Глава 21. Истина освободит тебя.

      Скорбь Дракона. 298 г. п.З.       Джей.       После того как он покинул каюту дяди, он спустился к матери — та с тревогой ждала его возвращения, и он знал, что она беспокоилась не только о нём и Эртуре, но и о своём брате с племянницей. Рядом шёл Калорс; они оставили охрану у дяди и кузин — не для того, чтобы сторожить или удерживать, а просто чтобы те знали: рядом есть люди, которые их защитят. Тихо постучав, он вошёл и обнаружил мать скорчившейся у стены — она читала или, по крайней мере, пыталась.       — Джей, о боги, сынок, ты цел, с тобой всё хорошо? — вскочила она, оглядывая его.       — Да, и Эртур тоже, мы нашли их, мать, обоих, — сказал он, увидев, как облегчение разлилось по её лицу.       — О, слава богам, как они?       — Санса в порядке, немного потрясена. А вот дядя Нед... думаю, он сломал ногу ещё до того, как мы его нашли, и её до сих пор не лечили.       — Книги, Джей — там было что-нибудь, что могло бы помочь?       — Было, но сначала мне кое-что нужно — от Бранкардикса.       — Что именно?       — Кровь дракона, мать, — произнёс Джей, и мать кивнула, а потом задумчиво посмотрела на него.       — Он знает обо мне? — спросила она.       — Он... он знает. Мне пришлось заставить его отдохнуть, но он знает.       — И как он это принял?       — Не знаю, мать, но ты не будешь говорить с ним наедине.       — Почему? Он никогда не причинит мне вреда.       — Он ещё в шоке, мать, и я знаю, что он не обидит тебя — по крайней мере, физически.       Она нехотя кивнула, и он рассказал ей, что будет дальше: они встретятся с Освеллом и отправятся в Хайгарден. Убедившись, что с ней всё хорошо, он сказал, что идёт говорить с Эртуром и Барристаном. Оставив Калорса охранять её дверь, он пошёл по коридору и почти сразу столкнулся с кузиной, которая прокрадывалась из комнаты, препираясь с охраной, — и невольно улыбнулся.       — Вы не можете удерживать меня здесь, мой кузен — ваш король, — говорила она.       — Арья, иди сюда.       Она улыбнулась и бросилась к нему, крепко обняв.       — Спасибо, спасибо, спасибо, я знала, что ты справишься, — сказала она.       — Я ведь обещал, правда? Как отец?       — Хорошо, очень устал. Санса и Джейн тоже. А я — нет! Покажи мне ещё корабль! Тётя Лианна сказала, что не может, но ты же можешь — ты ведь король, да? Как ты стал королём? Нет, неважно, ты всяко будешь лучше Джоффри, — затараторила кузина, а Джей слушал её с удовольствием, наслаждаясь тем, что просто рядом с ней.       — Пойдём, я покажу тебе кое-что особенное, но ты никому не скажешь — пока что, Арья, даже отцу?       — Почему? Это что-то плохое?       — Нет, но я хочу сам ему рассказать. Ну... сама увидишь.       Она шла за ним по коридору, пока он не добрался до комнаты, где хранились свитки, книги и оружие. Он было подумал сдать их на хранение в Железный Банк, но в итоге решил, что здесь им лучше. Прислонившись к двери, он достал нож и порезал ладонь — Арья вздрогнула, — приложил руку к двери и велел ей закрыть глаза. Та послушалась, хотя и не до конца. Когда свет угас, она посмотрела на него с опаской.       Он открыл дверь и ввёл её внутрь — и услышал, как она ахнула от изумления. Не зная, куда смотреть в первую очередь, она замерла, и он решил за неё. Подведя её к одному из сундуков, он откинул крышку и достал небольшой тонкий клинок. Она глядела на него в восхищении — лезвие из валирийской стали мерцало в свете. Он осторожно протянул его ей, направив в сторону от себя, и меч почти засвистел в воздухе, когда она взмахнула им.       — Это... я никогда не видела такого меча. Разве что Иглу, — сказала она грустно, касаясь рукояти своего сломанного клинка.       — Он сделан для девочки. Для маленькой девочки. Только вот не знаю — есть ли среди моих знакомых маленькая девочка, которая хотела бы иметь меч, — произнёс Джей, приложив палец к губам, делая вид, что раздумывает.       — Правда? Я могу его взять? — она смотрела на него так, будто ей предложили весь мир.       — Конечно, кузина. Я не знаю никого, кто был бы достоин держать его лучше тебя.       Он огляделся в поисках подходящих ножен, нашёл их и забрал меч из её рук — пальцы почти пришлось разжимать силой, — вложил в ножны и прицепил к маленькому поясу. Вернув ей меч, он взял один из длинных мечей и прихватил кинжал, после чего вышел из комнаты.       Он проводил её обратно к каюте дяди, пожелал спокойной ночи и пошёл говорить с Эртуром и Барристаном. Войдя в комнату, он застал обоих рыцарей за оживлённой беседой — они смеялись; завидев его, оба вскочили на ноги, но он жестом предложил им садиться.       — Эртур, не мог бы ты проверить, как моя мать? — сказал он, видя, как тот кивнул, встал и вышел.       — Сир Барристан, все члены Королевской Гвардии носят оружие из валирийской стали, — произнёс Джей, протягивая рыцарю меч и кинжал. Тот смотрел на него с изумлением, а потом опустился на колено.       — Ваша Милость, я ваш до последнего вздоха.       — Встаньте, сир, нам многое предстоит обсудить.       Эртур.       Он быстро направился к комнате Лианны. Джей не говорил прямо, но было ясно: он беспокоится о матери. Были вещи, которые она никогда бы не сказала сыну, но, возможно, доверила бы Эртуру. Не то чтобы Джей когда-нибудь попросил его нарушить её доверие — просто он хотел для неё того, чего сам не мог сделать. Поэтому он не удивился, застав её мечущейся по комнате, и не удивился тому, что она поначалу его не заметила. Когда же заметила — бросилась к нему на шею, и он крепко обнял её.       — Он же возненавидит меня, правда?       — Только если дурак.       Она тихо засмеялась, прижавшись к нему, — потом он заглянул ей в глаза и увидел, что они полны слёз. Он аккуратно вытер их.       — Лья, ты не сделала ничего дурного. Если он этого не поймёт или не сможет принять — он не стоит ни одной твоей слезы.       Она кивнула, и он проводил её к кровати. Она свернулась рядом с ним; он почувствовал, как она дрожит, потом затихла — и через несколько мгновений уснула. Чуть позже заснул и он.       Утром он проснулся от ломоты в руке — там, где всю ночь покоилась её голова. Она уже не спала и сидела в кресле у кровати, глядя на него. Он встал, потянулся, кости хрустнули — и она засмеялась, когда он нахмурился.       — Бедный Эртур, тебе было неудобно, мой дорогой? — спросила она с усмешкой.       — Не так удобно, как некоторым, — ответил он, и она засмеялась громче. — Ты ела?       — Нет.       — Пойдём?       — Лучше останусь здесь, Эртур, — тихо и с тревогой в голосе сказала она.       — Хорошо, я принесу нам что-нибудь, — сказал он, и она улыбнулась.       Он нежно поцеловал её и вышел. Спустившись к Шалле, он нашёл её уже занятой своими делами. Она передала ему две тарелки, и он наполнил их. Когда уже собирался уходить, появился Джей — вид у него был встревоженный, и Эртур поставил тарелки.       — Он хочет её видеть. Как она, Эртур?       — Беспокоится. Думает, что он обвинит её.       — Возможно, но только один раз, — сказал Джей, и Эртур увидел вспышку в его глазах.       — Хочешь, чтобы я был рядом? — спросил он.       — Нет, Эртур. Думаю, лучше нам троим. Он наверняка найдёт, в чём обвинить и тебя тоже. Но держись поблизости.       — Хорошо.       Он снова поставил тарелки — аппетит пропал. Пройдя мимо обеденного зала, он заметил Барристана, входящего с новым мечом у бедра. Подошёл к нему и кивком предложил следовать за собой — оба пошли по коридору как раз в тот момент, когда Калорс помогал Неду Старку пройти в комнату Лианны.       — Скоро мы можем понадобиться, старый друг, — сказал Эртур, и Барристан заметил, что тот безоружен. — Нет, не так. Но Неду Старку сейчас скажут кое-что неприятное, и это может плохо обернуться.       — А если обернётся?       — Тогда мы его защитим.       — У тебя нет оружия, Эртур. Как ты собираешься защищать короля? — удивлённо спросил Барристан.       — Я говорил не о короле, Барристан.       Когда голоса стали повышаться, он ждал и надеялся, что Нед Старк окажется меньшим глупцом, чем думал. Если тот скажет лишнее о Лианне — они с Барристаном, пожалуй, не справятся с защитой самого Старка: не от того дракона, что был рядом с ним.       Джей.       Всю ночь ему почти не спалось; он даже поднялся на палубу в надежде обрести хоть какое-то спокойствие, но в конце концов вместо этого вселился в Рейгона. Чёрный дракон принял его с радостью, и он смотрел сверху на флот, бороздящий волны. До прибытия было ещё далеко; пролетая над кораблями, он увидел свою дочь и Дени, летящих верхом на ней. Его не удивило, что та уже летает, хотя он и не понимал, как ей удалось взобраться на дракона прямо с палубы корабля.       Он пролетел совсем рядом с ней и резко взмыл вверх — Рейгон учуял добычу. Кит едва показался над поверхностью, когда его настигло пламя, и секунды спустя голодный дракон уже рвал тушу на части. Джей покинул его и отправился искать Сиракс — нашёл её летящей над незнакомой землёй: снежной, с холодным пронизывающим ветром, хотя самой ей было тепло. Они взлетели выше, и его накрыл тёплый воздух — он почти купался в нём, прежде чем поблагодарил её и оставил в покое.       — Мой король, вы в порядке? — услышал он голос Калорса.       — Я... Да.       — Отец волчьей девочки спрашивал вас.       — Правда?       — Да. Сама волчья девочка, её сестра и подруга ушли завтракать, но он просил вас прийти.       Джей кивнул и спустился к дяде. Войдя, он обнаружил того сидящим — выглядел дядя немного лучше, и Джей корил себя за то, что не подумал о крови Бранкардикса раньше. Дядя смотрел на него каменным лицом, и Джей подавил желание улыбнуться, приняв такое же непроницаемое выражение.       — Вы хотели меня видеть, дядя?       — Да. Мою сестру — хочу с ней поговорить.       — Вы уверены, что готовы?       — Да.       — Хорошо, только не здесь. Калорс, помоги моему дяде пройти.       — Конечно, мой король, — ответил Калорс, и Джей увидел, как нахмурился дядя.       Крупный мужчина легко принял его вес, и они прошли в комнату матери. Джей постучал, надеясь не застать её слишком врасплох, — но как только вошёл и она увидела брата, стало ясно, что он просчитался. Она взглянула на него сквозь слёзы, а он наблюдал, как дядя впервые за долгое время видит её.       — Лья, — потрясённо произнёс дядя.       — Нед, о Нед, я думала, что больше никогда тебя не увижу.       — Лья, как... я не понимаю... как? — сказал дядя, обернувшись к нему.       — Садитесь, дядя, это долгая история.       Когда дядя сел, Джей позволил матери начать рассказ. Она говорила о Харренхолле, о том, как полюбила его отца, о письмах, которые наверняка были перехвачены; она плакала навзрыд, рассказывая о Брандоне и дедушке. Когда она дошла до свадьбы и до того, что случилось в башне, дядя покачал головой. Она растерянно посмотрела на него, потом — на Джея.       — Значит, всё это из-за того, что ты отказалась исполнить свой долг. Он мог бы сделать тебя счастливой, — произнёс дядя, и когда Джей увидел, как на лице матери проступает боль, а слёзы текут ещё горше, он вскочил с места.       — Да неужели? И часто ли он оставался в своей постели, пока ты искала мать? Сколько раз он клялся ей в любви, ложась при этом с лагерной шлюхой?       — Если бы он женился, всё изменилось бы, — сказал дядя.       — Да, конечно. Так же, как изменилось с ней, верно? Сколько бастардов он прижил? Сколько ночей он позорил свою законную жену?       — Он никогда её не любил.       — Меня он тоже не любил. Ты так ослеплён любовью к нему, что не можешь этого видеть? — сказала мать и отвернулась. Увидев, как потерянно она выглядит, Джей бросился к ней и обнял.       Это хотя бы немного разрядило обстановку — но дядя счёл нужным снова её накалить.       — Значит, ты вернулся, чтобы вернуть трон своей семье? — произнёс дядя, глядя на него.       — Да. Я законный король.       — Законный король — Станнис, — сказал дядя, и тут уже голос матери сорвался на крик.       — Ты поддержишь чужого против собственной крови? Такого, как Станнис? Ты Старк или проклятый Баратеон?! Волчья кровь течёт в твоих жилах, или её вытеснила кровь оленей и соколов?!       — Роберт завоевал трон правом завоевания, и он переходит к его наследнику. Таков закон, — ответил дядя.       — Правда? И что же — Станнис просто явится в Королевскую Гавань, Тайвин поклонится, отдаст внука и откажется от единственного, к чему всегда стремился? Ты и правда такой наивный? — произнёс Джей, с каждым словом повышая голос.       — Не стану слушать мальчишку, — пренебрежительно бросил дядя.       — Будешь слушать короля! — воскликнул Джей. — Где был Станнис, пока ты гнил в темнице, дядя? Пока твоя дочь скиталась по улицам — голодная, в страхе за свою жизнь? Где был Станнис, пока другую твою дочь держали заложницей Ланнистеры? Это он пришёл тебя спасать? Это он рисковал жизнью и жизнями близких ради тебя?       — Значит, ты хочешь держать меня в долгу? Спас меня, чтобы я поддержал твои притязания? — произнёс дядя с отвращением.       — Я спас тебя потому, что ты моя семья. Санса — моя семья. Арья — моя семья. Во мне течёт не только кровь дракона, но и кровь волка.       — Ты хочешь, чтобы я выступил против законного короля, — сказал дядя.       — Как он законный король? Каким образом получает трон? Объясни мне, дядя. Объясни, как Станнис оказывается на троне, просто заявив о своих правах — и если тебе это удастся, я сам преклоню колено, — сказал Джей яростно, пока дядя что-то бормотал.       — Не можешь ведь? Ланнистеров с трона не сковырнуть иначе как с боем. Право крови для Тайвина Ланнистера ничего не значит. Станнис не может совладать даже с собственными вассалами — как он собирается взять трон? — продолжил Джей, когда дядя промолчал.       — Что ты имеешь в виду?       — Ты думаешь, лорды Узкого Моря поддержат Баратеона против Таргариена?       — Они его вассалы, — сказал дядя.       — Они мои вассалы, дядя. Мои — с самого дня моего рождения. Так как же Станнис получит трон, дядя? Ответь мне.       — Я не... он король.       — Значит, за него ты воевать готов, а за меня — нет? — сказал Джей, и дядя промолчал.       — Калорс, отведи его обратно к детям. Сейчас же, — произнёс Джей, с трудом сдерживая гнев.       — Значит, я теперь ваш пленник?       — Зачем мне слепой глупец в плену, дядя? Я провожу тебя в целости к твоей семье — а там преклоняй колено перед Станнисом, раз того желаешь. Посмотрим тогда, кого боги поддержат: человека со старковской кровью или лже-волка, который мечтает об оленьих рогах.       — Джей, — умоляюще произнесла мать.       — Нет, мать. Я говорил тебе, каков он. Вот почему я не рассказал ему, что был на Севере. Теперь ты видела сама.       — На Севере? Когда ты был на Севере? — спросил дядя, а потом: — Это был ты? Ты помог Ночному Дозору?       — Да. Разве не это должен делать король, дядя? Хотя тебе, верно, не понять — ты же считаешь, что олень был хорошим королём, — сказал Джей и кивнул Калорсу, чтобы тот вывел дядю.       Он подождал несколько мгновений, пока не вошли Барристан и Эртур. Джей стоял в углу, уставившись на стол и вцепившись в него обеими руками. Он закрыл глаза и потянулся мыслью — нашёл Бранкардикса, летящего над морем, позволил радости дракона успокоить себя и улыбнулся.       — Что случилось, мой король?       — Похоже, мой дядя желает поддержать Станниса Баратеона. Скоро, возможно, нам придётся воевать с Севером.       — Джей, он этого не говорил, — вмешалась мать.       — Почти что, мать.       — Мы не можем позволить ему уехать на Север, Джей, — сказал Эртур, и Барристан переводил взгляд с одного на другого.       — Мы вернём его в целости, Эртур. Его и кузин. Они не заложники, и я не позволю глупости дяди навредить его детям.       — Это всё осложняет, — сказал Эртур.       — Знаю, — ответил он и кивнул Барристану, предлагая следовать за собой, поднял руку в сторону Эртура, улыбнулся и взглянул на мать.       Королевская Гавань, тот же день.       Серсея.       Когда зазвонили тревожные колокола, она решила, что на них напали, — и недоумевала, как те умудрились добраться сюда так скоро, как прошли мимо отца. Потом взяла себя в руки: это невозможно, их уничтожат задолго до того, как они доберутся до неё.       Она едва успела одеться, как двери распахнулись и сын ворвался в комнату — в явной ярости, с горящими глазами, рука крепко сжимала рукоять меча; за ним Пёс осматривал помещение в поисках угрозы.       — Любовь моя, что случилось? — она бросилась к нему.       — Её украли, мать, кто-то пришёл и украл её прямо у нас под носом. Она моя, я хочу её вернуть, хочу немедленно! — кричал сын.       — Что? Кого? — спросила она растерянно.       — Сансу Старк! Кто-то её украл, вошли прямо сюда и взяли. Я хочу, чтобы их нашли, нашли прямо сейчас, я снесу им головы, снесу головы всем!       — Клиган? — обратилась она к Псу в поисках ответа.       — Маленькая птица исчезла, моя королева. Кто-то убил Транта и забрал её.       — Кто?       — Не знаю, — сказал он, качая головой.       Когда стало ясно, что непосредственной опасности нет, они направились в покои Малого Совета — там уже сидели Варис и Мизинец. Евнух выглядел встревоженным, и это её насторожило. Следом ввалился Пицель, звеня цепями и раздражая её невыносимо.       — Что нового? — спросила она, наливая вино.       — Ужасные вести, моя королева. Похоже, леди Старк была не единственной, кто исчез прошлой ночью, — сказал Варис.       — Кто ещё?       — Лорд Старк тоже пропал, моя королева.       — Что? Это невозможно. Как? Он был под надёжной охраной.       — Не знаю, моя королева. Трое охранников найдены мёртвыми, остальные трое не помнят ничего из прошлой ночи.       — Предатели. Головы долой! — выкрикнул Джоффри тонким голосом, и она была с ним согласна — они и правда скоро лишатся голов, — но её собственная голова пыталась осмыслить, чем всё это грозит.       — Прочешите город и вышлите патрули — они не могли уйти далеко, — сказала она, оглядывая присутствующих.       — Если только не ушли морем, Ваша Милость, — сказал Мизинец.       Она покачала головой и наблюдала, как Джоффри распустил всех. Пицель наверняка побежит посылать ворона к её отцу — незачем пытаться остановить его, отец и без того скоро узнает. Джоффри гневно мерил шагами комнату, потом взглянул на Пса и вышел — верно, сам полюбоваться, как полетят головы, её драгоценный мальчик, истинный король. Она одним глотком допила вино и принялась думать, что всё это им сулит.       Без заложников Старков они оказывались в крайне скверном положении. Войну-то они выиграют, конечно, — но не осталось ни рычагов давления, ни ничего, чем можно сдержать Север, кроме отцовских войск. Она снова наполнила кубок. Вопреки себе, она чувствовала тревогу: а что если волки объединятся с оленями? Нет, отец уничтожит их прежде, чем это случится. Разве нет? — думала она, осушая очередной бокал.       Станнис.       Его бросили. Лорды Узкого Моря — его вассалы по праву крови и долгу — отвергли его призыв. Вместо почти пятнадцати тысяч воинов у него едва набиралось восемь тысяч, большей частью из людей дома его жены, — и этого было катастрофически мало. Брат тоже предал его — похитил то, что по праву принадлежало Станнису, то, что он выстрадал, охраняя его, пока розы потешались над ним. Вместе с лордами Штормовых Земель он рассчитывал почти на сорок тысяч воинов, хотя и утешал себя тем, что цветы показали своё истинное лицо и тем самым оставили Ренли ни с чем.       Он смотрел на таблицы с расчётами: восемь тысяч против почти двадцати пяти тысяч жителей Штормовых Земель. Перевес на стороне Ренли — но Ренли зелёный юнец, играющий в войну, тогда как Станнис жил ею. Штормовые Земли нужны ему, и нужны до того, как брат бездарно растратит их силы в бессмысленной атаке. Когда он их получит, можно будет разобраться с Севером. Нед Старк поддержал бы его притязания, если бы не угодил по собственной глупости в плен; Станнис задумался: а поддержит ли молодой?       — Позовите ко мне Крессена, — сказал он молодому Девану и наблюдал, как тот исправно пошёл за мейстером.       Подойдя к столу, он взял пергамент и принялся составлять послание Роббу Старку — с требованием преклонить колено и присоединиться к законному королю. Закончив, дал чернилам высохнуть и стал ждать Крессена. Старый мейстер явился куда скорее, чем Станнис ожидал от человека его лет.       — Вы звали меня, Ваша Милость?       — Доставьте это Роббу Старку, — буркнул он, протягивая свиток.       — Немедленно, Ваша Милость. Полагаю, он уже приближается к Рву Кейлин.       Станнис лишь кивнул и заскрежетал зубами, наблюдая, как мейстер засеменил прочь. Несколько мгновений спустя она вошла — он почуял её запах задолго до звука её шагов. Она подошла к огню, рыжие волосы казались светящимися; он смотрел на неё, на то, как платье каким-то образом держалось на её теле, и почувствовал пробуждение желания — которое подавил.       — Мой король, вы чем-то озабочены? — произнёс её низкий голос.       — Непокорные вассалы покинули меня, леди. Разве ваш бог не показал вам этого?       — Р'глор показывает мне лишь то, что необходимо, мой король.       — И что же он показывает вам сейчас?       Он наблюдал, как она всматривалась в языки огня, видел, как тени плясали по её лицу, и с трудом отводил взгляд от соска, грозившего вырваться на волю из сковывавшего его платья.       — Я вижу замок из камня на вершине скалы, а перед ним — войско под знаменем истинного короля. Я вижу, как Ваша Милость въезжает в ворота, а стяги лже-оленя летят в пыль. Я вижу корабли, идущие к городу на холме, — знамя Вашей Милости реет высоко. Я вижу дракона белого, как снег, и мужчину верхом на нём — Светозарный сверкает в его руке, — произнесла она с волнением в голосе.       — Это я? Тот мужчина — это я? — спросил он, глядя на неё.       — Вы — обещанный принц, Азор Ахай возрождённый. Вы пробудите драконов из камня, мой король. Вы — его избранный, — сказала она, и он кивнул.       Выйдя в тронный зал, он увидел своих добрых дядьёв — лорда Алестера и сира Акселла. Он окинул взглядом зал, остальных лордов, которых ему удалось склонить на свою сторону, — жалкая и ничтожная горстка, и лишь один дом из Штормовых Земель среди них. Но он управится с тем, что имеет. Его судьба рядом — он станет королём, которого королевство требует в час величайшей нужды. Вытащив Светозарный из ножен, он смотрел, как пламя меча горит и переливается.       — Милорды, — на войну, — сказал он и развернулся прочь.       Робб Старк.       Они пришли и привели с собой всю свою мощь. Робб смотрел на марширующее войско — больше десяти тысяч северян, и почти столько же присоединятся к ним, когда они достигнут Рва. Он чувствовал одновременно гордость и тревогу. Когда отец вёл Север на войну, ему было на четыре года больше. Уже сейчас пришлось поставить Большого Джона на место, и если бы не Серый Ветер, вряд ли бы это вышло.       Но пока что люди были за него — объединённые общей целью: отец, сёстры. Он старался не думать слишком много об обстоятельствах, при которых его собственный отец выступил в поход, не говоря уже о том, чем тот поход закончился. Нет, на этот раз всё будет иначе. Больше ни один Старк не падёт на юге — он вернёт семью домой, он обязан. Он ехал рядом с лордом Гловером и лордом Болтоном, попеременно разговаривая то с шепчущим лордом-пиявкой, то с более громогласным лордом Темнолесья.       Лорд Гловер говорил, что вернёт его отца домой и покажет этим проклятым львам, каковы волки, а лорд Дредфорта шептал, что старого льва следует опасаться и что осторожность — их союзник. Почти как сидеть между Сансой и Арьей, подумал он почти с теплотой: стоит одной из сестёр сказать, что идёт дождь, другая непременно возразит. Оба лорда в дороге это исправно доказывали — Гловер призывал ударить в лоб, Болтон отвечал, что лучше тактика малой войны.       — Милорды, думаю, здесь хорошее место для лагеря, — сказал он, увидев ручей неподалёку.       — Да, превосходный выбор, лорд Старк, — сказал лорд Галбарт.       — Я займусь своими людьми, с вашего позволения, лорд Старк, — тихо произнёс лорд Русе, он кивнул — и тот исчез, не успел глаз моргнуть.       — От этого человека у меня кости ноют, — сказал Галбарт, и Робб не сдержал смеха, признав его правоту.       Разбив лагерь и отпустив Серого Ветра на охоту, Робб сел ужинать, когда к нему присоединился Теон. Боги ведают, где тот пропадал, но сейчас Робб был рад его видеть. Он усмехнулся, заметив, как Теон то и дело косится на дам Мормонт: в Винтерфелле он пытался произвести на них впечатление, и вышло нехорошо. Робб не был в восторге, когда его друга называли никудышным кальмаром, зато с удовольствием наблюдал, как Дейси вылила ему на голову кружку эля — за какое-то сказанное ей слово.       — Где тебя носило?       — Ехал в хвосте. Амберы недовольны.       — Хорошо. Довольный Амбер нам там не нужен.       — Тебе страшно? — спросил Теон, глядя на него.       — Должно быть.       — Хорошо, — сказал Теон.       — Почему хорошо?       — Значит, ты не дурак, — ответил Теон, и Робб усмехнулся.       — Рад, что ты со мной, — сказал Робб, глядя на него.       — Всегда, брат, — улыбнулся Теон.       В ту ночь ему приснился отец — его тащили перед толпой. Он видел Арью, сидящую на статуе, пока Санса кричала. С ужасом смотрел, как меч поднимается — и падает в сторону отца. Он проснулся раньше, чем увидел больше, почувствовал, как пот струится по спине. Вскочив с постели, он плеснул воды в лицо и оделся. Было рано, но нужно было ехать — ему нужно добраться туда, до того, как... он должен добраться туда.       Тайвин Ланнистер.       Он ехал верхом, Киван — рядом, а за ними — вся мощь армии Ланнистеров: лучшие люди, лучшие командиры. Это и выиграет ему войну. Джейме к тому времени уже прочёсывал Речные Земли, и к их встрече Риверран мог пасть. С Молодым Волком он разберётся быстро, а затем — к Баратеонам, настоящей угрозе. У Станниса, может, и немного людей, но дай ему набрать силу, заполучи он в союзники Север или — того хуже — Простор, и всё станет куда труднее.       Значит, одного он уничтожит, другого — купит. Роберт, может, и был достаточно глуп, чтобы желать невесту-Старк, но его львы пожрут розу, а не волчицу. Простор нужно умиротворить, и есть лишь один способ — что бы там ни говорил его болван-внук. Киван всегда был его любимым спутником в дороге: другие лорды болтали бы без умолку, будто он нуждался в их советах, — брат же ехал молча, оставляя его наедине с мыслями.       Они разбили лагерь у реки и обсудили планы: Воронье Дерево, Харренхолл падут, а затем подготовятся к удару по Северу. Разгромив молодого волка, он двинет на Королевскую Гавань, если понадобится, или прямо в Штормовые Земли. Он сел и собирался поужинать с Киваном, когда вошёл мальчик с письмами от воронов. Он взял свитки и принялся читать, с каждой строкой мрачнея всё больше.       — Несносные болваны, — произнёс он громко.       — Что случилось, брат?       — Они ухитрились потерять Старка и его дочерей — именно так и написано в свитке: потерять, словно монеты из кошелька.       — Как? Я не понимаю.       — Старк бежал, Киван. Дочери тоже. Если он доберётся до Севера — это уже другая война. А если ещё примкнёт к Станнису... — голос его растворился в тишине.       — Что будем делать? — спросил Киван, пока Тайвин читал остальные свитки.       Джейме добился успеха и разбил речных лордов — уголок губы чуть дрогнул в усмешке: его мальчик наконец стал тем сыном и наследником, каким должен был быть. Он взял следующий свиток и поморщился при виде герба Мизинца — он не доверял этому человеку и не испытывал удовольствия от его службы. Содержание, однако, его весьма заинтересовало: похоже, Простор держался в стороне, а значит, теперь он открыт для переговоров. Это было любопытно, весьма любопытно. Он намеревался выждать, пока чаша весов не склонится в его пользу, прежде чем протянуть руку жадным розам, но бегство Старка меняло всё.       — Мы введём Простор в игру, — сказал Тайвин, принимаясь за ответное письмо Мизинцу.       — Ты и вправду хочешь дать им власть, брат?       — Они, может, и получат корону для своей золотой розы, но львы были и останутся единственной силой, Киван, — ответил он, и брат улыбнулся.       Покончив с письмами и отправив их, он отошёл ко сну. Это будет его последняя война, его великая война — в ближайшие несколько месяцев решится его наследие и наследие его рода. Всё, чего он когда-либо желал, было так близко, почти в его руках — он уже почти чувствовал вкус. Конечно, ещё придётся потрудиться, но когда всё будет сделано — он отдохнёт. Он закрыл глаза и представил её. «Джоанна», — прошептал он.       Дени.       Она стояла на палубе. «Ярость Дракона» уступала кораблю её племянника в величии, но всё же была куда крупнее почти любого другого судна на море. Лорд Монфорд выбрал его флагманом и — что удивительно — отдал под командование брату, хотя Ауран и оказался вполне подходящим капитаном. Невзирая на порой дававшую о себе знать заносчивость и нелепую шляпу, он ей нравился — остроумный, почтительный, а после того, как его узаконили, до смешного преданный.       Оглянувшись, она увидела всю мощь этой преданности: почти две сотни кораблей с Безупречными, людьми Компании Дракона и верными домами — армия, чтобы вернуть трон. Рядом была Миссандея, маленькая девочка, ставшая одной из ближайших её подруг, и Серый Червь, ни на шаг не отходивший от неё. Чуть позже она увидела, как Лакос спускается в их каюту, и сердце её забилось быстрее от взгляда, которым та её одарила.       — Долго ещё? — спросила она, повернувшись к одному из моряков.       — Не знаю, моя принцесса. Неделю, пожалуй.       — Она — королева, — произнёс Серый Червь с мрачным видом.       — Не для него, Торго Нудхо. Здесь Джейхейрис — король, — сказала Дени, и Серый Червь кивнул.       — В этой Белой Гавани холоднее, чем здесь, моя королева? — спросила Миссандея, плотнее запахивая плащ.       — Холоднее, не так ли? — она взглянула на моряка.       — Так, моя принцесса. Хотя надолго мы там не задержимся. Но вам понадобится тёплая одежда, — сказал он, а она усмехнулась — она дракон, её кровь горяча.       Затем сверху донёсся рёв, и она подняла голову: Элланис и Рейгон кружили друг вокруг друга, игриво кусаясь, наслаждаясь небом. Ей почти захотелось вскочить на спину своего дракона, но она и без того делала это слишком часто в этом плавании. Вместо этого она развернулась и направилась вниз — поужинать, прежде чем занять своё место в постели; мысль о том, кто будет ждать её там, щекотала желудок иным голодом.       Ужин был превосходен — они позаботились о том, чтобы запасы не подвели. Одно из преимуществ золота: люди не останутся голодными. Это поддерживало дух в долгом плавании, и погода, на счастье, тоже не подводила — вплоть до холодных северных вод. Здесь, правда, вместо штормов зарядили дожди, а ещё появилось странное белое вещество, которое называли снегом, — эссосийцы среди них нашли его необыкновенным.       — Пожалуй, я лягу спать, — сказала она Миссандее.       — Спокойной ночи, моя королева, — улыбнулась писарь.       Она прошла в свою каюту и вошла — и тут же на неё набросились: губы впились в шею, а платье начало сползать.       — Иди ко мне, любовь моя, — сказала Лакос, и Дени лишь улыбнулась, следуя за ней.       Лианна.       Их разбудил стук Калорса в дверь. Как она умудрилась уснуть прошлой ночью — она и сама не понимала: помнила лишь, что плакала в объятиях Эртура. Всё прошло куда хуже, чем она ожидала, хотя они так ничего и не разрешили — разговор в конце концов превратился в противостояние Джей и Неда. Она знала, что сын чувствует себя преданным. Она тоже. Но одним ударом свалить на человека столько — это много, и она сочувствовала брату. Быть может, в дороге они смогут поговорить ещё — им многое нужно было разобрать.       — Доброе утро, — сказал Эртур, возвращая её к действительности.       — Доброе утро, — отозвалась она с улыбкой.       Они быстро оделись и вышли к завтраку. В комнате оказались две её племянницы и подруга Сансы. С самой Сансой она ещё не говорила, но, взглянув на неё, заметила: внешне та — совсем не Старк. Красные волосы и голубые глаза — чистые Талли. Девочка всё же улыбнулась ей, когда сестра что-то ей шепнула. Она села и взяла тарелку от Эртура, который пошёл искать Джей.       — Вы и вправду тётя Лианна? — спросила Санса.       — Я же говорила тебе, дура, — сказала Арья, и она увидела, как чуть нахмурилась Санса.       — Арья, сестра просто спросила. Будь вежливей.       — Прости, тётя, — сказала Арья, и Санса чуть растерялась от такой покладистости.       Они провели вместе лишь одну ночь, но с младшей они нашли общий язык сразу. Когда та узнала, что Лианна владеет мечом, а после рассказа о том, что она участвовала в турнире — этого оказалось достаточно. С той минуты они говорили, будто были знакомы целую вечность, будто судьба давно назначила им встречу. Учитывая всё произошедшее, Лианна невольно задумывалась: как сложилась бы их жизнь, встреться они раньше.       — Куда мы едем, тётя? — спросила Санса.       — В Хайгарден, Санса, — ответила Лианна и увидела, как глаза девочки загорелись; подруга её тоже едва не запрыгала от радости.       — Правда? Я... ах, мне нечего надеть, я не могу... — покачала головой Санса.       — А что не так с этим платьем? — не поняла Арья.       — Оно у меня одно.       — Думаю, кто-нибудь из девушек одолжит тебе что-нибудь, Санса. И тебе тоже, Джейн. А уж когда доберёмся до Хайгардена — закажем новые.       — Взаправду? — сказала Санса.       — Да, конечно, племянница. Взаправду, — улыбнулась она, девочка улыбнулась в ответ; Лианна усмехнулась, когда Арья закатила глаза, — и тут вошёл Джей, и она поднялась ему навстречу.       — Мама, — сказал он, целуя её в щёку.       — Скоро встретим Освелла. Лорд Старк не завтракает?       — Я велела отнести ему в комнату, Ваша Милость, — сказала Шалла, входя следом.       — Хорошо. Нам нужно собираться, так что когда закончите... — произнёс он с мягкой улыбкой.       — Я готова, — сказала Арья, и он потрепал её по волосам, получив в ответ шлепок.       — Конечно, — улыбнулся он девочке. Похоже, не только она одна попала под её чары.       Она доела, вернулась в комнату за вещами и, проходя мимо двери брата, остановилась — подняла руку, чтобы постучать, — и передумала. Пожалуй, нужно больше времени.       Эртур.       Прошлой ночью она снова плакала, засыпая. Он разрывался между ней и Джей, но его король дал знак оставаться с любимой — и Эртур был за это благодарен. Ей нужна была поддержка, и он держал её, вытирал слёзы с её лица и не отпускал, пока она не уснула у него на руках. Утром он отвёл её завтракать, а затем ушёл сделать то, что требовалось сделать. Он пришёл к комнате Старка и не стал утруждаться стуком — вошёл сразу. Девочки завтракали в другом месте, а значит, внутри был только Старк.       — Знаешь, несмотря на то что говорила Лианна, я всегда считал тебя простаком, Старк. Просто не понимал, что ты ещё и дурак, — сказал Эртур, входя в комнату и запирая за собой дверь.       — Это потому что я не хочу поддерживать его притязания на трон? — сказал Нед с яростью.       — Нет. Потому что ты, как всегда, не встаёшь на сторону семьи.       — Уходи, — произнёс Нед громко.       — Нет. Ты выслушаешь. Я скажу своё слово, а потом, когда ты наконец решишь, что делать, у тебя не будет никакого оправдания, — ответил Эртур, возвысив голос.       — Твой друг был одержим завистью — человек, которого ослепил тот факт, что твоя сестра полюбила другого. Эта слепота застила ему разум, а поскольку ты и сам был слеп — ты выбрал его, а не семью. Теперь хочешь повторить то же самое с его братом.       — Станнис...       — Не надо. Станнис — что? Законный король? Как? Джей уже сказал тебе, что не отступит. Так как Станнис нас победит? Ты выстроишь свои силы против нас, лорд Старк? Твоя слепота зашла настолько далеко?       — Она не должна была...       — Не смей, не смей заканчивать эту фразу, или клянусь — твои дочери в эту ночь оплачут отца, — произнёс Эртур, лицо его пылало яростью. — Она полюбила, они поженились — по обоим богам, старым и новым. Мы посылали письма, чёрт возьми, столько писем. Как они не дошли до тебя — не знаю.       — Почему я должен тебе верить?       — Мне всё равно, веришь ты или нет. Мне нет до тебя никакого дела, Старк, — только в той мере, в какой это касается их. Я люблю её — твою сестру. Мы с ней собираемся пожениться. Тот мальчик — твой племянник, мой король — для меня как сын, а ты причинил боль им обоим. Поэтому ты мне безразличен. Присоединяйся к нам или нет, иди против нас — но тот мальчик будет королём. Он — плоть от плоти Севера, Старк. Что у вас говорят — Север помнит.       — Да.       — Тогда слушай внимательно, Старк. Он будет помнить. Помнить, как ты обидел его в обеих жизнях, — сказал Эртур, поворачиваясь.       — В обеих? Что?..       — Допустим, ты добрался бы вовремя, нашёл нас, охраняющих короля и королеву-регентшу. Что бы ты сделал, Старк?       — Спас бы сестру.       — Спас. От кого? Она никогда не была пленницей. Но оставим это. А нас, Старк — меня и моих братьев, — если бы мы не пустили тебя. Ты бы стал с нами биться?       — Да. — Старк ответил, и Эртур кивнул.       — Допустим, ты победил и нашёл сестру — умирающую, только что родившую дитя. Что тогда? Как бы ты поступил с законным королём?       — Роберт был...       — Жирным блудником. Но не о нём речь. Как бы ты поступил с младенцем, Старк?       — Я бы... Роберт бы... — запнулся он.       — Приказал убить мальчика, как убил его брата и сестру. Как он их называл? «Отродья дракона», кажется. «Нет никаких младенцев — только отродья дракона».       — Он был не в себе, — тихо произнёс Старк.       — Не в себе? Я с тобой не соглашусь. Думаю, он был тогда более собой, чем в любой другой момент своей жизни. Итак, снова: что бы ты сделал, Старк? Отдал племянника детоубийцам?       — Нет, — твёрдо ответил Нед. — Я бы... взял мальчика. Воспитал как своего... как своего...       — Бастарда? — сказал Эртур, и Нед кивнул. — И что дальше? Ты воспитываешь короля бастардом — и что потом? Как мальчик избавится от этого позора, Старк? Что бы ты сделал, когда твой жирный друг явился бы к тебе и тебе пришлось ехать на юг?       — Я бы... я...       — Пожалуй, предложил ему уйти в дозор. Может, даже поощрил. — Эртур посмотрел на него, и Нед чуть заметно качнул головой.       — Хочешь знать, чем это кончается, Старк? Мальчика закалывают насмерть во дворе Чёрного Замка. Законный король погибает, род обрывается — и всё потому, что ты предпочёл защитить своего друга, а не семью.       — Этого не было, — сказал Нед.       — Не было? Расскажи это мальчику, который это пережил, — сказал Эртур, выходя из комнаты.       Джей.       Они высадились на берегу между Уайлом и Айронвудом: Освелл с лошадьми, охраной и телегой ждал их. Джей взял часть оружия из каюты, несколько зелий и одну из книг по врачеванию. После высадки они отослали «Скорбь Дракона» на якорную стоянку у Дрифтмарка — отправят Сиракс с вестью, куда понадобится двигаться дальше. Дядю, Джейн и Сансу погрузили на телегу. Тронулись в путь; Арья отказалась ехать в телеге и предпочла скакать рядом с Джеем и его матерью.       Освелл доложил: всё прошло без происшествий. Поначалу между ним и Барристаном вышла некоторая неловкость, но потом она переросла в привычное для Освелла мрачноватое подшучивание над старшим рыцарем.       Джей понял, что этот человек ему по душе: тот смотрел на вещи с невозмутимым спокойствием. Видеть его рядом с Эртуром было правильно — а наблюдать, как все трое едут впереди, смеясь и перебрасываясь словами, было именно тем зрелищем, которого ему сейчас недоставало.       Мать и Арья сдружились ещё крепче. Дядя бросал на него странные взгляды, но заговорить не спешил. Санса и Джейн хихикали, как две придворные дамы, — и он был рад видеть обеих счастливыми. Они ехали уже пару часов, когда это началось: в голове застучало, перед глазами поплыло. Он увидел деревья поодаль и дал Эртуру знак следовать за собой. Добравшись до места, он спрыгнул с коня и подошёл к дереву, чувствуя, как земля уходит из-под ног.       — Джей, Джей, ты в порядке? — услышал он голос Эртура.       — Мой король, у вас кровь из носа, — донёсся ещё один голос. Барристан? Освелл?       Он оказался у дерева. Кровавый Ворон смотрел на него. Удивляться, казалось бы, не стоило, — и всё же он удивился: что-то было иначе, что-то происходило или вот-вот должно было произойти.       — Мне жаль, Джейхейрис. Нам нужно было поговорить срочно, — сказал Кровавый Ворон.       — Что случилось?       — Пока ничего. Но идём — ты должен увидеть.       Он последовал за Кровавым Вороном к реке. По обе стороны моста стояли два замка, знамёна бились на ветру. Из ворот замка выехала женщина верхом, по бокам от неё — люди. Затем он оказался в комнате незавершённого замка: женщина говорила с рыжеволосым мужчиной, у ног которого лежал серый волк. Вошёл ещё один человек — молодой, темноволосый. Они говорили, женщина покачала головой, оба мужчины улыбнулись, обнялись, и темноволосый ушёл.       Он был в замке из дерева — его атаковали люди в серых плащах, и над стенами поднялось знамя с кракеном. Потом он стоял у берега, наблюдая, как подходят корабли, — кракен реял в вышине. Он смотрел, как берут замок у озера, был на острове под атакой и оказался в большом сером замке, где темноволосый молодой человек рубил голову старику — бакенбарды того развевались на ветру, пока клинок снова и снова опускался.       Он смотрел, как двое маленьких мальчишек плачут, укрывшись во тьме, — рядом два волка. Снова оказался в незавершённом замке — и тот тоже пал под знамёнами с кракеном. Стоял в тёмном пиршественном зале под музыку: рыжеволосый мужчина и та самая женщина улыбались, а потом мужчины набросились на мужчин и женщин вокруг, зарубая прямо на местах. Рыжеволосый рухнул с болтами в груди, бледный человек вонзил ему клинок в сердце.       Он услышал женский крик, оборвавшийся — и был в дворе замка: тело на лошади, а там, где должна быть голова человека, — волчья голова в серой шерсти, знакомой до боли. Он почувствовал, что вернулся к дереву. Кровавый Ворон смотрел на него.       — Когда?       — Скоро, молодой король.       — Это можно остановить?       — Только тебе одному.       — Благодарю, — сказал он, кивая.       — Скоро увижу тебя, Джейхейрис. Будь осторожен: ночь темна и полна ужасов, — произнёс Кровавый Ворон и растворился.       Когда он пришёл в себя, его держала мать — туника была безнадёжно испорчена, залита кровью, и всё же, не считая лёгкой головной боли, он чувствовал себя хорошо. Открыв глаза, он увидел склонившегося над ним Эртура; позади стояли Барристан и Освелл, Калорс тем временем пытался успокоить его кузенов.       — Всё в порядке, — сказал он, и мать крепко обхватила его руками.       — Сынок, что произошло?       — Кажется, дневные видения куда хуже ночных, мама, — ответил он со смехом — никто не засмеялся в ответ.       — Джей?       — Мне нужно поговорить с дядей, — сказал он матери. — Идём со мной. — Та кивнула.       Когда Эртур и Барристан увидели, что он на ногах, оба тотчас оказались рядом. Он кивнул Озу и Калорсу, приглашая следовать за собой, и направился к дяде; по дороге остановился у Сансы и Арьи, чтобы сообщить — с ним всё хорошо. Поравнявшись с дядей, заметил тревогу на его лице и не знал, как это понимать.       — Дядя, мне нужно задать тебе несколько вопросов.       — Что с тобой случилось?       — Видение, дядя. Долгая история — когда-нибудь я тебе расскажу, но сейчас дорога каждая минута.       — Хорошо. Что тебе нужно узнать?       Он рассказал большую часть увиденного — кое-что утаил, но в целом поведал почти всё. Дядя слушал, и некоторые вещи явно ошеломили его — особенно рассказ о волках и описания людей.       — Два замка — это Близнецы, мимо них нужно пройти, чтобы переправиться через Трезубец, — сказал дядя, и при упоминании реки Джей почувствовал холодок вдоль спины.       — А остальное?       — Мальчик, думаю, Теон Грейджой. Боюсь, мой сын затеял нечто невероятно глупое.       — Что именно, дядя?       — Отправил его уговорить отца перейти на нашу сторону.       — Грейджои! Ты позволил своему сыну дружить с каким-то проклятым кальмаром — о чём ты вообще думал, Нед? — воскликнула его мать.       — Я... неважно. Джейхейрис, ты говорил, что эти видения — они всегда сбываются?       — Всегда, — сказал Джей, и Эртур кивнул.       — Тогда нужно остановить это, пока не случилось. Когда это произойдёт? — спросила мать.       — Через два дня, — ответил Джей.       — Нам не успеть. Даже ворон не долетит так быстро, — сказал дядя, и Джей лишь посмотрел на него.       — Тебе нужно написать сыну, дядя. Сообщи, что ты жив и здоров и что он должен слушаться тебя. Письмо я доставлю.       — Он никогда тебе не поверит, Джей, — сказала мать.       — Поверит. Я поеду не один.       Несмотря на то что Королевская Гвардия советовала ему не вмешиваться, а дядя смотрел с нескрываемым недоверием, он развернулся и ушёл — пусть сами осмыслят услышанное. Дядя принялся писать письмо, пока Джей отправился на поиски Арьи.       — Привет, — сказал он, найдя её сидящей в одиночестве.       — Ты умрёшь? — спросила она дрожащим голосом.       — Когда-нибудь — но не сегодня, — ответил он с улыбкой.       — Не сегодня, — улыбнулась она в ответ.       — Хочешь поехать со мной? Навестить мать и брата?       — А разве не этим мы и занимаемся? — удивлённо спросила она.       — Занимаемся. Но что, если мы с тобой доберёмся туда немного быстрее — скажем, уже завтра?       — Ты что, шутишь? До них несколько лун пути, — сказала она, глядя на него и покачав головой.       — Просто доверься мне. И когда увидишь его — не бойся, — сказал Джей, и она кивнула.       Он отвёл её обратно к костру и сел. Эртур и Освелл стояли поодаль; Калорс подвёл его дядю, следом шёл Барристан вместе с матерью, кузиной и Джейн. Закрыв глаза, Джей потянулся мыслью к нему — к тому, кто парил над скалистым берегом. «Лети ко мне, пришло время, сын мой», — тихо произнёс он и почувствовал радость Бранкардикса.       — Он будет здесь к темноте, — сказал Джей, и Эртур кивнул.       — Кто? — спросила Арья.       — Увидишь. Когда он прилетит, оставайся на месте — мне нужно сначала поговорить с ним, — сказал Джей, и она кивнула.       — Я... прости, племянник, — произнёс дядя.       — Что?       — Я бы встал на колено, если бы мог, но... что ж. Я, Эддард Старк, лорд Винтерфелла и Хранитель Севера, настоящим клянусь в верности единственному истинному королю — Джейхейрису Таргариену, третьему своего имени — отныне и до последнего вздоха. Клянусь своим домом служить его дому вечно, беречь твою спину, давать советы и являться на помощь по первому зову. Клянусь богами, клянусь добровольно и без колебаний, — произнёс дядя, и по щекам матери потекли слёзы.       — Я не понимаю, — сказал Джей.       — Думаю, принимать клятву полагается несколько иначе, племянник, — проговорил Нед с усмешкой, вызвав смех у остальных, — я должен был сделать это в тот самый миг, когда ты спас меня и моих дочерей. Теперь ты едешь спасать ещё больше моих близких — нашей семьи. Мой меч — твой, мой король.       — Благодарю тебя, дядя, и клянусь никогда не требовать от тебя того, что бесчестило бы тебя.       — Верю, — сказал дядя. — Это письмо подтвердит всё Роббу, но вот убедить северных лордов будет куда сложнее.       Джей лишь улыбнулся. Они немного посидели, поели, посмеялись; Арья то и дело посматривала на него с каким-то странным выражением, но никто ничего не говорил — и тут он почувствовал. Встал и вышел на открытое место. Эртур шагнул вперёд, сдерживая остальных; Джей поднял глаза к небу и увидел белое пятно на чёрном полотне — величественный силуэт дракона в лунном свете. Когда Бранкардикс приземлился, он двинулся ему навстречу.       — Это что, дракон? — услышал он изумлённый возглас кузины.