Глава 25. Драконы, Розы и Олени.

      Хайгарден, 298 год от З.Э.       Лианна.       Джея отвели в комнату умыться, и пока он был там, она ждала, когда он придёт поговорить с ней. Эртур с Герольдом охраняли Джея, Барристан с Калорсом были при ней, Освелл занимался другими делами. Она сидела в комнате наедине с Недом — Санса ушла на какой-то урок, — и оба жаждали узнать, что же произошло. Ей было известно лишь одно: Север и Речные Земли объявили о верности Джею и всё идёт хорошо. Но ни ей, ни Неду этого было мало.       — Ты никогда не умела долго сидеть на месте, — сказал Нед, глядя на её ногу, выбивавшую дробь по полу.       — Наверное, поэтому из меня никогда бы не вышла настоящая леди, — засмеялась она.       — Ты всегда была настоящей леди, Лия, — ответил он с улыбкой.       — Даже когда мы с Бендженом подложили овечий навоз в матрас Брандона? — спросила она, и Нед посмотрел на неё и разразился смехом.       — Я знал, что это ты. Ты понимаешь, что мне за это всыпали по заднице? — сказал он, и она усмехнулась.       — Ну, значит, надо было к нам присоединиться, — бросила она, показав ему язык, и оба они снова громко расхохотались.       — Он выглядит хорошо, Лия. Что бы там ни случилось — не похоже, чтобы он был ранен или расстроен.       — Нет, непохоже, — кивнула она.       Он появился раньше, чем она ожидала: Джей вошёл в комнату вместе с Эртуром и Герольдом — волосы ещё мокрые. В руках он держал ножны с мечом и стеклянную банку с чем-то внутри и опустил то и другое на стол. Она смотрела на белого волка, шагавшего рядом с ним, — одни только его размеры красноречиво говорили о том, что это не обычный волк.       — Мама, — произнёс он, подойдя и поцеловав её в щёку.       — Всё хорошо, сын?       — Да. Дядя, у меня есть письмо для тебя от жены и сына и ещё одно — для Сансы, — сказал он, протягивая Неду три письма.       — Благодарю, Ваша Милость.       — Прошу тебя, дядя, хотя бы наедине зови меня просто Джей.       — Как прикажете, Ваша Милость, — сказал Нед, и она тихонько засмеялась, когда в комнату вошли Освелл, Барристан и Калорс.       — Джей, волк? — спросила она, разглядывая его красные глаза.       — Его зовут Призрак. Он и волчица Арьи, Нимерия, встретились с нами в Риверране, — сказал Джей. — Он добрый, мама, как Сиракс и Бранкардикс. — Она потянулась погладить волка и почувствовала, как тот подался ей навстречу.       — Волчица Арьи в порядке? — спросил Нед.       — Да, дядя. Арья рассказала мне, что произошло. Кажется, Призрак был из того же помёта?       — Да. Он убежал незадолго до того, как Роберт пришёл на Север. Я посылал людей искать его, но следов не нашли. Похоже, он сам искал своего Старка, — сказал дядя, и Джей кивнул.       — Твоя жена и сын живы-здоровы, Риверран снова в руках Талли, а северные лорды и лорды Речных Земель объявили о своей верности мне, — сказал он, и Нед кивнул.       Затем он рассказал о встрече с Роббом, Кейтилин и северными лордами, о том, как сообщил им о спасении Неда и угрозе со стороны Железнорождённых, как поведал об армии и как Робб составил план у Шепчущего Леса. Пока Нед слушал с гордостью, она и рыцари Королевской Гвардии сверлили Джея взглядами, когда тот признался, что лично участвовал в сражении бок о бок с кузеном.       — Джей, ты должен был держаться в стороне от битвы или в крайнем случае быть на Бранкардиксе, — сказала она, и Эртур кивнул.       — Ваша Милость, как мы можем охранять вас, если вы совершаете столь безрассудные поступки? — добавил Герольд.       — Я знаю, Герольд, знаю. Но иначе было нельзя — никто другой не справился бы, никто другой не смог бы взять его живым. А северным лордам нужно было видеть меня в бою — не вас, а меня, — сказал Джей.       — Взять живым? — переспросила она.       — Силами Ланнистеров командовал сир Джейме. Я хотел захватить его живым, и никто другой не смог бы этого сделать — только я.       — Ты захватил Цареубийцу? — произнёс Нед.       — Я захватил сира Джейме, да, — ответил Джей со странным выражением лица.       — Где он? — спросил Эртур.       — В темнице Риверрана. Дени, Джон, Ричард и люди прибыли туда, и она поставила наших людей его охранять.       — Что произошло у Риверрана? — спросил Нед.       — Когда сир Джейме и несколько старших командиров оказались в плену, мы воспользовались преимуществом и сняли осаду.       — Ты снова сражался? — спросил Эртур.       — Да. Я же сказал: Северу нужно было видеть меня в бою. Иначе они не встали бы на нашу сторону.       — Но зачем? Ваш дядя уже объявил о верности, — сказал сир Барристан.       — Мама? — Джей посмотрел на неё, ища объяснений.       — Он прав, сиры. Север ценит и уважает силу. Слово Неда имеет свой вес, но чтобы они пошли за Джеем, он должен доказать, что достоин этого.       — Настоящих друзей узнают на поле боя, — сказал Нед, и Эртур кивнул.       — Когда осада была снята, мы начали строить планы — и тут прискакал гонец с вестью, что Отважные Спутники осаждают замок, который вот-вот падёт. Я понял, что обычным путём нам не успеть, и вылетел на Бранкардиксе, чтобы снять осаду, — тихо сказал Джей.       — Ты использовал дракона? — спросил Калорс.       — Иного выхода не было. Я не мог допустить его падения — только не им. Не мог позволить ему добраться до их семьи, — покачал головой Джей.       — Мой король, что за замок? — спросил Освелл с тревогой в голосе.       — Дарри, — ответил Джей, и она увидела, как каждый из рыцарей опустил голову, а затем поднял взгляд и кивнул.       Когда с этим было покончено, он рассказал им об отступлении Тайвина в Харренхолл. Заметив тревогу на лице Освелла, она наблюдала, как Джей подошёл к нему и сообщил, что леди Шелла жива и в добром здравии в Риверране. Изложив планы, он замолчал, и она увидела, как Герольд поморщился.       — Успеем ли, мой король? — спросил Герольд.       — Успеем, но мне придётся лететь туда на Бранкардиксе.       — Одному? — спросила она.       — Если только кто-то из этих доблестных мужей не откажется отпустить меня одного, — произнёс он с лёгким смешком.       — Я пойду с тобой, — сказал Эртур, а следом — Освелл, Барристан, Калорс и Герольд.       — Я не могу взять вас всех. Герольд, ты лорд-командующий — тебе решать.       — Возьмите Эртура и Барристана, мой король. Они лучшие из нас клинки.       — Как скажешь, Герольд, — ответил Джей и посмотрел на волка. — И ты можешь идти. — Она засмеялась, когда тот радостно завилял хвостом.       Тогда она рассказала ему о Тиреллах, об их цене и о том, как они согласились едва ли не сразу. Когда речь зашла о Маргери, она с радостью заметила, что он оживился — казалось, даже обрадовался, — и это был добрый знак.       — Думаю, не стоит заставлять их ждать дольше. Мама, мне лучше поговорить с ними самому — ну, то есть с Эртуром и Герольдом, — сказал он, и она не смогла удержать улыбку, видя, как он почти стесняется попросить её остаться.       — Так и есть. Ты король, Джей. Иди и покажи им короля, сын мой. — Он обнял её, и они повернулись, чтобы уйти.       Штормовые Земли, 298 год от З.Э.       Станнис.       Она смотрела в огонь и сказала, что нужно ехать к Штормовому Пределу. Давос говорил ему, как и сир Акселл, что людей у него недостаточно, чтобы тягаться с силами братьев, но она обещала ему победу. И они двинулись в путь, и вот теперь он ехал на переговоры с Ренли — своим жалким слабым молодым братом, который должен стоять рядом с ним, должен поддерживать законного короля. Утешало одно: розы, которых его брат, судя по всему, приручил, бросили его, оставив без ориентира.       Сам Станнис ни в чём не сомневался. Он видел это в пламени: белый дракон, высоко реющий в небе, синий и чёрный следуют за ним. Она говорила, что он — обещанный принц, что пробудит драконов из камня, — и он видел их, они были великолепны. Лишь избранный способен повелевать такими тварями, а он избран богом, чтобы спасти королевство. Ничто не встанет у него на пути, ничего не будет оставлено на волю случая: если он падёт, вместе с ним падёт и человечество.       — Мой король, у нас недостаточно людей, чтобы взять замок, — произнёс Акселл, когда вдали показался Штормовой Предел.       — Замок падёт, сир Акселл, не сомневайтесь. Мой господь озарит путь, — сказала Мелисандра, ехавшая рядом.       — Как скажете, миледи, — ответил Акселл, скептицизм которого был очевиден.       Станнис ехал в молчаливой суровости — он король и скоро обретёт своё королевство. Великая война грядёт, и он будет готов. Тут он увидел брата-изменника, окружённого людьми — верными людьми, которые по праву должны принадлежать ему. Лорды Эстермонт и Эррол, лорд Варнер и Тарт — он смотрел на них с презрением. Рядом с Ренли ехал Тирелл, и Станнис покачал головой. Это семейство осаждало их дом, пировало, пока они голодали, а Ренли открыто принял одного из них в своё окружение — и в свою постель тоже, если Мелисандра говорила правду.       — Брат, ты явился присягнуть мне на верность? — бросил Ренли насмешливо, и Станнис скрипнул зубами.       — Я явился за тем, что принадлежит мне по праву. Хватит играть в войну, мальчик. Присоединяй своих людей к моим.       — Зачем мне это, брат? Я видел твою армию — если это можно так назвать. Где твои вассалы? Если они недостаточно уважают тебя, чтобы следовать за тобой, зачем это делать мне?       — Я законный король, — произнёс он, повышая голос.       — И всё же ты — король, которого никто не хочет. Встань под мои знамёна, и я назову тебя своей Десницей. Вместе мы сметём Ланнистеров, — сказал Ренли с улыбкой.       — Вы посягаете на корону вашего брата? — возмущённо спросил Акселл.       — У моего брата нет короны. Как и армии, — сказал Ренли, вызвав смех у своих людей.       — Даю тебе время до утра, — произнёс Станнис.       Ренли потянулся под плащ, и рука Станниса сама дёрнулась к рукояти меча — но он увидел лишь, как брат улыбнулся и достал персик, протянув его ему.       — Попробуй, брат. Клянусь, ты не едал ничего вкуснее такого персика, — сказал Ренли, и Станнис скривился, глядя на него.       — Ты смеёшь насмехаться надо мной, мальчишка? Подавись своим персиком.       — Человек никогда не должен отказываться от персика. Ведь второго случая может не быть. Жизнь коротка, Станнис. Помни, что говорят Старки: Зима Близко, — сказал Ренли и повернул коня прочь.       — Будьте осторожны, милорд. Смотрите в тени — ибо ночь темна и полна ужасов, — сказала Мелисандра, и Ренли разразился громким хохотом.       — Значит, правда. Я бы не поверил, не увидев собственными глазами. Не думал, что ты на это способен, брат. Похоже, в тебе всё-таки есть немного Роберта, — сказал Ренли и ускакал прочь.       — Какова наглость мальчишки. Кем он себя возомнил? — сердито бросил Акселл.       Станнис не ответил — просто поехал обратно в лагерь вместе с Мелисандрой, Акселлом и охраной. Вернувшись, сразу направился в шатёр. Ярость на его лице видел каждый. Он отказывался от еды, чтобы Ренли мог есть, голодал, чтобы брат был сыт. Но это так и не принесло ему ни уважения, ни любви — а теперь не принесло ничего, кроме насмешек. Он мерил шагами шатёр и смотрел на расстеленную внизу карту — людей у него нет, и все они правы.       Он всё ещё расхаживал взад-вперёд, когда она вошла. Снаружи выл ветер, но на ней было всё то же красное платье — и больше ничего. Она посмотрела на него и направилась к жаровне, поманив следовать. Когда он подошёл, велела смотреть в огонь. Он увидел Тайвина Ланнистера за почерневшими стенами Харренхолла, увидел себя во главе армии у ворот Королевской Гавани — знамя с пылающим оленем реяло высоко. Это было почти осязаемо — до того явным казалось видение, до того близким. Снова возникли драконы — высоко в небе, изрыгающие пламя, — и это было великолепно. Он — обещанный принц. Он станет королём, который нужен королевству.       — Вы знаете, что нужно сделать, мой король, — сказала она, когда пламя угасло.       — Нет другого пути? — тихо, нехотя произнёс он.       — Нет другого пути, — ответила она, и он кивнул.       Их близость была жёсткой и звериной — никогда прежде он не позволял себе этого с женой, никогда не испытывал такого наслаждения. Она лежала ничком на столе, и он брал её с неистовой силой, чувствуя, как она сжимается вокруг него, чувствуя, как кровь в жилах закипает. Всё кончилось слишком быстро. Он был измотан, как никогда прежде; отпил прохладной воды, поправил штаны. Когда она поднялась, он поразился, увидев её безупречной — волосы гладко причёсаны, хотя мгновение назад были растрёпаны.       Отправив за Давосом, он увидел это — и впервые усомнился в том, что делает. Там, где раньше был гладкий плоский живот, теперь он округлился, словно она была с дитём, и малая часть его возликовала. Но большая часть знала: в мир входит не его сын. Это цена, которую ему предстоит заплатить за трон.       — Ваша Милость, вы звали меня? — произнёс Давос, войдя в шатёр.       — Да. У меня есть для тебя поручение, сир Давос. Дело контрабандиста.       Объяснив всё необходимое, он наблюдал, как они вышли из шатра. Лёг, закрыл глаза и постарался не смотреть, как маленький мальчик берёт его за руку, постарался не слышать, как мальчик плачет от голода и боли. Постарался не смотреть, как рука держит персик, как голубые глаза улыбаются ему, когда он берёт его. Вместо этого открыл глаза, встал и подошёл к жаровне — смотреть в огонь. Дракона — вот чего он искал.       Штормовой Предел, 298 год от З.Э.       Лорас.       Переговоры обернулись пустой тратой времени — он и знал, что так будет: Станнис слишком упрям, чтобы отступить. На обратной дороге настроение у них было приподнятое; он, сир Робар и леди Бриенна составляли охрану Ренли. Вернувшись в Штормовой Предел, он желал одного — согнать тревогу с лица Ренли, но понимал, что впереди совещания и планы, а потому ждал. Сир Кортни вошёл со свитками, которые он наблюдал, как Ренли читает.       По всему залу лорды Штормовых Земель смотрели с нетерпением. Армия под командованием его возлюбленного была внушительной, хотя Лорас чувствовал стыд, что она не больше. Его отец клялся поддержать притязания Ренли, и сама мысль о Маргери в роли королевы наполняла сердце радостью. Но по какой-то непонятной причине вороны из дома оставались без ответа — лишь требование вернуться домой. Семья могла бросить Ренли, но Лорас — никогда. Он улыбнулся, когда увидел, как лицо Ренли озарилось.       — Похоже, молодой волк прищемил лапы старому льву, друзья мои: осада Риверрана снята, и Тайвин отступил в Харренхоллл, — объявил Ренли под одобрительные возгласы.       — Следует предложить условия молодому волку, Ваша Милость. Если он присоединится к нам, мы превзойдём Ланнистеров числом, и другие непременно последуют за ним, — сказал лорд Эстермонт, бросив недружелюбный взгляд на Лораса.       — Разумно, милорд. Отправьте послание лорду Старку с предложением о переговорах. Скажите, что мы идём вместе на Королевскую Гавань и я обещаю ему справедливость за гибель его отца — в обмен на вассальную клятву, — сказал Ренли.       Никогда прежде он не выглядел так по-королевски, подумал Лорас, глядя, как Ренли раздаёт приказы. Не было человека достойнее его носить корону, и Лорас сделает всё возможное, чтобы это свершилось. Ренли распорядился насчёт утра — выступать засветло, — а пока они ели и пили, хотя со вторым умеренно. Закончив, Лорас надеялся побыть с Ренли наедине, но тот, похоже, слишком тревожился, чтобы идти почивать.       — Любовь моя, что тебя гнетёт? — спросил он, подходя к Ренли, стоявшему у окна зала.       — Завтра я сражаюсь против своего брата. И пусть я не питаю к нему особой любви — он всё-таки мой брат.       — Он отказывается поддержать законного короля. Это измена, Ренли.       — Я знаю, Лорас. Но стану ли я убийцей родичей, если это сделано не моей рукой?       — Нет. И не твоя рука совершит это деяние — я сделаю это как твой лорд-командующий, — сказал он, нежно поцеловав его в губы.       — Кто нынче дежурит? — лукаво спросил Ренли.       — Робар и Бриенна, — ответил он.       — Красавица Бриенна... Она ещё ни разу не охраняла мои покои, когда мы вдвоём.       — Нет. Мне отослать её?       — Пожалуй, так будет лучше, любовь моя.       Он направился к двери и, открыв её, оглянулся — увидел возлюбленного в лунном свете, — а потом повернулся, чтобы сказать что-то Робару и Бриенне. И тут сзади раздался крик. Все трое метнулись в комнату с обнажёнными мечами. Тень двигалась быстрее их, и прежде чем они пересекли зал, Ренли пал. Крик Лораса был громче любого звука, какой любой из них слышал прежде. Он добрался до него в последние мгновения, глядя, как тень ухмыляется и скользит к окну.       Он не видел, как Бриенна и Робар бросились за ней следом, не слышал воплей тех, кто вбежал в комнату. Для него звук стал далёким, призрачным. Слова, которые Ренли сказал ему, потонули в тишине, а сам он смотрел сквозь слёзы, как его возлюбленный делал последний вдох. Он не слышал, как Бриенна и Робар говорили о тени-убийце, не слышал, как лорды — не с горем о гибели Ренли, а с рассуждениями о том, что делать дальше, — переговаривались в комнате.       Оглядев всех вокруг, он увидел: кроме него, слёзы по павшему королю лила только леди Бриенна. Робар был потрясён и оглушён, остальные быстро начали расходиться. Сколько времени он держал Ренли в объятиях — он не знал, и не знал, как Бриенне и Робару удалось оторвать его. Боль потери была всепоглощающей, сердце разорвано надвое, и как он двигался — понять было невозможно. Очнулся он лишь тогда, когда уже рассвело и он скакал во весь опор — куда, сам не знал. Но знал, чего ищет. Чего требует его душа. Мести.       Хайгарден, 298 год от З.Э.       Джей.       Он шёл по чертогам Хайгардена, разглядывая гобелены и золочёные стены. Эртур и Герольд шли впереди, Освелл и Барристан — позади. В руке он нёс меч и банку, сменив доспехи на другое облачение. На нём были новые чёрные кожаные штаны, рубашка из алёного шёлка, чёрный сюртук, застёгнутый почти до горла. На поясе — меч, на другом боку — кинжал; на шее — цепочка с волком и драконом, на груди — булавка с трёхголовым драконом.       Но именно корона привлечёт все взгляды — он знал. Валирийская сталь мерцала, рубины ярко сияли. Он надел её впервые, и отныне она редко будет покидать его голову. Хоть венец и был лёгким, тяжесть его Джей ощущал. Вот чем он был призван стать, зачем рождён — король-дракон, возвращающийся, чтобы вернуть трон своего рода. Всё, что они пережили, привело их сюда, и впереди ещё долгий путь. Но он чувствовал это — впервые по-настоящему ощущал себя королём.       У двери слуга поклонился и распахнул её. Эртур и Герольд вошли первыми, Барристан и Освелл остались снаружи, закрыв за ними дверь. Они вошли в зал, где Тиреллы немедленно поднялись. Леди Оленна оглядела его с головы до ног, её внуки — следом. Лорд Мейс и леди Алерия стояли с улыбками, а его взгляд притянула леди Маргери — лёгкая кривоватая улыбка на её губах отчего-то делала её ещё красивее.       — Прошу, милорд, миледи, садитесь, — произнёс он, и все сели.       — Ваша Милость, надеюсь, ваши покои пришлись вам по душе, — почти встревоженно произнёс Мейс, когда тот занял своё место, а Эртур и Герольд встали за его спиной по обе стороны.       — Да, милорд, и благодарен вам за них. Они были как нельзя кстати после долгой дороги, — ответил он с улыбкой.       — Раз уж речь зашла о дороге, Ваша Милость — не соблаговолите ли объяснить, что именно вы сочли важнее встречи с невестой? — произнесла леди Оленна под изумлённые вздохи, хотя он засмеялся, удивив их всех.       — Мне нужно было посадить льва в клетку, миледи. Хотите обсудить это или лучше сразу перейдём к делу? — сказал он и заметил мелькнувшую на её лице усмешку.       — Думаю, сначала дело, Ваша Милость, — кивнула она.       — Хорошо. Лорд Уиллас, насколько я понимаю, сир Герольд предложил вам место в Малом Совете? — сказал Джей и заметил, как Мейс слегка растерялся, прежде чем ответил Уиллас.       — Да, Ваша Милость, — произнёс Уиллас, глядя на него.       — Я хочу назначить вас Мастером Зимы, милорд, — сказал Джей, и воцарилась ошеломлённая тишина.       — Ваша Милость? — переспросил Уиллас.       — Это новая должность, милорд. Но по своей значимости она уступает лишь самой Деснице, а в зимнее время, пожалуй, и превосходит её. Смысл её в том, чтобы взаимодействовать со всеми семью королевствами, следить за подготовкой к грядущей зиме и обеспечивать тех, кто в том нуждается, — едой, дровами, тёплой одеждой и кровом.       — Благодарю вас, Ваша Милость, — ответил Уиллас с некоторым сомнением.       — Я вижу, милорд, вы сомневаетесь в моей искренности? — произнёс он с лёгкой усмешкой.       — Нет, Ваша Милость, просто... мы никогда не слышали о подобном.       — Неудивительно. Мои предшественники были весьма беспечны в этом отношении, милорд. Чтобы вы поняли, насколько эта роль важна для меня, объясню подробнее.       Каждое королевство будет обязано откладывать одну десятую своих доходов в незимние годы в зимний фонд — корона проследит за исполнением. Мастер Зимы назначит смотрителей в каждое королевство для сбора этих средств и управления ими, а под их началом будут люди, ответственные за различные задачи, — сказал Джей, заметив, как лицо Уилласа озарилось интересом.       — Ваша Милость, это огромная задача. Потребуется время, чтобы получить согласие королевств, — сказал Уиллас.       — Так и будет, и раз уж мать с дядей так любят напоминать мне — Зима Близко, — сказал Джей под смех Маргери, отчего на его лице появилась улыбка. — Вот почему мы создадим крупный фонд, чтобы дать всему начало. Думаю, трёх миллионов золотых драконов на предстоящую зиму хватит, — добавил он, и на этот раз Оленна едва не поперхнулась.       — Откуда вы намерены взять эти монеты, Ваша Милость? — произнесла она, пристально глядя на него.       — Из моих личных средств, моя леди, — ответил он, и все уставились на него с недоверием.       — У вас есть три миллиона золотых драконов? — спросила Оленна, и Джей не смог сдержать усмешки при мысли о том, насколько та должна была быть потрясена, раз позабыла о его титуле.       — Нет, моя леди. Куда больше, — сказал он, и Герольд тихонько засмеялся за его спиной. — Итак, милорд, готовы ли вы стать моим Хранителем Зимы? — обратился он к Уилласу, который теперь улыбался.       — Это честь для меня, Ваша Милость, — ответил Уиллас, и Джей кивнул, прежде чем повернуться к лорду Мейсу.       — Лорд Мейс, будучи Верховным лордом Простора, вы, боюсь, слишком важны для королевства, чтобы заниматься пустяковыми делами в роли члена Малого Совета, — сказал Джей и наблюдал, как Оленна усмехнулась, а грудь Мейса гордо выпятилась. — Но как бы мне ни хотелось оставить вас при ваших обязанностях, я понимаю, что растрачу ваши таланты впустую, не найдя вам роли в моём управлении — той роли, к которой вы, на мой взгляд, подходите как нельзя лучше, милорд.       — Я в вашем распоряжении, Ваша Милость, — сказал Мейс, и Джей подумал, что тот вот-вот лопнет от переполнявшей его гордости.       — Вот почему я назначаю вас Главным Иностранным Посланником.       — Я польщён, Ваша Милость, — сказал Мейс, и Джей понял, что тот и вправду так считает — хотя понятия не имел, что именно от него потребуется.       — Время от времени, милорд, с учётом ваших собственных обязанностей, разумеется, — добавил он, и Мейс улыбнулся и кивнул. — Мне понадобится, чтобы вы встречали иностранных сановников и представляли корону — показывали им, что из себя представляет наш Вестерос, милорд. Могу я на вас рассчитывать?       — Конечно, Ваша Милость. Я благодарен за эту честь и вас не подведу.       Джей заметил едва заметный кивок, которым обменялись Маргери и её бабушка. Обе поняли, что он фактически попросил Мейса время от времени принимать пирами тех, кого сам же пришлёт к нему, — должность без реального веса, хотя и выглядящая весьма значительно.       — Полагаю, у вас есть люди из Простора, которых вы хотели бы видеть на тех или иных должностях, моя леди — как есть они и у меня. Вместе мы, без сомнения, решим, кому будет выгоднее считать себя обязанным дому Тиреллов, а кому — короне.       — Полагаю, да, Ваша Милость, — согласилась Оленна.       — Прежде чем перейдём к делам более личным, — произнёс он, обменявшись взглядом с Маргери, — есть ещё вопрос Лораса.       — Я хотела бы, чтобы моему внуку предложили место в Королевской Гвардии, — сказала Оленна.       — Это, моя леди, единственная просьба, которую я вынужден пока отклонить, — произнёс Джей и заметил, как лицо Маргери слегка помрачнело.       — Могу я спросить почему, Ваша Милость? — осведомилась Оленна.       — Моя леди, в настоящее время ваш внук стоит рядом с лордом Ренли. Если тот поднимет оружие против меня, я не могу держать его в своей Королевской Гвардии. Вы, должно быть, понимаете?       — Понимаю. Но мой внук вернётся задолго до этого, Ваша Милость.       — Тогда мы вернёмся к этому вопросу. Вас это устроит?       — Вполне, Ваша Милость.       — Хорошо. Сир Гарлан, позвольте взглянуть на ваш меч? — попросил Джей, и Гарлан вопросительно посмотрел на бабушку, затем кивнул и протянул ему клинок.       — Отличный клинок, сир, но недостойный такого великого дома, как ваш. Быть может, этот послужит вам лучше, — сказал он и вложил в его руки ножны.       Джей наблюдал, как Гарлан рассматривает золотые розы на рукояти, рубин, служивший навершием, и изогнутую гарду в форме шипов — а затем обнажает клинок.       — Это валирийская сталь, Ваша Милость, — произнёс Гарлан с восхищением, глядя на клинок.       — Так и есть. В честь неизменной верности дома Тиреллов дому Таргариенов я дарю вам этот меч, сир. Пусть он станет родовым клинком дома Тиреллов на долгие годы.       Джей обвёл взглядом присутствующих: на лицах Мейса и Оленны сияла гордость, однако больше всех был горд Гарлан — в нём говорил мечник, переполненный радостью при мысли, что в его руках окажется валирийская сталь.       — Вы нас чтите, Ваша Милость, — сказал Мейс.       — Вы заслуживаете этого, милорд.       Он потянулся вниз, взял кувшин и поставил его на стол; все повернулись, чтобы посмотреть.       — Лорд Уиллас, я слышал о вашем несчастье и хотел бы предложить вам вот это, — сказал он, подвигая кувшин к нему.       — Ваша Милость? — с недоумением переспросил тот.       — Сегодня вечером, милорд, перед сном выпейте содержимое этого кувшина. После этого вас потянет в сон ещё сильнее, так что советую сделать это уже лёжа в постели. Проснувшись утром, вы обнаружите, что ваши увечья больше вас не беспокоят, — сказал он, и Маргери посмотрела на него, а затем жадно — на кувшин.       — Ваша Милость, неужели это правда поможет моему брату? — спросила она, и он кивнул.       — Да, моя леди. Я бы не солгал о подобном. Содержимое этого кувшина исцелит увечья вашего брата — даю вам слово, — сказал он, и она едва не расплакалась, отчего ему захотелось перегнуться через стол, чтобы утешить её.       — Не могу поверить... как... это невозможно, Ваша Милость. Стольких мейстеров мы приглашали, и никто не смог помочь, — произнёс Уиллас, пока его мать и бабушка смотрели то на него, то на Джея.       — Когда я был в Валирии, милорд, среди прочего я нашёл там великую библиотеку. Я взял столько книг, сколько смог унести, — они охватывают самые разные области знаний, включая медицину. Валирийцы намного превосходили нас в развитии, и часть этих знаний, судя по всему, была утрачена даже моей собственной семьёй.       — Это... это магия? — спросил Уиллас.       — Да, милорд. Но она действует. Нога моего дяди была сломана в Королевской Гавани. Когда мы нашли его, он едва мог ходить. Как вы, должно быть, заметили, теперь это его ничуть не стесняет.       — Я не знаю, что и сказать, Ваша Милость.       — Не нужно ничего говорить, милорд. Скоро мы станем семьёй, — сказал Джей и снова взглянул на Маргери.       — Раз уж мы заговорили об этом, — вставила Оленна, и Джей не смог удержаться от смеха.       — Конечно, моя леди. У меня есть лишь одна просьба относительно свадьбы, — сказал Джей, и Оленна кивнула.       — Какая?       — Я вполне готов оставить подробности церемонии моей матери, вам, леди Алерии и, разумеется, леди Маргери, — сказал Джей, обращаясь к будущей тёще и невесте. — Просьба у меня одна: если леди Маргери по какой-либо причине захочет отменить свадьбу, мы все уважим её решение, — произнёс он, глядя на Маргери.       — Не понимаю, — сказала леди Алерия, переводя взгляд с него на дочь.       — Зато я понимаю, и мы принимаем вашу просьбу, Ваша Милость, — ответила Маргери с широкой улыбкой.       — Тогда, моя леди, я с нетерпением жду возможности проводить с вами время, чтобы мы могли лучше узнать друг друга до свадьбы.       — Я тоже, Ваша Милость. Быть может, вы составите нам компанию с бабушкой за обедом?       — Это будет истинным удовольствием для меня, моя леди, — сказал Джей с искренней, открытой улыбкой.       Риверран, 298 год по з.л.       Дени.       Серый Червь и Безупречные выступили ранним утром — их путь лежал в Королевские Земли, где им предстояло ждать дальнейших приказов. Джон и сир Ричард увели большую часть Компании начинать освобождение Речных Земель, и большинство речных лордов с готовностью присоединились к ним. Она же с лордом Роббом и основными силами северян готовилась к собственному походу на запад, и когда Дени вышла проводить их, рядом оказалась Арья Старк.       Девочка почти не отходила от неё последние несколько дней — с тех самых пор, как уехал Джей. Поначалу Арья держалась в тени, но стоило Дени послать Миссандею привести её — стала ходить почти всюду рядом, а её волчица шла рядом с ней. Свернув за угол, они столкнулись с мужчиной в накидке с изображением содранного человека на груди — при нём было двое стражников. Волчица Арьи зарычала, и сама Арья напряглась, когда тот приблизился.       — Принцесса. Леди Арья, — произнёс он почти шёпотом.       — Милорд?       — Русе Болтон, Ваша Милость. Лорд Дредфорта, — сказал он с улыбкой, которая не достигала глаз.       — Милорд, рада познакомиться, — ответила Дени ровным голосом, хотя теперь знала, кто стоит перед ней.       — Ваша Милость, — произнёс он с лёгким поклоном и прошёл мимо.       Едва он скрылся из виду, Арья повернулась к ней.       — От него мороз по коже, — сказала она, и Дени рассмеялась.       — Мне тоже. Он один из знаменосцев вашей семьи?       — Да. О них ходят страшные слухи — о том, что они делают или делали с людьми.       — Охотно верю, — сказала Дени, повернувшись к Миссандее. — Проследи, чтобы Элла была под надёжной охраной, — велела она, и Миссандея с двумя стражниками отправилась позаботиться о безопасности девочки.       — Я собиралась навестить драконов, Арья. Хочешь со мной? — спросила Дени.       — Можно? — воскликнула та с восторгом.       — Конечно. Только нужно быть осторожной.       — Я умею быть осторожной. Я была рядом с драконом Джея, — сказала Арья, улыбаясь.       — Бранкардикс — добряк, как и Элланис. А вот Рейгона стоит остерегаться, — предупредила Дени, и девочка кивнула.       Они вышли во двор, а затем за ворота замка, проходя мимо мужчин и нескольких женщин, которые паковали вещи и готовились к выступлению. По пути воины оборачивались, провожая взглядом Дени и Арью — они и вправду составляли примечательную пару: Дени в доспехах из валирийской стали — этот урок она усвоила крепко — с мечом на поясе, а рядом Арья и Нимерия.       Добравшись до холма, они стали ждать, и Элланис с Рейгоном вскоре появились в небе — играли в воздухе, прежде чем приземлиться. Дени подвела Арью к Элланис, и дракон замурлыкал под её рукой; девочка поглаживала его по шее. Но тут неожиданно появилась голова Рейгона, застав её врасплох, — чёрный дракон уставился на них обеих. Дени встала перед Арьей, но чёрный дракон отодвинул её в сторону.       — Арья, осторожно! — крикнула Дени.       С изумлением она наблюдала, как чёрный дракон позволил Арье погладить его голову, как замурлыкал под её рукой — и лишь затем отступил. Арья стояла и смотрела на чёрного дракона немигающим взглядом, а тот глядел на неё в ответ — и вдруг взмыл в небо. Как только он улетел, Дени бросилась к девочке — убедиться, что та цела.       — Ты в порядке?       — Да! Это было удивительно. Можно ещё? Позови его обратно. Он ощущался совсем не так, как Элланис, — почему?       — Не знаю. Рейгон — самый дикий из трёх, он порой живёт по собственным законам, — ответила Дени, провожая взглядом чёрного дракона в небе.       Она и вправду не понимала, что нашло на него, — нужно будет поговорить с Джеем. Это не укладывалось в голове. У Арьи не было таргариенской или валирийской крови — насколько ей было известно. Тогда почему Рейгон проявил к ней интерес? Неужели только потому, что знал: девочка — родня Джею? Достаточно ли этого, чтобы привлечь внимание дракона?       Когда они спускались обратно к замку, их встретила Миссандея — молчаливым кивком давая понять, что Элла в безопасности. Дени с улыбкой заметила рядом с ней Лакос. Казалось, об их отношениях теперь узнали некоторые из тех, кто был рядом, и это успело шокировать особо набожных. Арья тут же заявила, что если это избавит её от необходимости выходить замуж, то, пожалуй, и ей стоит присмотреть себе девушку — чем вызвала дружный смех.       — Лорд Робб ищет тебя, Дени. Они готовы выступать, — сказала Лакос, и Дени улыбнулась ей, пока они спускались по склону.       Добравшись туда, Арья побежала к брату, разговаривавшему с матерью. Дени дала им время проститься, а затем подошла сама.       — Лорд Робб, судя по всему, вы готовы, — сказала она, когда тот обернулся.       — Да, Ваша Милость. Хотя надеюсь, что ложный манёвр сработает.       — Уверена, что сработает, милорд. Джей немало времени отдал разработке этих планов.       — С нетерпением жду встречи с кузеном, — сказал он с широкой улыбкой.       — Уверена, что он тоже. Если вы увидите Сиракс, милорд, знайте — мой племянник ждёт вашего возвращения.       — Я оставляю свою семью на ваше попечение, Ваша Милость, — сказал он и повернулся уходить. Проводив его взглядом, она увидела, как лорд Болтон садится в седло.       — Лорд Робб, будьте осторожны с этим человеком, — сказала она, кивнув в сторону знамени с содранным человеком.       — Мы всегда настороже, Ваша Милость, — ответил он, садясь на коня. Серый Ветер шёл рядом, пока войско трогалось в путь.       В тот вечер они поужинали сытно, хотя и без прежней северной удали — без громкоголосых северян за столом стало куда тише. При Дени оставались почти две тысячи их воинов, половина — конница. Ещё около тысячи речных людей готовы были поддержать её, но кроме того — два дракона, способных уравновесить любое численное превосходство врага. Они сидели за столом, когда вошёл мейстер и вручил леди Кейтилин свиток под печатью. Дени наблюдала, как та прочла его, а затем передала ей.       Его Милость Станнис Баратеон, первый сего имени, король андалов, ройнаров и Первых Людей, лордСеми Королевств и Защитник Государства настоящим повелевает лорду Роббу Старку и лорду Хостеру Талли преклонить колени пред единственным истинным королём. Неисполнение настоящего требования будет расценено как государственная измена, кара за которую — смерть.       Давос Сиворт       Десница единственного истинного короля.       — Этот человек — глупец, — сказала Дени, швырнув свиток на стол.       — Лорд Станнис — способный военачальник, Ваша Милость, — заметила Кейтилин, глядя на неё.       — Но не политик, моя леди. Угрозами людей на свою сторону не переманишь — разве что имеешь подавляющее превосходство. А у лорда Станниса нет даже знаменосцев Драконьего Камня.       — Нет. Зато теперь у него Штормовые Земли, — возразила Кейтилин, указав на печать свитка.       — Я думала, Штормовые Земли за лордом Ренли?       — Так и было. Но теперь почему-то они на стороне Станниса.       — Значит, Джей был прав, — сказала Дени с улыбкой.       — Ваша Милость?       — Племянник говорил, что Станнис возьмёт людей Ренли — что он воин, в отличие от брата.       — Его Милость знал, что так случится? — удивилась Кейтилин.       — Мой племянник давно планирует эту войну, моя леди. Мало что происходит без его расчёта.       Хайгарден, 298 год по з.л.       Маргери.       Они условились пообедать вместе — она, бабушка и Джей. Когда те вышли из зала и он напоследок поцеловал ей руку, Маргери обернулась: Гарлан не отрывал взгляда от меча, а Уиллас держал кувшин в руках.       — Вы думаете, это и вправду подействует? — спросил Уиллас, ни к кому конкретно не обращаясь.       — Подействует, — твёрдо ответила она.       — Откуда такая уверенность? — спросила бабушка.       — Зачем бы королю заговаривать об этом, если бы это был обман? Мы не знали, никто не просил. Предложить это — и чтобы ничего не вышло — значит выставить себя в дурном свете, — сказала Маргери, и бабушка кивнула.       — Нужно готовиться к обеду. Идём со мной, дорогая, — сказала бабушка, и они покинули комнату.       Они прошли по коридору в покои бабушки. Войдя, та подозвала слугу и велела распорядиться об обеде. Маргери устроилась в кресле, и когда бабушка отпустила стражников, принялась ждать.       — Что ты о нём думаешь, милая?       — Он не такой, каким я его представляла. Куда более уверенный в себе, чем я ожидала.       — Это так. Его предложения, мысль за ними — они даже меня удивили.       — Почему, бабушка?       — Его мышление... куда более дальновидное, чем я предполагала. Думала, он будет больше говорить о войне, о том, что предстоит, но складывается впечатление, будто...       — Война — дело решённое, — сказала Маргери с улыбкой, и бабушка кивнула.       — Не знаю: это самонадеянность или просто оценка положения дел? Это меня немного беспокоит.       — Быть может, за обедом мы спросим его о войне? — предложила она, и бабушка улыбнулась.       — Я думала, ты захочешь получше узнать жениха за обедом, моя дорогая.       — Можно ведь и то и другое, — засмеялась она.       Они ещё немного поговорили, а когда вернулся слуга, прошли в небольшой закрытый садик, где должны были обедать. Маргери заняла своё место и с нетерпением принялась ждать короля. Долго ждать не пришлось — он явился чуть раньше срока, что её порадовало. Когда она начала подниматься, он покачал головой и жестом попросил всех оставаться на местах.       — Я знаю, что на людях нам нужно соблюдать все формальности, но здесь, между нами, думаю, без них можно обойтись, — сказал он с улыбкой, которая, как она заметила, озаряла всё его лицо.       — Как скажете, Ваша Милость, — произнесла бабушка.       — Прошу, называйте меня Джей, моя леди. Скоро мы будем семьёй.       — Тогда называй меня Оленной.       Она заметила, что сир Барристан и сир Эртур стоят поодаль, обеспечивая им охрану и уединение. Бабушкины близнецы держались ещё дальше — и из соображений протокола, и потому что та хотела большей приватности.       — Та просьба насчёт внучки и свадьбы — неужели ты думаешь, мы стали бы принуждать её к браку против воли? — сказала бабушка, и Маргери от изумления воззрилась на неё — та подмигнула.       — Ничуть, Оленна. Это для моего собственного спокойствия и для Маргери. Мою мать обручили против её воли, и не сложись обстоятельства иначе — выдали бы замуж тоже против воли. Я не заставлю никого делать то же самое, — сказал он и улыбнулся Маргери.       — Как благородно с твоей стороны, — съязвила бабушка, и Джей расхохотался.       — Сир Герольд говорил о вашем остром языке — похоже, ваше прозвище вам под стать, — сказал он, и бабушка громко засмеялась.       — Что до самой свадьбы, мы бы предпочли, чтобы она состоялась поскорее, — сказала бабушка.       — Как я уже говорил: если Маргери согласна на этот союз и вы сможете всё устроить, я готов жениться в любой назначенный вами день, — произнёс он, а затем обернулся к ней.       — В другой жизни я хотел бы проводить с тобой время, Маргери, — узнавать тебя по-настоящему, вместе ездить на балы и турниры до свадьбы. Мне жаль, что мы лишились этого, но надеюсь, мы наверстаем упущенное. — Он потянулся через стол и взял её руку.       — Я тоже, Джей, — сказала она, улыбнувшись ему в ответ.       Они поели немного, а потом бабушка вернулась к вопросу о причине его задержки.       — Итак, это важное дело, которое нужно было завершить прежде, чем приехать, — не расскажешь?       — Мне нужно было встретиться с кузеном, чтобы склонить Север на свою сторону.       — Разве ваш дядя не мог сделать это? — спросила она, повернувшись к нему.       — Север особенный. Они слушаются дяди и верят ему, потому что знают его — воевали рядом. Со мной — нет.       — Не воевали? — переспросила бабушка.       — До сих пор. Мы сражались с ланнистерской конницей в Речных Землях — я шёл рядом с кузеном. Потом мы сняли осаду с Риверрана, где я бился плечом к плечу со знаменосцами дяди.       — Вы принимали участие в битве? — спросила она встревоженным голосом.       — Пришлось. Мне нужно было завоевать их уважение. И была ещё одна причина.       — Какая? — спросила бабушка.       — Мне нужно было захватить сира Джейме, — произнёс он, и обе уставились на него с изумлением.       — И вам это удалось? — нетерпеливо спросила бабушка.       — Да, — тихо ответил он.       Он рассказал им, что Цареубийца сидит в темнице Риверрана, что северные лорды, речные лорды и их сюзерены провозгласили его своим королём, что его армия пришла и сейчас освобождает Речные Земли, а Тайвин отступил к Харренхоллу.       — Похоже, промедление обернулось большой выгодой, Джей, — сказала бабушка с широкой улыбкой.       — Так и есть. У меня есть к вам ещё одна просьба, Оленна, более личного свойства.       — Что ж, я достаточно стара, чтобы быть твоей бабушкой, — поддела та, отчего Маргери вспыхнула, а на лице Джея появилась усмешка.       — К вам едет один человек. Хотел бы, чтобы его задержали по прибытии.       — Что за человек?       — Петир Бейлиш, — сказал Джей.       — Мизинец едет сюда? — удивилась бабушка.       — Он везёт предложение от короны: брак между Джоффри Уотерсом и Маргери, — произнёс он, глядя на неё.       — О, это будет занятно. Думаю, работать с моим будущим королём мне очень понравится, — сказала бабушка.       Когда обед закончился, он повернулся к ней.       — Маргери, я хотел бы спросить: не прогуляетесь ли вы со мной? Покажете мне Хайгарден — с сопровождением, разумеется, — сказал он, взглянув на бабушку, которая кивнула.       — С удовольствием, Джей, — ответила она с улыбкой, когда он подал ей руку, помогая встать.       Они прошли обратно через покои бабушки; та послала слугу за матерью, и они направились к её личной гостиной. Там им навстречу как раз вышли мать и отец — оба смотрели на них с выжидательными улыбками.       — Я попросил леди Маргери составить мне компанию на прогулке, милорд, миледи. С вашего позволения, разумеется.       — Конечно, Ваша Милость, — кивнул отец.       — Я также составлю вам компанию, Ваша Милость, — сказала мать с улыбкой.       — Это честь для меня, миледи, — произнёс он, целуя ей руку.       Они втроём и Королевская Гвардия прошли по коридору и вышли в сад. Маргери повернула налево, чтобы показать ему яблоневые и персиковые деревья и цветочный сад.       — Должно быть, здесь было удивительно расти, — сказал он, глядя на цветы.       — Да. Мы с братьями любили играть вон там, — сказала она, указав на небольшую рощицу. — Ребёнком я любила бегать с ними по полям без оглядки, — добавила она мечтательно.       — А я большую часть времени проводил за тренировками или на занятиях. Мать и Эртур вывозили меня, когда удавалось: мы ходили смотреть на море или бродили в садах. Они были не такими большими и яркими, как здесь, но в детстве казалось, им нет конца — будто яблони тянутся прямо до горизонта.       — Тебе было там трудно расти? Я имею в виду — жизнь давалась тяжело? — спросила она с любопытством.       — Нисколько. Мать, Эртур, Герольд и Освелл, а потом Джон — никто из них не допускал этого. У Дени всё было куда тяжелее, чем у меня.       — Дени?       — Дейенерис, моя тётя. Мы не могли быть вместе — это было слишком опасно, и какое-то время им жилось почти так же хорошо, как мне. Но Визерис был... он был как мой дед, а после того как сир Уиллем скончался, всё стало хуже.       — До нас доходили такие истории о нём — что он был безумным королём, рождённым заново, — сказала она, а потом прикрыла рот рукой. — Ох, я не то сказала, прости меня, это же твой дед.       — Безумный параноидальный дурак, который едва не лишил мой дом всего и отнял у меня большую часть семьи. Я знаю, кем он был, Маргери, так что нет нужды извиняться, — сказал он, улыбнувшись ей.       — Дени... то есть принцесса Дейенерис — она сейчас в порядке?       — Да. Мне не терпится познакомить вас.       — Она приедет на свадьбу? — спросила она, покраснев при слове «свадьба».       — Это зависит от того, когда она состоится. Если узнает — приедет. Элланис и она могут добраться сюда за несколько часов. Я…       — Джей? — спросила она, глядя на его нахмуренное лицо и желая разгладить эту хмурь.       — Мне хотелось бы сделать всё как полагается, понимаешь — обвенчаться в септе Бейлора, созвать всё королевство, чтобы это видели. Ты это заслуживаешь. Мне жаль, что всё не так. — Он с грустью посмотрел на неё.       — Я мечтала обвенчаться в септе, выйти замуж за короля и стать королевой. Мне говорили — это моя судьба, то, чего я достойна. Но со временем мои мечты изменились.       — Изменились? — спросил он растерянно.       — Теперь мне нужно лишь одно — выйти замуж за хорошего человека, который будет любить меня, — сказала она, взглянув на него и тут же снова опустив взгляд.       — Я обещаю сделать всё возможное, чтобы стать этим человеком, Маргери, — провести остаток жизни таким человеком и любить тебя, и только тебя, все эти годы, — сказал он, потянулся, приподнял её подбородок и наклонился, чтобы нежно коснуться её губ своими.       Вежливое покашливание матери остановило её — она так и не ответила на поцелуй, — и оба покраснели, а потом рассмеялись. Он взял её руку в свою, взглянул на мать, получив одобрительный кивок, и они снова пошли прогуливаться. Джей рассказывал ей о своих планах на будущее, о том, как изменить уклад вещей; он спрашивал, что она думает о мейстерах и Вере, о том, как обращаются с беднотой и как можно сделать жизнь лучше.       Когда они наконец закончили, уже почти стемнело, и она с удивлением осознала, что разговор длился так долго — их время вместе казалось куда более коротким. Он проводил её до комнаты, и, стоя у двери, поцеловал её в щёку — мать позаботилась, чтобы дальше этого дело не зашло. Он проводил мать до её покоев, а сама она вошла в свои, легла на кровать и почувствовала что-то в кармане платья. Запустила руку, достала предмет и с удивлением уставилась на него.       Цепочка была из тончайшего золота — такой изящной работы она прежде не видала, — но подвеска на конце и вовсе перехватила дыхание: золотая роза, заключённая в объятия трёхголового дракона. Камень в розе был золотым бриллиантом, а глаза дракона — рубинами, столь крохотными и тонко выточенными, что она не могла представить, как руки мастера вообще справились с такой работой. Она держала украшение в ладонях и улыбалась, думая о том, как ему было неловко вручить его открыто — вот и сунул украдкой в карман. Закрыв глаза, она прижала его к сердцу, улыбнулась и прошептала.       — Хороший человек, который будет любить меня.