Глава 26. Поцелуй Розы

      Хайгарден, 298 год по л.э.       Джей.       Сказать, что лорд Мейс умеет закатывать пиры — значит ничего не сказать; если мать с дядей питались так каждый вечер, Джей их искренне жалел. Одно дело — невероятное число блюд, совсем другое — помпезность и церемонии вокруг них. Самое забавное: собравшиеся в зале вовсе не были его знамёнщиками. Вороны уже разлетелись, призыв был объявлен, и в ближайшие недели начнут прибывать лорды и дружины — Джей настоял на том, чтобы созывали лишь те силы, которые можно собрать быстрее всего.       На то, чтобы поднять всю мощь Простора, потребовались бы луны, а война при удачном стечении обстоятельств закончится куда раньше. Мейс едва не возразил, но Джей с трудом удержал улыбку, когда увидел, как взбешена Оленна. В конце концов он сказал, что с драконами полная сила не понадобится, и Мейс уступил. Джей сидел рядом с Маргери, её бабушка — по левую руку от внучки, а на другом конце мать и леди Алерия были погружены в оживлённую беседу.       — Тебе здесь нравится, Джей? — спросила Маргери, и он порадовался, что она так быстро привыкла называть его по имени.       — Да, Маргери, хотя некоторые блюда кажутся мне весьма диковинными, — ответил он, глядя на лебедя.       — Есть то, что ты предпочитаешь? — спросила она.       — Мне понравился мясной пирог, — сказал он, успев до этого отправить кусок за один из других столов, где сидели кузины Маргери.       Маргери подозвала слугу, шепнула ей что-то на ухо, и спустя несколько минут девушка вернулась с тарелкой, на которой лежал большой ломоть пирога. Джей повернулся к Маргери и улыбнулся, прежде чем взяться за еду. На самом деле он был сыт и вовсе не искал добавки, но раз она потрудилась ради него — пришлось доедать через силу. Когда вынесли сладкое, он едва не поморщился: персиковый пирог, клубничные тарты — и тут он заметил, как у Сансы загорелись глаза при виде лимонного торта.       Он попробовал каждое блюдо — из вежливости, — но был рад, когда их наконец убрали. Как только стол расчистили, он увидел, что менестрели занимают свои места, и обернулся к Маргери, которая смотрела на него с нетерпением.       — Могу я пригласить тебя на первый танец, Маргери? — спросил он, и она широко улыбнулась, вкладывая руку в его ладонь.       Он чувствовал на себе и на Маргери взгляды всего зала. Бросив взгляд на главный стол, увидел улыбку матери и леди Алерии. Первую песню они танцевали вдвоём, прежде чем другие пары начали выходить на площадку. Держа её в объятиях, он почувствовал, как она поначалу вздрогнула, но стоило ей поднять голову и увидеть его улыбку — расслабилась. Они держались не слишком близко друг к другу, и всё же, оглядев зал, он заметил, что они куда ближе, чем все остальные пары — если не считать Гарлана с женой.       — Ты хорошо танцуешь, Джей, — сказала она.       — Мать настояла, чтобы я учился. Я не понимал зачем. До сих пор, — ответил он, мягко улыбнувшись.       — То, что ты говорил раньше о балах и турнирах — ты и правда думаешь, что нас бы свели вместе, сложись всё иначе? — спросила она с любопытством.       — Я надеюсь на это, — сказал он, и она покраснела.       Они станцевали ещё пару танцев, прежде чем их прервал Гарлан — Джей и он поменялись партнёршами. Леди Леонетт засмеялась, заметив, что оба — и Джей, и Маргери — то и дело поглядывают друг на друга.       — Похоже, я плохая замена той, с кем вы на самом деле хотели бы танцевать, Ваша Милость, — сказала она.       — Прошу прощения, миледи — это никак не связано с вами, клянусь.       — Понимаю. Приятно видеть, что вы с моей золовкой так хорошо поладили.       — Я очень рад этому, миледи, — сказал он, невольно улыбнувшись, когда увидел, как Маргери смеётся чему-то, что сказал ей Гарлан.       Следующей он пригласил Сансу — та, казалось, была в хорошем расположении духа, однако всякий раз, когда их взгляды с Джейн встречались, её лицо омрачалось. Затем он пригласил Джейн, и пока они танцевали, снова поймал её тёмный взгляд в сторону Сансы.       — Я понимаю, что между тобой и моей кузиной всё непросто, — сказал он и, когда она попыталась заговорить, посмотрел прямо на неё. — Я не могу представить, что ты к ней чувствуешь, но тебе нужно двигаться дальше.       — А вы сами двигаетесь дальше, Ваша Милость? Разве вы не здесь ради мести тем, кто убил вашу семью? — произнесла она с горечью.       — Да, Джейн. Те, кто убил мою семью, заплатят за это — и это те же люди, что убили твоего отца. Я намерен свершить правосудие. Я не прошу тебя прощать Сансу — на твоём месте я не знаю, смог ли бы сам. Но ты не можешь строить планы мести и углублять эту пропасть ещё дальше, — сказал он, и она смотрела на него с яростью.       — Почему нет — после того что она сделала, — произнесла она, повышая голос, и он отвёл её подальше от чужих ушей.       — Твоё положение не позволяет тебе этого, Джейн, — сказал он и почувствовал, как она обмякла рядом с ним.       — Я... я...       — Ты хочешь вернуться в Винтерфелл? — спросил он, и она покачала головой. — Ты предпочла бы остаться здесь или вернуться в Красный Замок — может быть, стать фрейлиной Маргери?       — Она меня не возьмёт. Я не леди, — грустно сказала Джейн.       — А если бы взяла — ты бы хотела?       — Не знаю, Ваша Милость. Я не знаю, что со мной будет, — произнесла она, готовая расплакаться.       — Джейн, посмотри на меня, — сказал он, и она подняла голову — глаза у неё блестели. — Подумай, чего ты хочешь для своего будущего. Хочешь стать леди — я это устрою. Хочешь служить фрейлиной королевы — поговорю с Маргери. Хочешь служить моей матери — это тоже можно устроить. Я не дам тебя забыть, — сказал он, и она крепко обняла его, после чего выбежала из зала.       Он взглянул на стол: Маргери смотрела на него с досадой, Оленна — с недоумением. Он уже было двинулся к ним, когда к нему подошла мать.       — Что случилось с Джейн?       — Мы говорили о Сансе и её отце. Она ранена и тревожится о своём будущем. Я пытался помочь, но, может быть, ей нужен другой собеседник.       — Что именно ты ей сказал? — спросила мать, и он рассказал ей. Та мягко улыбнулась, кивнула Калорсу, и они вышли из зала.       Джей подошёл к главному столу — и Маргери, и Оленна смотрели на него теперь ещё более вопросительно.       — Маргери, могу я поговорить с тобой и твоей бабушкой наедине? — попросил он, и Оленна кивнула, а Маргери встала.       Она взяла его под руку и провела в небольшую комнату. За ними следовали двое великанов-охранников Оленны, Эртур и Барристан. Оказавшись внутри, он повернулся к ним — обе смотрели на него с нетерпением.       — Джейн — или, пожалуй, правильнее сказать «была» — лучшая подруга Сансы. В Королевской Гавани Серсея играла на желаниях и мечтах моей кузины, убедила её, что королева и принц действуют в её интересах. Когда мой дядя решил отправить Сансу и Арью обратно на Север, Санса пошла к королеве в надежде, что та образумит дядю.       — Она сказала ей, что они уезжают? — спросила Оленна.       — Она была молода и считала себя влюблённой. Боюсь, воспитание моей кузины оставляло желать лучшего, — ответил он, и Маргери кивнула.       — А Джейн? — спросила Маргери, и Джей уловил в её глазах лёгкую тень ревности — это одновременно успокоило и встревожило его.       — Отец Джейн был управляющим моего дяди. Когда Ланнистеры пришли за ними, они перебили весь дом — стражников, слуг, септу и отца Джейн. Им было всё равно, — Маргери ахнула; Оленна лишь кивнула.       — Значит, Джейн винит Сансу в его гибели? — спросила Оленна.       — И тревожилась о своём будущем — о котором я уже позаботился.       — Позаботились? — переспросила Оленна.       — Я сказал ей, что она может стать одной из фрейлин Маргери, или моей матери, или я что-нибудь придумаю, — ответил он, и Маргери улыбнулась, хотя Оленна — нет.       — И это всё, что есть между вами с этой девушкой? — спросила Оленна.       — Бабушка, — произнесла Маргери, потрясённая.       — Всё в порядке, Маргери. Твоя бабушка печётся о тебе — я это понимаю. Да, миледи, это всё, что есть между мной и Джейн — клянусь, — сказал он, и Оленна кивнула.       — Тогда да будет так, как вы велите, Ваша Милость. Если девушка пожелает стать одной из фрейлин Маргери — я не возражаю.       — Благодарю вас, миледи. Есть ещё одно, о чём я позабыл упомянуть: леди Рослин Фрей и её брат направляются сюда. За право пройти через мост и провести свои силы я согласился взять юношу в оруженосцы, а леди — также в число фрейлин Маргери, — сказал он, и Оленна усмехнулась.       — Эдак, Ваша Милость, вы наполните свиту моей внучки быстрее меня, — сказала она, и он рассмеялся.       — Могу я остаться наедине с леди Маргери на минуту, миледи? — попросил он, и она смерила его прищуренным взглядом.       — Лишь на минуту, Ваша Милость, — сказала Оленна и покинула комнату.       Когда она ушла, он повернулся к Маргери и взял её руки в свои.       — Прости, что не сказал тебе раньше. Я не собирался ничего скрывать от тебя, просто...       — Всё хорошо, я понимаю.       — Обещаю: всё, что я говорил тебе прежде, — каждое слово было правдой. С этого дня до последнего — только ты, лишь ты одна — в моём сердце и в моих мыслях, — сказал он, и она улыбнулась, потянулась рукой за пазуху и достала цепочку.       — Спасибо за подарок, — произнесла она, держа кулон в ладони. — Почему ты спрятал его?       — Я волновался. Мы только познакомились, и если бы всё пошло не так — я всё равно хотел, чтобы он был у тебя.       Она шагнула ближе, его руки обвили её, и он заглянул ей в глаза — спрашивая и получая согласие. Поцелуй был нежным и трепетным, и лишь стук в дверь прервал его куда раньше, чем хотелось. Оба покраснели и засмеялись, выходя из комнаты. Эртур ухмыльнулся ему — Барристан тоже. Оленна изобразила недовольную гримасу, но, когда они шли обратно в зал, он заметил её улыбку.       Королевская Гавань, 298 год по л.э.       Тирион.       Он прибыл вчера и тут же убедился, что отец даже недооценивал тревожность положения: королевство готовилось к войне, а Джоффри затеял нелепый турнир в честь своего именинника. Это было бы само по себе достаточно скверно, но ещё хуже оказалось то, что он велел казнить рыцаря, явившегося на турнир пьяным и с опозданием. Тирион улыбнулся племяннице и племяннику и тут же направился на заседание Малого Совета.       Впрочем, если учесть, что за столом сидели лишь он, Варис и Пицель, слово «малый» было как нельзя кстати. Он только собрался начать, когда явилась Серсея со своим дураком-сыном. Слушать, как мальчишка разглагольствовал о том, что сделает со Старками и дядьями, было достаточно скверно; смотреть, как Серсея взирала на это с гордостью — ещё хуже. В итоге он не добился ничего: Серсея пила не просыхая при мысли о заточении Джейме, а Джоффри поносил деда за его провалы.       И вот, проснувшись поутру, он стал готовиться к предстоящему дню. Прежде всего, Бронн должен разобраться с Городской Стражей: Янос Слинт был и трусом, и обузой, а ни то ни другое Тириону было не нужно. Затем следовало выяснить положение дел в Просторе: если удастся привлечь розы на свою сторону, война закончится легко; если же они встанут против — голова Тириона, скорее всего, украсит кол рядом с головами сестры и идиота-племянника.       — Что нового? — спросил он Бронна, выходя из комнаты. Следом шли Шагга, Тиммет и ещё несколько членов клана.       — Ты был прав насчёт Слинта — трус и вор: в первом плох, во втором слишком хорош, — ответил Бронн, и Тирион хохотнул.       — Набор людей уже начал?       — Нет, я был занят — член мочил. Люди придут, к нужному сроку всё будет готово.       — К нужному сроку? Моя сестра и король-идиот не остановятся перед тем, чтобы прийти за мной и теми, кто со мной.       — Может, продать ей свой меч? — сказал Бронн, лишь наполовину в шутку.       — Попробуй, но скоро обнаружишь, что моя сестра не любит платить по счетам.       — Да, наверное, ты прав. Хотя ты и уродливый ублюдок — зато монетой платишь.       — Ланнистер всегда...       — Только не говори это, блядь, — перебил Бронн, и Тирион засмеялся.       Они направились к башне мейстеров — Тирион шёл к Варису, — однако до цели не добрались: слуга подбежал к нему с сообщением и проводил обратно в зал Малого Совета. Шагая к залу, Тирион гадал, что случилось, и надеялся хотя бы на добрые новости. В коридоре он миновал Пицеля — мейстер семенил и пошатывался, словно хоть кто-то верил в его притворство. Войдя в зал, он увидел Серсею рядом с почти что ликующим Джоффри и Вариса с привычным непроницаемым выражением лица.       — Лорд-Десница, — произнёс Варис, когда Тирион занял место. Улыбка, которую тот ему бросил, разительно контрастировала с хмуростью Серсеи.       — Ты слышал новость, дядя? Похоже, боги сочли нужным даровать моему предателю-дяде быструю смерть — жаль, что я сам планировал с ним разобраться, — сказал Джоффри.       — О каком дяде говорите вы, Ваша Милость? — спросил Тирион.       — Расскажи ему, — приказал Джоффри Варису.       — Ренли Баратеон пал, милорд. Похоже, Станнис теперь владеет Штормовым Пределом, и его силы присягнули ему, — сказал Варис.       — Я хочу и его голову тоже. Если придётся ехать в Штормовой Предел и вытащить его оттуда самому — я так и сделаю, — произнёс Джоффри, громко смеясь.       — Разумеется, Ваша Милость. Хотя, возможно, нам повезёт, и он сам явится сюда — вряд ли он намерен надолго задерживаться в Штормовом Пределе, — ответил Тирион, и Джоффри улыбнулся.       — Хорошо, хорошо! Жду не дождусь срубить ему голову лично — если он осмелится выйти против меня.       — Не осмелится, любовь моя — олень не ровня льву, подобному тебе, — сказала Серсея, и Джоффри расплылся в улыбке.       — Быть может, нам стоит заняться обороной, Ваша Милость? Если он нападёт, нужно быть готовыми, — спросил Тирион.       — Да-да, я устрою сегодня пир — покажу всему королевству, что ждёт тех, кто смеет мне противостоять, — сказал Джоффри, вставая и направляясь к выходу.       — Оборона, Ваша Милость? — спросил Тирион ему вслед.       — Займись этим сам, — бросил Джоффри и вышел.       — Мы в жопе, — произнёс Тирион, когда тот скрылся за дверью, и Серсея смерила его презрительным взглядом.       — Это хорошая новость, и не смей этого отрицать. Джоффри уже показывает этим самозванцам, что будет, если они не сложат оружия.       — Джоффри убил Ренли? Должно быть, я это пропустил, — сказал он, ухмыляясь, и налил себе вина.       Серсея сверлила его взглядом — и, к счастью для него, взглядом убить нельзя. Он выпил вино и налил ещё.       — Почему это проблема? — спросила она Вариса, игнорируя Тириона к его искреннему удовольствию.       — У лорда Ренли не было военного опыта, моя королева. У Станниса есть. Теперь, когда за ним стоят Штормовые Земли и собственные силы, он куда более опасен.       — К тому же с гибелью Ренли он может сосредоточиться на нас, дорогая сестрица.       — Он никогда не возьмёт столицу — отец его остановит, — ответила она надменно.       — У отца хватает своих проблем. Боюсь, в этом нам придётся рассчитывать только на себя — если только Мизинец не договорится с Тиреллами.       — Эти алчные розы! Ты с отцом хотите отдать Джоффри им в лапы — нет, я этого не допущу, — произнесла она, вставая с места. Тирион почти ожидал, что она топнет ногой, как бывало в Утёсе Кастерли.       — Боюсь, это решаем не мы с вами, — сказал Тирион и смотрел, как она стремительно вышла из зала.       — Чем больше всё меняется, тем больше остаётся прежним, — произнёс Варис со вздохом.       — В самом деле? И что это значит, милорд?       — Это значит — безумный король и мятеж, лорд Тирион. Нам стоит не забывать о судьбе детей тогда, — сказал Варис и вышел из зала.       Тирион проглотил вино. Варис был прав: в прошлый раз под удар попали дети Таргариенов. Нужно позаботиться о том, чтобы на этот раз та же участь не постигла его племянницу и племянника — они заслуживают куда лучшей судьбы.       В итоге ему понадобилось больше недели, чтобы навести порядок. Слинта — на Стену; Мирцелла — в Дорн. Это было больно, но ей нужно быть подальше от столицы. Томмена при необходимости переправят в Росби тайно; что до Джоффри — не всех нужно спасать, да и дурак слишком самонадеян, чтобы думать о собственной участи. Бронн сдержал слово, и теперь у Тириона было более пятисот своих людей — расставленных так, что он чувствовал себя в безопасности, гуляя по городу.       Стоя у залива, он почуял запах духов Вариса — тот явился. Евнух оказался куда лучшим союзником, чем Тирион мог рассчитывать. Без него он никогда не узнал бы о диком огне и не смог бы провести собственные приготовления; одни боги ведали, что Серсея сотворила бы с ним. Цепь будет готова к концу луны, и он надеялся, что времени ещё хватит: без неё они обречены, а с ней — есть шанс. Пусть и небольшой.       — Лорд-Десница.       — Варис.       — Вы сделали замечательное дело за эту неделю. Замечательное, — произнёс Варис.       — Хотелось бы, чтобы этого было достаточно. Если он придёт, мы можем не удержаться.       — О, он придёт — в этом я не сомневаюсь. Вопрос лишь когда, — сказал Варис, поворачиваясь к нему. — Хорошее дело вы сделали с принцессой Мирцеллой.       — Скажите это её матери. Боюсь, мы с сестрой никогда не будем смотреть на мир одинаково.       — Принцесса будет в безопасности, милорд. Какое вам дело до того, что думает её мать? — сказал Варис, и Тирион засмеялся.       — Это верно. К тому же в глазах Серсеи ни одно доброе дело не перевесит всё то плохое, что она накопила и взвалила на меня.       — Как вам будет угодно.       — Что-нибудь от Мизинца?       — Нет, милорд. Хотя к этому времени он уже должен был прибыть.       — А вы сами, Варис — где будете, пока город борется за свободу?       — Там, где мне положено быть, милорд: присматривать за своими пташками, — ответил Варис, и они повернули вниз по ступеням.       На чьей стороне евнух в действительности — этот вопрос всегда занимал Тириона. Назвать его злодеем мог бы только дурак, а Тирион дураком не был; тем не менее он находил его общество приятным. Ему нравилось скрещивать умы с людьми Королевской Гавани — видеть, как Пицель попадался на его уловку, досаждать сестре, сглаживать самые опасные причуды идиота-племянника. Игра ему нравилась. И в этой игре было лишь одно правило: ты побеждаешь — или умираешь.       Хайгарден, 298 год по л.э.       Оленна.       Они завтракали, когда он вошёл. Вошёл — без трости, без хромоты — и Оленна почувствовала радость, которой не знала уже очень давно. Видеть выражение его лица, когда он шёл к королю и опустился на одно колено. Слышать счастливый возглас Маргери и крик Алерии: «Уиллас!»       — Ваша Милость, за то, что вы для меня сделали, я не найду слов благодарности. Я уже принёс вам присягу вместе со своей семьёй — теперь предлагаю вам свою дружбу, если только она вам нужна, — сказал Уиллас.       — Прошу, встаньте, милорд. Я принимаю вашу дружбу с честью и благодарностью, — ответил Джей, и Оленна увидела на лице Уиллас настоящую улыбку, когда король протянул ему руку.       — Любовь моя, нет боли, никакого дискомфорта? — спросила Алерия, и Уиллас улыбнулся и покачал головой.       Оленна смотрела, как его обнимали сначала Маргери, потом Гарлан, а затем мать и отец. Мейс едва не расплакался, как дурак — впрочем, на этот раз она не могла его осуждать. Она сама поднялась, и Уиллас подошёл к ней, обнял и шепнул на ухо, что чувствует себя отлично. Она улыбнулась и кивнула королю. Когда тот предложил прогуляться верхом, она порадовалась, что король с матерью решили составить Уилласу компанию — как и Гарлан. Это оставило её наедине с лордом Старком и его дочерью, и она задумалась, что делать с этой девочкой.       Союз двух домов был бы выгоден. Девочка, пусть и молода, была явно хороша собой и воспитана — к тому же кузина короля, что ещё крепче связало бы их семьи. Теперь, когда с увечьями Уиллас было покончено, он стал ещё более завидной партией, — но слова Джея о девочке не давали Оленне покоя. С наивностью она смирилась бы без труда, но ей нужно было убедиться сильнее, чем убеждён сам король: именно наивность, а не глупость привела ту к такому проступку.       — Вы не расположены прокатиться верхом, милорд? — спросила она.       — Нет, миледи, нет никакого желания, — ответил лорд Старк, поднялся, откланялся и вышел. Оленна осталась с девочкой наедине — лучшего случая составить о ней мнение не найти.       — А вы, дорогая? Не пожелали присоединиться к ним?       — Пожелала, миледи, но я не езжу верхом, — сказала Санса.       — Вы не научились или просто не имели возможности?       — Нет, миледи. Моя сестра Арья любила верховую езду, а я находила это скучным. Я куда больше предпочитала пешие прогулки или карету, — ответила девочка с улыбкой.       — Тогда мы с вами очень похожи, Санса: я тоже никогда не любила верховую езду, — произнесла Оленна тихо, почти шёпотом, и та улыбнулась ещё ярче.       — Должно быть, здесь было чудесно — путешествовать в карете по этим дорогам и ехать в тепле, — сказала Санса.       — Было. Вам не нравилось путешествовать на Севере?       — Холодно и неудобно, миледи. Даже Королевский Тракт по сравнению с югом был в ужасном состоянии.       — Вы рады возвращению домой? — спросила она, и улыбка Сансы погасла.       — Да, миледи. Повидать братьев, матушку, снова увидеть сестру. Но мне будет здесь не хватать — я очень хорошо провела время.       — Что ж, вы непременно должны нас навещать: ведь скоро мы станем семьёй, — сказала она, и улыбка вернулась на лицо девочки.       — Свадьба состоится здесь, миледи? — спросила Санса с нескрываемым воодушевлением.       — Да, в этом месяце. Вы ждёте этого?       — Очень, миледи. Увидеть свадьбу короля и королевы — это то, что я буду помнить всю жизнь, — произнесла она почти мечтательно.       — Вас не беспокоит то, что ваша собственная свадьба так и не состоялась? — спросила она и наблюдала, как лицо Сансы потемнело.       — Я поняла, что мой жених был не тем, за кого себя выдавал, моя леди. Урок, доставшийся слишком дорогой ценой.       — Прости, что потревожила тебя этим, Санса. Я не сомневаюсь, что ты найдёшь мужа, который исполнит все твои мечты, — сказала она, и Санса одарила её лучезарной улыбкой, попрощалась и чуть ли не вприпрыжку ушла.       Она вернулась в солярий как раз вовремя: мейстер Ломис уже разворачивался, чтобы уйти, но, увидев её, поспешил навстречу, держа в руке свиток.       — Из Штормового Предела, моя леди, — сказал он, и она поспешно развернула послание.       Его Милость Станнис Баратеон, первый сего имени, король андалов, ройнаров и Первых Людей, лорд Семи Королевств и Защитник Государства сим повелевает лорду Мейсу Тиреллу преклонить колено перед единственным истинным королём. Отказ будет расценён как государственная измена и карается смертью.       Сир Давос Сиворт       Десница единственного истинного короля.       Она немедленно послала за Мейсом и прошла в свои покои; усевшись, почувствовала, как участилось дыхание. Если Станнис в Штормовом Пределе и объявил себя королём, значит, Ренли либо мёртв, либо в плену. Но где тогда её внук? Что стало с Лорасом? Мейс явился несколько минут спустя, и она, не удостоив его взглядом, протянула ему свиток. Она слышала, как он ахнул, читая, и почувствовала, как он едва не рухнул в кресло рядом с ней.       — Лорас, — произнёс он дрожащим голосом.       — Мы ничего о нём не знаем, Мейс. Возможно, с ним всё в порядке — у Станниса он явно не в плену.       — Он мог... он мог...       — Нет. Мой внук вернётся ко мне, — произнесла она голосом, не допускавшим возражений, хотя в глубине души страшилась худшего.       К тому времени, когда Маргери и остальные вернулись, над Хайгарденом почти воцарилось отчаяние. Уиллас поговорил с отцом и почти сразу же пришёл к ней вместе с Гарланом, тогда как Маргери, к счастью, всё это время провела с королём. Оленна тихо сидела в солярии, когда вошла Маргери, — улыбка тут же сошла с её лица, стоило увидеть их выражения.       — Бабушка, Уиллас, что случилось? — спросила Маргери, и когда ей рассказали, расплакалась.       Не прошло и нескольких мгновений, как король почти ворвался в комнату. Завидев его, Маргери бросилась к нему, и он принял её в объятия, прижав к себе и шепча что-то на ухо.       — Откуда ты знаешь, Джей? Неужели он и правда цел? — слышала она слова Маргери, пока Джей что-то тихо шептал ей в ответ.       — Маргери, Джей? — произнесла она, переводя взгляд с одного на другого.       — С Лорасом всё хорошо, бабушка, он едет домой прямо сейчас, — сказала та, и улыбка осветила даже её заплаканное лицо.       — Как? Это невозможно — откуда тебе это знать? — спросила она внучку и взглянула на Джея.       — Моя леди, это правда. Я знаю это. Он прибудет в течение недели, — сказал Джей.       — Но как? Я только что получила ворона. Откуда тебе это известно, Джей?       — Этого я сказать не могу, но клянусь своей честью: Лорас невредим и уже едет сюда, — произнёс Джей, и она почувствовала, как тревога, охватившая её при получении ворона, начала отступать.       Она смотрела на Джея: его рука обнимала Маргери, пальцы мягко поглаживали её по спине. В иное время она дала бы понять, что подобная вольность неуместна, но сейчас видела, как расслаблена её роза, и не хотела отнимать у неё это утешение. Уиллас и Гарлан ушли к матери, чтобы не дать её тревогам разрастись слишком сильно, и Оленна осталась наедине с Маргери и Джеем. Ей непременно нужно было выяснить, как именно он узнал эту новость, — только тогда она окончательно успокоится.       — Ваша Милость, я не сомневаюсь в вашем слове, но не могли бы вы объяснить, откуда вам известно, что мой внук в безопасности? — спросила она, жестом приглашая Джея и Маргери сесть. Когда те сели, он взял внучку за руку, и Оленна невольно улыбнулась.       — Оленна, что вы знаете о варгах? — спросил Джей, и она посмотрела на него в замешательстве. Слово что-то значило, но она никак не могла вспомнить что именно.       — Ничего.       — Варг способен видеть мир глазами животных. Призрак, Бранкардикс, Сиракс — я вижу то, что видят они, в тот самый момент, когда они это видят, — сказал он, и Маргери обернулась к нему.       — Как это работает, Джей?       Оленна наблюдала, как он на мгновение закрыл глаза, а затем заговорил.       — Прямо сейчас Бранкардикс вместе со своим братом летит над морем, Призрак — с Сансой и моей матерью, а Сиракс летит над Эшфордом. Сиракс была со мной, когда я летел сюда, но по дороге повернула на юг, в Штормовые Земли. С тех пор я время от времени её проверяю.       — И ты просто берёшь и делаешь это — закрываешь глаза и смотришь их глазами? — изумлённо спросила Маргери.       — Да. На самом деле это сложнее, и меня учили этому с детства, но — да, — ответил он, и она кивнула.       — А Лорас? — спросила Оленна.       — Он и двое рыцарей, с которыми он едет, миновали Летний замок и приближаются к Эшфорду. Полагаю, они доберутся туда сегодня.       — Тогда, скорее всего, он вернётся сюда в сопровождении лорда Алина, — сказала Маргери.       — Дружина дома Эшфорд ещё не разошлась, так что, полагаю, так и будет, — сказал Джей, и Оленна улыбнулась.       — Скажите, этому варгованию можно научиться? — спросила Оленна, и Джей усмехнулся.       — Примерно как верховой езде на драконе. Это в крови: если дано — можно развить, если нет — увы, — ответил он.       После того как Джей и Маргери ушли, Оленна возблагодарила богов за то, что им хватило удачи заключить с ним союз — пойди они на сделку с Ренли или кем-то другим, и дому Тиреллов пришёл бы конец. Противостоять мужчине с драконами и без того непросто, но тот, кто способен использовать животных как лазутчиков и видеть мир их глазами, не нуждаясь ни в каких толкованиях, — слишком опасный враг.       Ужин в тот вечер прошёл приятно: Оленна усадила Уилласа рядом с Сансой и заметила, что, несмотря на разницу в возрасте, те нашли общий язык. Джейн тоже казалась приветливее обычного — несомненно, благодаря словам Джея. Маргери и Джей большую часть вечера проговорили вдвоём, тихо смеясь, перешёптываясь и изредка прикасаясь друг к другу, когда думали, что их никто не замечает. Оленна хорошо выспалась, а поднявшись завтракать, была немало удивлена: Джей явился разделить трапезу с явно мрачным настроением.       С тех пор как он появился здесь, она ни разу не видела его взволнованным — он вообще не казался на это способным, и тем не менее этим утром что-то явно вывело его из себя. Со всеми он держался вполне любезно, однако, кроме Маргери, почти ни с кем не разговаривал. Оленна уже раздумывала, стоит ли заговорить об этом с ним, когда пришло известие о прибытии Мизинца. Взглянув на лицо Джея, она не усомнилась: именно Мизинец и был причиной королевского недовольства, и ей непременно хотелось узнать почему.       — Проводите его в парадный зал. Мейс, встреть его и будь приветлив — я подойду через минуту, — сказала она, и Мейс поспешил выполнять поручение; с радостью заметила, что следом за ним отправился и Уиллас.       — Что прикажете делать, Ваша Милость? — спросила она, обернувшись к нему.       — Поговорите с ним, моя леди, расположите его к себе. Я подойду через мгновение, — сказал он и вышел; следом шли Эртур, его мать и дядя, рядом — Герольд и Освелл.       Западные Земли, 298 год от З.Э.       Робб.       Они перешли в западные земли и уже готовились к столкновению с гарнизоном Золотого Зуба, когда один из захваченных дозорных сообщил, что сир Стаффорд собирает второе войско в Окскроссе. Глядя на карту, Робб почувствовал, как его раздирают сомнения: приказ Джея состоял в том, чтобы лишь создать видимость вторжения на Запад, не вторгаясь на самом деле, — однако это меняло всё. Если этому войску дать время собраться, они рискуют оказаться в тяжелейшем положении: главная армия Тайвина и эти резервы смогут ударить с обеих сторон.       Он созвал совет, и Русе Болтон, Большой Джон Амбер, Мейдж с Дейси и Чёрная Рыба явились на него — каждый с готовностью высказать своё мнение. Лорд Рикард с сыновьями стоял в стороне, явно горя жаждой битвы; к тому же лорд не раз и без особых обиняков заводил разговор о своей дочери Элис. Подошли и сир Уилис с сиром Венделом; как и Рикард, сир Уилис не преминул упомянуть Уинафред и Уиллу.       — Его Милость желает, чтобы мы провели ложную атаку, милорды: создали видимость наступления, не нападая по-настоящему. Он не хочет, чтобы мы теряли людей. Однако, получив известие о собирающемся войске, мы должны принять решение. Хотел бы услышать ваши соображения.       — Его Милость изложил вам свои планы, милорд? — тихо спросил Русе с непроницаемым лицом.       — По этому вопросу — да.       — Тогда следует их придерживаться. У Его Милости наверняка есть свои причины не атаковать это войско, — сказал Русе.       — Или он просто не знает о нём, — сказала Мейдж и взглянула на карту. — Чтобы добраться до них, нам придётся взять вот этот замок. Задача нелёгкая, потеряем людей, но выполнимая, милорд.       — Да! Выпустите нас против этих трусливых львов, и мы покажем им северное гостеприимство! — рявкнул Большой Джон Амбер, громко расхохотавшись.       — Мой клинок требует крови за то, что эти львы посмели сделать, милорд, — сказал Рикард, переводя взгляд на сыновей.       — Осада — кровавое дело, лорд Робб, но куда бы вы ни повели нас, дом Мандерли последует за вами, — сказал Уилис, и Вендел согласно кивнул.       — Сир Бринден? — обратился он к нему, и Чёрная Рыба взглянул на него.       — Никогда не оставляй врага за спиной, милорд. Я отчасти понимаю замысел Его Милости, но, быть может, чтобы он осуществился, нам придётся обагрить клинки — так лучше пусть это будет ради достойного дела, — угрюмо сказал Чёрная Рыба, и Робб кивнул.       — Очень хорошо, милорды. Готовьте людей: завтра мы атакуем Золотой Зуб, — сказал он и принялся излагать свой план.       Как ни хотелось ему провести вечер с Дейси, накануне битвы его охрана была особенно бдительна, так что он выпил немного эля и лёг спать пораньше.       Тропа была узкой и незащищённой; он видел впереди замок — достаточно далеко, чтобы его не заметили. Он двигался вперёд, и вскоре тропа расширилась и пошла под уклон. Он ускорился, и его охватило возбуждение, когда путь вывел на открытое пространство — замок скрылся из виду: он прошёл незамеченным и ощутил благодарность хозяина. Он услышал треск ветки и мгновенно бросился на добычу — кролик стал достойной наградой за хорошо сделанное дело.       Робб поднялся с постели полным решимости. Он созвал лордов и объявил, что битвы не будет — к немалому разочарованию Большого Джона Амбера, которое, впрочем, быстро рассеялось, когда Робб сообщил, что они выдвигаются на Окскросс. Поднялось замешательство, но он велел собирать людей на ночь и выходить с наступлением темноты: он нашёл способ обойти Золотой Зуб. Некоторые смотрели с недоверием, однако все выполнили приказ.       — Ты уверен в этом, Робб? — спросил Чёрная Рыба, когда они остались вдвоём.       — Да, дядя. Есть тропа, по которой можно пройти мимо, не вступая в бой. Эти замки не наша цель — войско у Окскросса наша цель, и чем скорее мы туда доберёмся, тем лучше.       — Ты прав, племянник, — сказал Чёрная Рыба.       В последних лучах заката они двинулись в путь. Робб шёл впереди, рядом — Серый Ветер. Тропа оказалась в точности такой, какой он её видел: узкой, но вполне проходимой. Ранним утром следующего дня войско было уже по ту сторону. Он видел уважение на лицах Мейдж и Большого Джона Амбера, видел гордость в глазах Дейси и дяди, даже Русе Болтон одобрительно улыбнулся и кивнул. Робб опустил взгляд и прошептал Серому Ветру: «Хорошо сделано, друг мой» — и они начали марш по землям запада.       В тот же день он верхом объехал часть речных лордов. Они двигались медленнее северян — даже конница не торопилась, — и на совет по планированию следующей атаки не успели. Тем не менее, к его удивлению, духом они были бодры: вид драконов Джея и зрелище его воинов, остававшихся освобождать их дома, наполнили их надеждой.       — Мы прибудем через два дня, милорд, — сказал лорд Джейсон, и Робб кивнул лорду Морского Стана.       — Да, милорд. Знаю, что нам не велено было вступать в бой, но такой случай упустить было бы грехом.       — Верно, но разделит ли это мнение Его Милость? — спросил сир Стеврон.       — Думаю, да, сир. Любой военный человек оценит правильность плана лорда Робба, — сказал сир Хьюго Вэнс, и лорд Бракен с ним согласился.       — Мой кузен поймёт, почему мы поступили именно так, милорды, добрые сиры. В этом я не сомневаюсь, а если кого и следует винить — то только меня и никого другого. Хвалу же за это я охотно разделю со всеми, — сказал Робб под смех и одобрительные возгласы.       Речные Земли, 298 год от З.Э.       Джон Коннингтон.       Он ехал во главе почти восьми тысяч воинов, больше половины из которых были конными рыцарями. Сир Ричард повёл остальных к Розовой Деве, а сир Марк ехал рядом, жаждя заставить Ланнистеров расплатиться за нападение на его дом. Замок, хоть и выжженный Горой, оставался пригодным для жилья, и там был оставлен гарнизон. Его собственной целью был Воронодрев, однако он всё же отослал тысячный отряд вместе с незаконнорождённым сыном лорда Бракена отбивать Стоунхедж.       — Я страстно желаю вернуть свой дом, милорд, как и мои сыновья, — сказал лорд Титос, ехавший рядом.       — И мы вернём его, милорд. Его Милость повелел — значит, так и будет.       — Интересный человек этот король. Я и не думал, что доживу до того, чтобы увидеть ещё одного дракона, не говоря уже о северном.       — Он лучшее, что есть в обоих его родителях, милорд. Самое лучшее, — сказал Джон, и Титос улыбнулся.       Когда они прибыли, Джон увидел стяг с ланнистерским львом, свисающий с башни Воронодрева, увидел опустошение, которое враг произвёл на этих землях, — и, глядя на мучительную боль в лице лорда Титоса, невозможно было оставаться равнодушным.       — Его Милость позаботится о том, чтобы вы получили всю необходимую поддержку для восстановления, милорд. Даю вам слово, — сказал Джон, и Лукас с Бринденом увели отца молиться.       Они выстроили войско, давая ланнистерцам наглядно понять, насколько те уступают числом. Пока у них имелись заложники, он предложит людям безопасный проход на запад — это было лучшее, на что они могли рассчитывать. Разбив лагерь, они приготовились выехать с предложением условий. Человек, державший замок, оказался всего лишь капитаном стражи; точное число его людей не было известно, однако, судя по тому, кто ими командовал, Джон сомневался, что их наберётся больше пары сотен.       — Меня зовут капитан Хэмел, — сказал высокий молодой человек, когда они подъехали к нему.       — Из дома Хэмел? — спросил Джон.       — Дом моего дяди.       — Как видишь, парень, тебя сильно превосходят числом, и мы возьмём замок обратно. Я предлагаю тебе и твоим людям переговоры и свободный проход через Речные Земли домой. Либо смерть. Выбор за тобой, — сказал Джон.       — Я держу этот замок во имя моего сюзерена и моего короля. Только они вправе мне приказывать, — дрожащим голосом ответил тот.       — Это верно, парень, но мы не приказываем — мы предлагаем выбор. Однако не сомневайся: так или иначе, завтра мы возьмём замок обратно.       — У меня есть пленники, — сказал капитан Хэмел.       — А если ты тронешь хоть волос на их головах — я поставлю себе целью проследить, чтобы о тебе сложили новую песню. Забудь про «Дожди Кастамере» — поколениями, парень, будут петь о падении дома Хэмел, — сказал Джон и услышал, как тот перехватил дыхание.       — Мой король выиграет эту войну, милорд. Делайте что хотите, но я вас не боюсь — ни вас, ни вашего войска, — сказал Хэмел и ускакал обратно к замку.       — Проклятые львы — всегда слишком много о себе мнят, — сказал Титос, и Джон засмеялся.       Они вернулись в лагерь и в тот вечер хорошо поели. Джон оказался рядом с лордом Титосом, его сыновьями и людьми из отряда. Он слушал, как воины рассказывали о набегах на Волантис и битвах с дотракийскими крикунами, смеялся, глядя на восхищённые лица сыновей Титоса, когда те слышали о Безупречных или драконах. Когда вечер перевалил за половину, Титос подошёл к нему встревоженный — мысли о возможном бое назавтра не давали покоя.       — Думаете, он примет условия? — спросил Титос, пока Джон стоял у дерева.       — Думаю, парень горд, Титос. Что это означает — одним богам ведомо. Когда на тебя вот-вот нападут, гордость — опасная опора: она может заставить тебя доказывать себя или же предать тебя. Если повезёт — она его предаст.       — А если не повезёт? — спросил Титос ещё более встревоженно.       — Хочешь узнать кое-что о короле, Титос? То, от чего я откажусь, если ты когда-нибудь повторишь, но во что верю всем сердцем?       — Да.       — Рейегар верил, что его сын окажется тем самым обещанным принцем — песнью льда и пламени. Я любил своего серебряного принца так сильно, как только мог любить человек, однако в этом мне всегда было трудно не сомневаться, вера моя колебалась. Но только не теперь.       — Вы верите, что король — какой-то пророческий принц? — недоверчиво спросил Титос.       — Нет, Титос. Я это знаю, — сказал Джон с улыбкой.       Он поднялся, оделся и сам застегнул доспех — не за неимением оруженосца, а по привычке. Позавтракал, но поел мало. Он знал людей, идущих в бой на полный желудок, но сам никогда к ним не принадлежал: если тебе суждено умереть, какая разница, наелся ли ты. Взяв коня, он занял место в строю. Титос с сыновьями уже ждали, явно сгорая от нетерпения вернуть свой дом. Войско двинулось вперёд: осадные башни были готовы, лестницы наготове, и, глядя на замок вдали, он ждал.       — Похоже, его гордость не подвела, — произнёс он, и Титос озабоченно покачал головой.       Тут он услышал это — крики, поднимавшиеся из задних рядов. Он обернулся и увидел, как люди задирают головы к небу. Чёрные крылья были видны сразу. Рейегон пролетел над ними и устремился к замку: его пламя ударило в стоявшее поблизости дерево, обратив его в пепел, прежде чем дракон приземлился.       — Он собирается сжечь замок? — ужаснулся Лукас, и Джон протянул руку, успокаивая юношу.       Мгновение спустя Рейегон взревел так громко, что Джон был уверен: его король услышал это в Хайгардене. Дракон повернул голову к замку, взревел снова и взмыл в воздух, пролетел над Воронодревом и вернулся, приземлившись где-то позади их войска. Едва он опустился на землю, Джон протянул белый стяг одному из братьев Блэквуд, указывая на их дом.       — Скачи и передай капитану, что предложение в силе. Спроси его: его король умеет управлять драконами? — сказал Джон, пока Титос смеялся.       Меньше чем через час они въезжали в Воронодрев, и, глядя на Титоса, Джон понимал: он был не единственным, кто знал правду о короле.       Простор, 298 год от З.Э.       Мизинец.       Добираться сюда пришлось куда дольше, чем он рассчитывал, а это значило, что он ещё больше утратил нить событий. Однако, завидев вдали Хайгарден, он ощутил удовлетворение: ему предстояло провернуть сделку, столь простую и столь щедро вознаграждаемую. Вот так эти привилегированные лорды и леди накапливали власть и богатство? Пока он был вынужден клянчить, занимать и красть каждую крупицу того, чего добивался, — вот и весь труд, которого им стоило их положение? Что ж, он рад, что вот-вот станет одним из них.       Лорд Харренхолла — куда более весомый титул, чем тот, с которого он начинал. Замок, конечно, никуда не годится, зато земли могут приносить немалый доход, а главное — они дают ему положение. Лорд Бейлиш с Пальцев не может жениться на Леди Долины, но лорд Бейлиш Харренхолльский — вполне. Сегодня Харренхолл, завтра Долина, а там и верхушка лестницы совсем не за горами. Тот маленький мальчик, которого все ни во что не ставили, над которым смеялись, — он на верном пути к тому, чтобы посмеяться последним.       — Милорд, могу ли я вам помочь? — спросил слуга, когда Мизинец вышел из кареты.       — Я прибыл к лорду Мейсу и леди Оленне по важному делу от имени короны.       — Разумеется, милорд... — с вопросом в голосе произнёс слуга.       — Лорд Бейлиш, мастер над монетой, — сказал он, смакуя взгляд, который бросил на него слуга, прежде чем кликнуть других взять вещи гостя.       Его с охраной провели в парадный зал, и он с удивлением обнаружил, что лорд Мейс и его наследник уже ждут там. Ещё больше его удивило отсутствие трости в руке Уилласа.       — Лорд Мейс, лорд Уиллас — леди Оленна и леди Маргери к нам не присоединятся? — спросил он, и Мейс одарил его своей бессмысленной улыбкой.       — Матушка и дочь будут с минуты на минуту, лорд Бейлиш. Могу ли я предложить вам что-нибудь к столу?       — Благодарю, милорд. Путь был долгим, и Его Милость нетерпеливо ждёт от меня вестей, — сказал он с улыбкой.       — Вы прибыли по повелению короля, милорд? — спросил Уиллас, и он кивнул, заметив, как загорелись глаза юноши.       — По весьма важному делу, лорд Уиллас. Я не сомневаюсь, что дому Тиреллов оно придётся весьма по душе.       — Весьма интригующе, милорд. Не могли бы вы выразиться чуть яснее? — спросил Уиллас с лёгкой улыбкой, и Мизинец изо всех сил постарался не ухмыльнуться: вечно предсказуемые розы.       — Думаю, лучше дождёмся леди Оленны, — сказал он, и Уиллас кивнул.       Попивая вино и откусывая кусочки предложенных фруктов, он говорил с Мейсом о войне и неизбежном падении волков, рассуждая о том, что у Ренли и Станниса не хватает людей, даже если они объединятся, — чего они, впрочем, не сделают. Его удивило, что оба почти ничего не сообщили в ответ: Мейс, возможно, и был не в курсе дел, однако Уиллас, как он предполагал, — нет. Он поднялся, когда в комнату вошла Оленна в сопровождении своих великанов-охранников; обернувшись, увидел, что его собственные люди совершенно теряются на фоне охраны Тиреллов.       — Леди Оленна, это честь для меня, — сказал он с заученной улыбкой.       — Да-да, садитесь. У меня не так много времени, — сказала Королева Шипов, занимая своё место.       — Леди Маргери не присоединится к нам? — спросил он и заметил лёгкую усмешку на лице Оленны.       — Зачем моей внучке здесь быть, милорд?       — То, о чём я пришёл говорить, касается её, миледи, но я уверен, что вы прекрасно знаете, что лучше для её будущего, — сказал он с улыбкой.       — Уверяю вас, милорд, будущее моей внучки будет именно таким, каким я его определю.       — Как раз по этому поводу, миледи, король велел мне передать вам следующее предложение, — сказал он и увидел, как она подалась вперёд в кресле.       — И что же это за предложение?       — В обмен на верность дома Тиреллов Его Милость предлагает место в своём совете и помолвку с леди Маргери, — сказал он, удивлённый отсутствием какой-либо реакции.       — Щедрое предложение. Но ведь ему нужна не только наша верность, правда? Ему нужны наши люди — а может, и наше золото? — спросила Оленна.       — Разумеется, часть вашего золота потребуется, однако это невысокая цена за корону, не так ли? Что касается ваших людей — Его Милость уверен, что, объединив ваши силы с его собственными, мы подавим этот мятеж прежде, чем он успеет стать чем-то большим, нежели досадная помеха, — сказал он с лёгким смешком.       — А что вы сами с этого получите, милорд?       — Не понимаю, о чём вы, миледи.       — Неужели. Бросьте притворяться, Бейлиш. Что вы получаете и за чей счёт? — сказала она, не сводя с него взгляда.       — Сущая мелочь, миледи — меня нарекут лордом Харренхолла, — сказал он, и она кивнула.       — Вы и правда хватальщик, не правда ли? Знаю, люди говорят то же самое о моей семье, но рядом с вами мы — жалкие ученики. Вы подняли это искусство на совершенно иной уровень. О, Маргери, как хорошо, что вы к нам присоединились, — сказала она, и он обернулся: в комнату входила Маргери, а рядом с ней шёл крупный белый пёс.       — Леди Маргери, вы выглядите ещё прекраснее, чем при нашей последней встрече, — сказал он, и слова были искренними, однако тёмные волосы и карие глаза казались ему лишь бледной тенью рыжины и синевы его возлюбленной.       — Благодарю вас, милорд. Бабушка, о чём мы говорим? — спросила она, садясь.       — О твоём женихе, дорогая, — сказала Оленна, и он улыбнулся сначала ей, затем Маргери.       — Значит, вы рассказали ему о короле? — произнесла Маргери, и он недоумённо посмотрел на них обеих, но, заметив её улыбку, решил, что она оговорилась.       — Я хорошо знаю короля Джоффри, миледи.       — Нет, милорд, она имела в виду короля — а не самозванца, что занял его трон, — сказал сир Гарлан, входя в комнату, и он обернулся, лишь чтобы наблюдать, как его охрану быстро обезоруживают.       Он шагнул к Тиреллам, чтобы выяснить, что происходит, — но белый пёс, нет, это не пёс, ни у одного пса не бывает таких зубов, подумал он, когда тот оскалился на него.       — Милорд, миледи? — растерянно произнёс он.       Он увидел её — но это не могла быть она: слишком молода, слишком красива, — а потом увидел мужчину рядом с ней, и желудок его перевернулся. Санса. Нед Старк. Дела были плохи. Но когда вошла следующая девушка, стало ещё хуже: тёмно-каштановые волосы и карие глаза не скрывали ненависти во взгляде дочери управляющего.       А следом явились призраки прошлого — Барристан Отважный в белом плаще, Герольд Хайтауэр и Освелл Уэнт, и сир Эртур Дейн, и рослый темнокожий мужчина.       Он обернулся — увидел, как смотрят на него Старки, как смотрит на него Джейни Пуль.       Но когда он увидел входящую Лианну Старк, когда увидел мальчика рядом с ней — его чёрное одеяние с алыми вставками, брошь в виде дракона, — он понял, что ему пизда.       — Меня зовут Джейхейрис Таргариен, и вы, лорд Бейлиш, разбудили дракона, — произнёс мальчик, и, увидев выражение его лица, он почувствовал, как мочевой пузырь его подвёл.