем, и они успокоились.       Эллэнис медлила по иной причине. Его связь с ней была не столь сильна, а у Дени она ещё не сформировалась полностью, из-за чего синяя драконица оказалась в своего рода промежуточном состоянии. Джей мог частично управлять ею на расстоянии, но стоило ей увидеть Дени — и её связь с хозяйкой брала верх. По мере того как они будут расти вместе, Дени предстояло самой окончательно укрепить эту связь со своей драконицей. Но пока Джей позвал Эллэнис и сообщил ей, к огромной её радости, что Дени хочет, чтобы та прилетела к ней. Он почувствовал, как драконица взмыла в воздух, и, открыв глаза, увидел улыбку Дени.       Джон Коннингтон.       Безупречные превзошли всё, что он о них слышал. Хотя без толстого хозяина, доказывавшего нечувствительность воинов к боли — калеча и избивая человека у него на глазах, — он мог бы и обойтись. Если бы король не рассказал им об этом плане подробнее, чем о других, никто из них, пожалуй, не смог бы стоять сложа руки. Видеть, как с людьми обращаются хуже, чем со скотиной, а с женщинами — как с имуществом, не мог никто из них спокойно. Но эта ночь станет для этого города последней такой ночью.       Завтра эти люди будут свободны — свободны делать собственный выбор, жить своей жизнью без ярма рабства на шее, — и Джон не мог дождаться, когда хозяева получат своё. Принцесса была великолепна: мать в ней угадывалась в каждой черте, сестра Рейегара до мозга костей — и Джон испытывал к этой юной девушке огромную гордость.       Как ей удалось сохранить самообладание — он не понимал, но она его сохранила. Он слышал оскорбления и знал, что это оскорбления, — гнев переполнял его: как они смеют так говорить с принцессой королевской крови. Хорошо, что король и принцесса дождались возвращения на корабль и лишь там рассказали им в точности, что говорили добрые господа. Знай они это тогда, понимай они каждое слово — площадь превратилась бы в бойню. Когда синий дракон пролетел над толпой и опустился рядом с принцессой, он наблюдал, как жадность разгоралась на жирных лицах.       Дракон почти за тринадцать тысяч человек — всё равно выгодная сделка для добрых господ. Судя по тому, насколько стремительно они преподнесли юную девочку принцессе в подарок, они это прекрасно понимали. Теперь, когда они заканчивали трапезу, Джон заметил, как король поманил его следовать за ним, и вышел с ним на палубу. Ночное небо было ясным, звёзды сверкали, пока король вёл его к носу корабля и жестом предложил сесть — это были одни из любимейших его мгновений: наедине с королём, обсуждая всё, что предстоит.       — Завтра нам нужна осторожность, Джон. Убедись, что ты и остальные в доспехах — наденьте поверх одежду, на всякий случай.       — Конечно, мой король.       — Когда это будет позади, Джон, здесь будет наша база. Наши люди обучат Безупречных для грядущей битвы, но чтобы выиграть её, нам нужны корабли, союзники, люди, способные воплотить наши замыслы в жизнь.       — Конечно, мой король.       — Вот почему я назначаю тебя моим мастером войны, Джон, — сказал король с улыбкой.       — Мой король, я… вы оказываете мне честь.       — Правда, Джон? Это не только ради нынешней войны, но и ради следующей, — произнёс король с грустным смехом.       — Это не важно, мой король. Я ваш, повелевайте мной — сейчас и всегда, — сказал Джон, и король кивнул.       — Корабли, Джон. Нам нужны корабли и люди, которые будут на них плавать. Можно нанять наёмных мореходов, но мне нужны преданные люди.       — Веларионы, мой король, — сказал Джон.       — Они всё ещё верны, Джон?       — Да, мой король, клянусь жизнью.       — Речь не только о твоей жизни, Джон, — произнёс король с усмешкой.       — Да, но я не стал бы рисковать ни вашей, ни принцессы, мой король.       — Я знаю, Джон. Старый, Истинный, Храбрый, — сказал король, и Джон улыбнулся.       Они проговорили ещё около часа: король излагал планы и перечислял поездки, которые предстояло совершить. Нужно будет вернуться в Вестерос и переговорить с лордом Монфордом, подготовить всё необходимое. Золота у них хватало с избытком — король отложил часть на счёт для покупки и постройки флота. Но он был прав: им нужны были преданные моряки. Наёмные мореходы преданы лишь монете и при первой возможности продадут их тому, кто заплатит больше.       Веларионы же были истиннейшими знаменосцами дома Таргариенов — связанные кровью и честью на протяжении веков. В том, что Монфорд вскоре станет мастером над кораблями, Джон не сомневался. Сама эта возможность вдобавок к шансу отстроить флот заново была бы достаточным поводом. А возможность вернуть всё утраченное с тех пор, как олень захватил трон, — лишь приятный довесок. События набирали ход, и с учётом того, что грядёт, так оно и должно было быть. Он содрогнулся при мысли об опасности, притаившейся за Стеной, закрыл глаза — и сон пришёл к нему, наполненный образами людей с глубочайшей синевой в очах.       Дени.       Миссандея была милой девочкой, и Дени была рада, что скоро та обретёт свободу. Чего девочка пожелает, когда это случится, — она не знала, но когда говорила с племянником, он соглашался: они сделают для неё всё возможное. Она взглянула на Эллэнис и вздохнула — цепь была обмотана вокруг её шеи, и синий дракон был недоволен ею из-за этого. Джей предлагал сделать это сам, но она отказала. Эллэнис была её драконом, и именно она должна была надеть цепь — пусть это и разрывало ей сердце. Она поклялась, что после сегодняшнего дня не позволит, чтобы рядом с ней или её драконом появились оковы или цепи.       «Я разорву все цепи», — думала она, покачиваясь в паланкине — на этот раз куда более просторном, специально для неё присланном, — пока они ехали по улицам; Миссандея нервно сидела рядом. Девочка рассказала ей, что родом с Острова Наат, что её и троих братьев захватили работорговцы и что братья оказались среди Безупречных. Моссадор и Марселен пережили обучение, а третий брат — нет. Сама она, совсем юная, обладала редким даром к языкам и была определена в переводчицы.       — Ты боишься, Миссандея?       — Эта здесь боится, моя королева, — тихо сказала девочка.       — Не бойся, маленькая. После сегодняшнего дня именно господа узнают, что такое настоящий страх.       — Валар моргулис, — ответила Миссандея.       — Но мы не мужчины, — сказала Дени, и девочка расцвела в широкой улыбке.       Когда они добрались до площади, Дени была поражена тем, как много здесь собралось народу: насколько хватало взгляда, стояли шеренги мужчин — кожаные доспехи начищены до блеска, копья держат прямо и гордо. Наверху, на помосте, было ещё больше господ, чем прежде. Джей подошёл и помог выйти ей и Миссандее; взглянув на девочку, он улыбнулся ей, а затем повернулся к ней.       — Вы обе — держитесь за Эртуром, когда начнётся. Поняли?       — Да, правда ведь, Миссандея? — сказала Дени, взглянув на девочку.       — Эта понимает, моя королева, — ответила Миссандея. Джей кивнул и направился к Джону и сиру Герольду; Освелл двинулся к ней и Миссандее вместе с Эртуром.       Они подошли к краю помоста. Дени держала цепь, Джей нёс Эллэнис позади неё — с заметным трудом. Она едва сдержала усмешку, глядя, как племянник борется с драконом, но сейчас было не до этого — впереди было слишком важное дело. Поэтому она сохраняла невозмутимость и наблюдала, как один из господ принялся отдавать приказы Миссандее, требуя покончить с этим поскорее, — позабыв или попросту не желая думать о том, что девочка ему больше не принадлежит. Дени ободряюще улыбнулась ей, когда толстый господин подошёл ближе с кнутом в руках.       — Господин Крэзнис говорит, что вы должны передать ему дракона, — сказала Миссандея, повернувшись к Джею после того, как Дени кивнула в знак согласия.       Джей передал толстому господину цепь, и дракон тут же взмыл в воздух. Мужчина вручил Дени кнут.       — Итак, всё решено? Они принадлежат мне? — спросила Дени у Миссандеи, которая, переговорив с Крэзнисом, подтвердила это.       — Всё решено. Вы держите кнут, — сказала Миссандея с лёгкой усмешкой.       Она кивнула племяннику, тот подал знак Эртуру и остальным быть наготове, затем, сжав кнут, Дени шагнула вперёд и повернулась лицом к Безупречным, пока толстый господин тщетно пытался совладать с явно раздражённой Эллэнис.       — Довао́гэды наэ́ джот мэмэ́багон. Кэли́гон. (Безупречные, вперёд. Стой.) — произнесла Дени, и Безупречные двинулись вперёд, а затем замерли.       Дени не обращала внимания на то, как толстый господин что-то говорил Миссандее, тщетно пытаясь удержать Эллэнис. Его время подходило к концу, а оскорбления в её адрес и попытки управлять её драконом лишь приближали этот час.       — Ивэ́страгон сэ а́спо наэ́ джот мазвэ́рдагон зирила дини мэзигон. (Скажи суке, чтоб заставила свою тварь слушаться.) — проговорил Крэзнис, когда Эллэнис едва не повалила его с ног.       — Залдрӣзэс буздари иксос даор. (Дракон — не раб.) — твёрдо произнесла Дени.       — Ао ȳдрагон Валирӣха? (Ты говоришь на валирийском?) — сказал Крэзнис, и лицо его выразило изумление.       — Нике Дейенерис Джэлмэзмо хен Таргарио Лэнтрот, хен Валирио Уэпо анограр иксан. Валирио муньо энгос нухис исса. (Я — Дейенерис Бурерождённая из дома Таргариенов. Валирийский — мой родной язык.) — произнесла Дени, сделала шаг вперёд и вновь повернулась к Безупречным.       — Довао́гэды. Оссэна́гон сэ аэ́ксия, оссэна́гон сэ мэнтир, оссэна́гон толвие вала килони ия килони, ин о́дрикагон даор риня. Прыяго́н сэ бэлма хен толвие буздари ао ундегон. (Безупречные. Убейте господ, убейте солдат, убейте всех, кто держит кнут, — но не причиняйте вреда детям. Разбейте цепи на каждом рабе, которого увидите.) — громко произнесла Дени и повернулась к Джею, который подошёл ближе.       Безупречные двинулись вперёд как единое целое. Немногочисленные солдаты и господа, оказавшиеся на площади, не имели никаких шансов против ощетинившихся копий, движущихся слаженно и неотвратимо. Джей взглянул на Герольда и Джона — оба стояли с руками на рукоятях мечей, готовые вмешаться при необходимости. Эртур и Освелл держались так же, наблюдая, как Безупречные надвигаются на помост. Толстые господа попытались отступить, но их собственное чрево и ноги, непривычные нести такую тяжесть в спешке, предали их.       — Иксан аоха аэ́ксио. Оссэна́гон зирила! Оссэна́гон зирила! (Я ваш господин. Убейте её! Убейте её!) — воскликнул Крэзнис, и в голосе его зазвучала паника.       Дени шла к толстому господину — взгляд холодный и твёрдый. Она посмотрела на Миссандею: та жадно смотрела вперёд, ожидая увидеть, как человек, мучивший её, калечивший её братьев, наконец-то встретит справедливость.       — Дракарис, — произнесла Дени спокойно и уверенно.       Эллэнис не нуждалась ни в каких дополнительных словах. Она развернулась к господину — всякая борьба куда-то исчезла, и перед взором предстал верховный хищник, для которого стоящий под ней человек был не более чем жалкой добычей. Её пасть распахнулась, пламя накопилось — и вырвалось наружу: когда-то оранжевое, оно со временем изменилось и теперь было светло-голубым. Дени не сомневалась, что со временем оно потемнеет до цвета её кожи.       Господин не имел ни единого шанса — пламя поглотило его, и от жара все вокруг, кроме неё и Джея, попятились назад. Кровь дракона, может, и не делала их невосприимчивыми к огню, но давала стойкость к пламени. Дени была рада, что Эллэнис пустила в ход всю свою мощь. Запах горелой плоти — не из приятных: когда драконы ели, они лишь слегка поджаривали пищу. Но здесь, с толстым господином, Эллэнис не кормилась — она уничтожала, и через несколько мгновений от мужчины осталась лишь горстка пепла.       Джей.       После событий на площади Дени отправила Безупречных выкорчёвывать уцелевших господ и преданных им солдат. Через несколько часов Астапор был их. Джей попросил её велеть Безупречным выбрать командира из своих рядов — представителя, с которым можно вести дела. Он также попросил её отправить Миссандею за несколькими старшими рабами: для восстановления порядка и движения вперёд их помощь была необходима.       Человеку, которого выбрали Безупречные, было не больше двадцати одного года — коренастый, с обликом воина, способного за себя постоять. С учётом репутации Безупречных это делало его весьма опасным человеком. Звали его Серый Червь — хотя Джей, признаться, куда больше предпочитал валирийское Турго Нудхо. Серьёзен он был до мозга костей, и Джей проникся к нему симпатией сразу же — как и вся Королевская Гвардия.       Когда город был под контролем, Джей вместе с Эртуром и Джоном вернулся на корабль за матерью и своими драконами; остальные вещи они перевезут в ближайшие дни, взяв пока лишь самое необходимое. Домом в городе должна была служить одна из больших пирамид — Миссандея предложила ту, что принадлежала Граздану мо Уллору: самую большую и роскошную. Дени отправилась туда с Миссандеей, Герольдом и Освеллом — осмотреть жильё и принять представителей освобождённых рабов.       Горожане уже были без ума от его тёти. Расправившись с господами, она обратилась к Безупречным и объявила им свободу — к явному потрясению Джона Коннингтона. Тот взглянул на Джея в ожидании, что тот её остановит, но Джей лишь кивнул и позволил Дени договорить до конца. То, что случилось дальше, было невероятным. Безупречные — все как один — выслушали, что свободны и могут по желанию присоединиться к Дени и нему в борьбе за возвращение их дома, сделали шаг вперёд и объявили, что остаются со своей королевой.       Дени попыталась поправить их, смущённо взглянув на Джея, но он лишь улыбнулся. Она была их королевой — в этой жизни и в прошлой, — и не ему отнимать это у неё. Безупречные будут сражаться за Джея, если понадобится, но подчиняться будут Дени — так и должно было быть. Когда он добрался до корабля, мать стояла на палубе, и тревожный взгляд её смягчился, едва она увидела его и Эртура.       — Ты цел, сынок?       — Да, матушка, все целы, — ответил Джей, и она с облегчением улыбнулась.       — Где Дени и остальные?       — Обустраиваются в нашем новом доме, матушка. Этот город больше не город рабов — отныне здесь живут свободные люди, — сказал Джей, и мать с гордостью кивнула.       — Как вы это сделали?       — Не я. Это всё Дени — она была невероятна, матушка. Я прав, Эртур? — обернулся Джей к Эртуру.       — Да, и это правда. Её мать так гордилась бы ею, увидев то, что она сделала сегодня: освободила целый город от рабства и помогла обеспечить будущее своему дому, — произнёс Эртур, и было видно, что сам он тоже под сильным впечатлением.       Несколько следующих часов они разбирались, кто поедет в город, а кто останется при корабле. Патрек и Аркзис решили остаться, как и Малора с Арианой. Гаред, Шарра, Шалла и Марон тоже предпочли побыть на суше; остальные же пока решили оставаться на борту. Джей распорядится выделить несколько Безупречных для охраны ценностей на корабле и защиты его людей — возможно, в этом и не будет нужды, но это его люди, и долг его — их беречь.       Возможно, с учётом долгого пребывания здесь кто-то со временем решит сделать этот город своим домом. Какой бы выбор они ни сделали, он поддержит его: он, может, и их король, но они сами избрали его — значит, вправе избирать и жизнь, которой хотят жить. Уже после наступления темноты они добрались до пирамиды и, поднимаясь по бесчисленным ступеням, пока Рэйгон и Бранкардикс, казалось, потешались над их неторопливостью, наконец достигли верхних ярусов.       Здесь было предостаточно места для всех. Господа жили в роскоши, тогда как рабам не оставляли почти ничего — но это скоро изменится. Завтра они примутся собирать богатства, накопленные этими людьми, и отныне они пойдут на благо жителей города, чтобы их жизнь стала такой, какой должна быть. К тому времени как они уйдут отсюда — через три года, — Астапор станет свободным и безопасным местом, где рабство останется лишь далёким воспоминанием. Добравшись до своей комнаты, он уснул — и вновь оказался в объятиях сна.       Это простиралось насколько хватало взгляда, вершина уходила высоко в небо; белый лёд отражал солнечный свет, слепя глаза, — и всё же Джей едва различал тёмные фигуры на самом верху. За спиной возвышался густой лес: тёмный, грозный — и всё равно манящий. Он двинулся к нему и неожиданно оказался на поляне, где на холме росло огромное чардрево. Он пошёл к нему.       В следующий миг он очутился в пещере, и там, совсем непохожий на себя из всех прежних снов, был Кровавый Ворон. Он лежал, прислонившись к дереву — нет, он был в дереве, и Джей содрогнулся, увидев, что ветви вросли прямо в него. Единственный глаз открылся, и, завидев Джея, Кровавый Ворон улыбнулся — а затем растворился в воздухе. Джей оказался в туннеле, где огромные ворота распахнулись, и ещё миг — и он стоял в замке без стен.       Повсюду ходили люди в чёрном. Ворон каркнул и сел ему на плечо, три его глаза смотрели на Джея, призывая следовать за ним. Он поднялся по лестнице и в ужасе увидел, как тело поднимается с пола — глаза его светились синевой во тьме. Оно перешагнуло порог комнаты, где в постели лежалмужчина, и напало на него; несмотря на крупное телосложение, тот не имел никаких шансов. Джей смотрел, как его разрывают на части, а потом синеглазое существо направилось к двери. Люди сражались и гибли, пока наконец огонь не остановил его.*       Затем Джей оказался в другой комнате, где за столом сидел слепой человек. Его седые волосы и молочно-белые глаза ничуть не мешали ему: он встал и двигался по комнате так, будто знал её наизусть. Он повернулся к Джею и улыбнулся, и сердце у того сжалось — по жилам разлилось узнавание, хотя этого человека Джей не знал. Он потянулся заговорить с ним, но уже оказался обратно в пещере, лицом к лицу с Кровавым Вороном из своих снов. Тот шёл целеустремлённо, и Джей последовал за ним.       — Где я?       — За Стеной, молодой король.       — Почему ты привёл меня сюда?       — Не я.       — Кто тот человек?       — Твой родич. Последний живой Таргариен в Вестеросе. Он нуждается в твоей помощи.       — Кто он? Где он? — спросил Джей, и в голосе его звучали испуг и возбуждение при мысли о том, что ещё один Таргариен жив.       — Его зовут Эймон Таргариен. Он мейстер Чёрного Замка. Тебе нужно прийти к нему, молодой король.       — Я приду — через три года я буду готов, как мне и говорили.       — Нет, к тому времени будет слишком поздно. Ты должен прийти к нему сейчас. Остальное подождёт, но он должен увидеть тебя, вы должны поговорить.       — Тогда так и будет. Я немедленно выезжаю — мой родич нуждается во мне.       — Хорошо, молодой король. Скоро увидимся. Помни — помни всё, что ты видел, помни то, что показал тебе ворон, — произнёс Кровавый Ворон и исчез.       Джей проснулся и вскочил с постели. Тело было холодным, и прошло несколько мгновений, прежде чем оно согрелось. Он встал, выпил воды и быстро оделся — нужно было немедленно строить планы. Дени останется здесь за старшую, и с учётом того, как к ней относятся горожане, это не проблема. Он может взять с собой Джона, тот встретится с Веларионами, пока сам он отправится на север.       — Я еду домой, — тихо сказал он, выходя из комнаты.