Глава 24. Лев спит этой ночью.

      Риверран, 298 г. от З.Э.       Джей.       Сны прошлой ночи были ещё свежи в памяти — сны о деде, бурившие душу насквозь, сны о Джейме Ланнистере, и он никак не мог понять, зачем ему их посылают. В отличие от обычных снов, что присылал Кровавый Ворон, на этот раз тот не появился, не дал никаких объяснений, и вместо этого Джея захлестнул поток образов. Он видел наиболее памятные злодеяния деда, его страсть к огню и то, что огонь с ним делал, — видел, что тот вытворял с бабкой, когда входил в возбуждение.       Он стоял за дверью, пока та кричала внутри, пока Королевская Гвардия стояла и ничего не делала, и это было мерзко; он видел Эртура, Освелла и Герольда, видел Барристана, Левина и Джонотора, и видел Джейме Ланнистера. Видел, как самый младший из них выражал наибольшую озабоченность, пытался что-то сделать, но его отмахивались: «Но не от него». Эта фраза распаляла его злобой. Именно от него ей нужна была защита, именно её они должны были защищать — не его, никогда не его.       «Сожги их всех».       «Принеси мне голову твоего отца».       «Разве мы не должны её защищать».       Слова выжгло в мозгу; он увидел дикий огонь, увидел планы своего безумного деда-дурака, и когда казалось, что хуже уже некуда, — увидел это: дядю, захлёстнутого верёвкой на шее, тщетно рвущегося к деду, пока тот горел. Джей вскочил с постели и бросился к нужнику, чувствуя, как подступает тошнота, — добрался в последний миг, его вырвало; он осел на пол, пока в голове теснились образы: светловолосая женщина в объятиях множества мужчин — и среди них Джейме Ланнистер, — та же женщина, насмехающаяся над ним в его отсутствие. Он помотал головой, и наконец пришёл один ясный образ: лес, нужно идти в лес, там есть нечто, что понадобится ему впредь.       Он оделся как можно быстрее — в обычную одежду, не доспехи, — пристегнул меч и нож к поясу и вышел из комнаты. За дверью стояли двое стражников в цветах Старков: двоюродный брат настоял. Он пошёл, они двинулись следом; его целью было выйти из замка, и он прошёл всего несколько шагов, когда увидел двоюродного брата, беседующего со стражником.       — Джей, скажи им, чтобы выпустили меня. Мне нужно уйти, мне нужно в лес, она там, я думаю, она там, — выпалила Арья.       — Кто? — спросил он.       — Нимерия, она в лесу, я… я видела её во сне, — произнесла Арья тихо, словно ожидая насмешки.       — Идём со мной, я и сам туда иду, — сказал он, и она улыбнулась.       — Ваша Милость, мне было велено не выпускать леди Арью, — произнёс стражник.       — Всё в порядке, передай леди Кейтилин и моему двоюродному брату, что она со мной, — сказал он и едва удержался от смеха, когда Арья чуть не показала стражнику язык.       — Спасибо, Джей, — сказала она на ходу.       — Рад, что хоть кто-то не называет меня «Вашей Милостью», — ответил он.       — Ну, я знала тебя ещё до того, как ты стал королём, то есть знала тебя раньше, чем узнала, что ты король, — она запуталась в словах, и на этот раз он засмеялся.       Они вышли из замка и направлялись к воротам, когда наткнулись на Дейси и её сестёр; те взглянули на него и молча пристроились следом, и он лишь покачал головой про себя. Как ни крути, отныне побыть наедине с собой ему дозволено будет только на спине дракона. Они шли в сторону леса, и Арья рассказывала о волках: как Джоффри попытался обидеть её подругу, а потом и её саму, как Нимерия защитила её и как Санса солгала, потому что была влюблена в этого напыщенного принца.       — Она бывает такой глупой иногда, — пожаловалась Арья.       — Она твоя сестра, Арья, родным дозволено быть глупыми, — сказал он, и она засмеялась, принявшись рассказывать истории о Бране и Риконе, а потом снова помрачнела.       — Что случилось?       — Бран упал, он больше не может ходить.       — Может, мы сможем что-нибудь с этим сделать, — сказал он, и она посмотрела на него.       — Мейстер пытался, он сказал, что ничего нельзя поделать.       — Ну и хорошо, что я не мейстер, — сказал он с усмешкой.       Он почуял это, когда подошёл к опушке леса, — некое присутствие; рука почти инстинктивно потянулась к мечу, но в итоге это присутствие казалось дружелюбным, напоминало Бранкардикса, только иным — холодным, а не тёплым. Он чувствовал разочарование Арьи от того, что Нимерию не нашли сразу, её желание броситься в лес на поиски, — но он не позволил: что-то приближалось, нужно было ждать.       Усевшись на ближайшее бревно, он заговорил — с Арьей, с Дейси и её сёстрами, со стражниками; рассказал о Дени и войске, которое та ведёт, об Элланис и Рейегоне, о том, что его сын и дочь — разные, но похожи на своего брата. Его не удивило, что девушки Мормонт расспрашивали о сире Эртуре: круг почитателей этого рыцаря всё ширился, легенда о нём жила спустя все эти годы. Но больше всего ему было радостно говорить о матери — и наблюдать, как Арья рассказывает о ней остальным.       — Она носит меч, и отец говорил, что она лучшая наездница из всех, кого он знал, — а значит, так оно и есть, — произнесла Арья; её собственный культ героя по-прежнему в первую очередь был обращён к отцу.       — Моя мать говорила то же самое, — сказала Дейси. — Говорила, что она наполовину лошадь и никто не мог за ней угнаться.       — Когда мы жили в Мире, мы снимали особняк. Помню, как мать впервые взяла меня на прогулку верхом — меня, её и Эртура. Я ожидал, что лучшим окажется Эртур: всё-таки рыцарь, участвовавший в турнирах. Но лучшей наездницей без труда оказалась мать — она была рождена для этого, — сказал он с теплотой. — Той же ночью она рассказала мне о Рыцаре Смеющегося Дерева.       — О ком? — спросила Арья.       — Вы все знаете о Харренхолле? О том, как встретились мои отец и мать? — спросил он, и они кивнули. — Но, может статься, вы не знаете, почему всё сложилось именно так. Эйерис был безумным параноидальным дураком, он везде видел заговор. Когда таинственный рыцарь выехал и победил трёх рыцарей, Эйерис потребовал, чтобы тот снял шлем. Когда рыцарь отказался, он велел схватить его и привести пред королевские очи, — но от рыцаря не осталось и следа, лишь щит с чардревом, и лик этого дерева смеялся, — сказал Джей.       — Смеющееся дерево, — повторила Арья, смеясь сама.       — Этим рыцарем была моя мать, — произнёс он, и вокруг раздались изумлённые возгласы.       Но прежде чем он успел продолжить, послышался шорох — и из леса вышли серый и белый волк. Арья бросилась к серому и обняла его прежде, чем кто-либо успел что-то сделать. Белый просто стоял и смотрел на них; он поймал себя на том, что сам идёт к нему, опускается на колени и смотрит ему в глаза, — и тогда нашлось то, чего ему не хватало: часть себя, о которой он и не подозревал.       Он протянул руки и начал гладить волка, проводил ладонями по мягкой шерсти, чувствуя, как тот почти тает под его прикосновением. В глубине разума он видел, как складывается связь — почти мгновенно, — и когда поднялся на ноги, уже знал: волк зовётся Призраком и принадлежит ему.       — Призрак, за мной, — сказал он, поворачиваясь, и они с Арьей, волками и Мормонтами направились обратно к замку.       — Он был последним из них — когда мы нашли наших волков, он остался последним; мы дивились, что их шестеро, а не пятеро, и остальные стали нашими. Думаю, отец надеялся, что этот будет его — но он ведь был твоим, правда? — сказала Арья, улыбаясь.       — Думаю, да, — ответил он.       — Дракон-Волк, — произнесла тогда Дейси, и он улыбнулся: правдивее слов ещё не было сказано.       Войдя в замок, он увидел, как северяне смотрят на него, как замечают белого волка, шагающего рядом, — и был уверен, что довольных взглядов стало ещё больше, чем прежде. Тётка ждала вместе с двоюродным братом, оба с осуждением на лицах, — до тех пор, пока Робб не увидел волков и не взглянул на него. Рядом с ним Большой Джон Амбер сиял, не отрывая взгляда от белого волка.       — Если у кого и были сомнения… — произнёс Большой Джон Амбер, и Робб засмеялся.       — Да, Старк и Таргариен, Ваша Милость, — сказал Робб.       Хайгарден, 298 г. от З.Э.       Маргери.       Последние несколько дней она старалась познакомиться с матерью короля и его семьёй. Санса оказалась милой девушкой, хотя и невероятно наивной, а что происходило с другой девочкой — ни та ни другая говорить не желала. Тем не менее Маргери делала всё возможное, чтобы быть приветливой, хотя ей и было трудно слушать, как Санса без умолку говорит о Хайгардене и его красотах, — не то чтобы она была с ней не согласна, просто говорить хотелось о другом.       Гарлан наконец осуществил давнюю мечту — сразиться с сиром Эртуром на тренировочном поединке, и Маргери с нетерпением ждала, как покажет себя рыцарь. Она знала: её братья — умелые мечники; Лорас лучше в копейном бою, но с мечом Гарлан его превосходит. Он чуть не извёл всю Королевскую Гвардию просьбами о поединках: Герольд, как родственник, уступил вскоре после прибытия, Калорс был искусен, но Гарлан оказался лучше, а Освелл отказывал — по словам Лианны, лишь затем, чтобы позлить.       Поединок с сиром Барристаном вышел почти равным, однако Смелый всё же взял верх, и она знала, что брат этим гордился. Эртур поначалу отказывался биться, и лишь когда она попросила Лианну, тот наконец согласился. И вот они встали напротив друг друга — и даже она, не склонная восхищаться подобным, почувствовала волнение при виде Рассвета в руках Эртура. Мать и отец наблюдали — и с гордостью, и с тревогой, — тогда как бабушка смотрела с нескрываемым азартом.       — Королева, позволите мне сесть рядом с вами? — спросила Маргери, и Лианна кивнула.       — Ваш брат — превосходный фехтовальщик, Маргери.       — Это так, но это же сир Эртур Дейн, моя королева, — ответила та, и Лианна улыбнулась.       — Лианна, Маргери, прошу, — сказала она, и Маргери кивнула.       — Сир Эртур обучал Его Милость, не так ли? — спросила она.       — Да, с тех пор как тот был совсем мал для подобного.       — Это беспокоило вас — видеть его в бою?       — Джей всегда меня беспокоит — такова участь матери, Маргери. Когда-нибудь у вас будет собственный ребёнок, и вы поймёте, что я имею в виду.       Дитя — принц или принцесса, — одна эта мысль заставила её улыбнуться: когда-нибудь она введёт в мир нового короля или королеву. Прежде чем она успела додумать это или начался поединок, раздались возгласы и смех — она обернулась посмотреть, что за волнение.       — Прикажите вашим людям опустить луки, милорд, — произнёс Освелл, и она увидела, как над головами кружит орёл — куда крупнее всех, что ей доводилось видеть.       — Сиракс, — услышала она радостный голос Лианны; та вскочила на ноги, и орёл опустился рядом с ней. — Где ты пропадала, девочка?       Уиллас смотрел на орла с восторгом — страсть брата к ловчим птицам, должно быть, влекла его к этой огромной птице. Та выглядела грозно, словно в любую секунду готова была разорвать тебя в клочья, — и всё же Лианна гладила её так, будто то была крошечная воробьиха.       — Маргери, познакомьтесь с Сиракс, — позвала Лианна, и та подошла, осторожно протянув руки; перья оказались такими мягкими.       — Она прекрасна, моя королева. Она ваша? — спросила Маргери.       — Она Джея, — ответила Лианна, и по какой-то неведомой причине то, что орёл принадлежит её будущему суженому, сделало прикосновение к нему куда спокойнее.       Она смотрела, как сир Освелл подходит с блюдом сырого мяса — она даже не заметила, как он успел уйти и принести его. Пока Лианна брала кусочки и кормила орла, та взглядом пригласила Маргери сделать то же, и та не смогла сдержать смеха от того, как осторожно птица берёт мясо из рук: клюв едва касался пальцев, словно орёл боялся причинить ей боль. Когда с кормлением было покончено, Лианна попросила принести пергамент.       — Быть может, вы захотите отправить Джею весточку, Маргери? Сиракс всегда его найдёт.       Эта мысль её смущала: что скажешь будущему мужу, человеку, которого ни разу не видела? Но когда принесли бумагу, она написала короткую записку, и та вместе с письмом от Лианны была привязана к лапе орла. Едва получив почту, Сиракс взлетела и взмыла в небо — а Маргери так и не подумала спросить, как птица из Эссоса найдёт короля: просто приняла это как должное.       — Птица затмила вас, сир Эртур, — поддразнил Гарлан.       — Продолжим, сир? — произнёс Эртур с лёгкой улыбкой.       Брат кивнул, и Маргери посмотрела на Лианну: та нервно наблюдала за происходящим. Она заметила близость, которую будущая свекровь разделяла с рыцарем, — прежде объясняла это долгими годами, проведёнными вместе, но теперь стало ясно, что дело в большем. Осуждать её она не могла: Эртур был красив и одного с ней возраста — они подходили друг другу. Она смотрела, как начинается поединок.       Гарлан любил биться сразу против нескольких противников — говорил, что так готовится к войне, — но Эртур не раз дрался насмерть, бился в мелé и на тренировках с лучшими из лучших. Наблюдать, как он бьётся с её братом, было всё равно что смотреть, как мастер фехтования сражается с мальчиком, — притом она видела и чувствовала, что Гарлан тоже понял: тот не прикладывает и половины сил. Эртур отражал удары брата, словно отмахиваясь от мух, уходил из-под них, и когда выждал достаточно долго — обезоружил его и победил.       — Сдаюсь, сир Эртур, — произнёс Гарлан, и она была рада видеть, что улыбка его была искренней.       — Как-нибудь ещё раз? — произнёс Эртур, и Гарлан кивнул.       Когда Лианна поговорила с братом и обеими девушками, они с Маргери прогулялись по летнему саду, где цветы распустились в полную силу, заставляя её улыбаться. Поначалу они шли молча; Мира и Элинор держались позади. Она знала, что Санса хотела бы присоединиться, но Лианна что-то сказала ей, и та осталась. Дойдя до садовой скамьи-качелей, они сели; сир Барристан и сир Калорс встали на страже.       — Я хотела поговорить с вами — как мать с будущей невесткой, — произнесла Лианна.       — Конечно, Лианна, — сказала Маргери с нервной улыбкой.       — Этот брак — вы и мой сын — это ваше желание? — спросила та, застав её врасплох.       — Да, моя королева.       — Не вашей семьи, Маргери — ваше. Говорите правду, ничто из сказанного вами здесь это место не покинет, клянусь.       — Я знаю, что этого хочет моя семья, Лианна. Знаю, что это мой долг и то, к чему меня готовили всю жизнь. Но я тоже этого хочу — если правда то, что вы говорите, то хочу. Джей звучит как хороший человек, человек, который будет хорошо со мной обращаться.       — Будет.       — Тогда это то, чего я хочу. Любовь — я не знаю, что это такое, каково это чувство; найду ли я её с Джеем — надеюсь, но не знаю, — сказала она честно.       — Я тоже на это надеюсь — для вас обоих. Но если по какой-то причине вы захотите отказаться, если не захотите выходить замуж за моего сына — скажите мне, Маргери, и мы найдём другой вариант, который устроит вашу семью, — сказала Лианна, и Маргери в недоумении посмотрела на неё: неужели они передумали?       — Можно говорить прямо, моя королева?       — Маргери, это Лианна, и да — всегда.       — Я вам не нравлюсь? Вот в чём дело? Я что-то сделала не так? — спросила она с тревогой.       — Что? Боги, нет! О, Маргери, прости меня — это было вовсе не об этом, — сказала Лианна и крепко обняла её, отчасти развеяв тревогу.       — Я не понимаю.       — Ты знаешь, что мой отец помолвил меня с Робертом?       — Да.       — Это было против моей воли; он был последним человеком, за которого я хотела выйти замуж, но отец был непреклонен: хотел, чтобы наша семья обрела южные связи, был убеждён, что это поможет Северу, а мои чувства не имели значения. Ну, ты знаешь, к чему это привело, и хотя я ни единой минуты не жалею о времени, прожитом с Рейегаром, и каждый день, глядя на сына, думаю, что оно того стоило, — я всё равно…       — Вы вините себя? — произнесла Маргери, и Лианна кивнула.       — Да. Мы делали всё, что могли: слали письма, воронов, но почему-то это не помогало. Нет ни дня, чтобы я не думала об Элии и детях, об отце и брате, о Рейегаре. Столько жизней погублено — если бы мой отец, если бы я… не знаю, — произнесла Лианна, покачав головой.       — Вы не хотите, чтобы меня вынудили выйти замуж против воли, — сказала тогда Маргери, осознав.       — Не хочу. И Джей — он бы тоже никогда не хотел этого, — сказала Лианна, и Маргери обняла её ещё крепче, чем та обняла её.       — Благодарю вас, — прошептала она.       — За что? — спросила Лианна.       — За то, что думали обо мне — о Маргери, а не о Маргери Тирелл. За то, что думали о моих желаниях и надеждах, — сказала она.       — Всегда, — ответила Лианна.       Риверран, 298 г. от З.Э.       Джейме.       Камера оказалась куда лучше, чем он ожидал. Он рассчитывал на сырую, промозглую дыру, — а обращались с ним совсем иначе. Даже еда была сносной; он знал, как обращаются с пленниками, как тех, невзирая на происхождение, нередко отдают на милость захватчика. Он, может, и слишком ценен, чтобы его убивать, — но это не означало, что ему уготованы хоть какие-то послабления. И всё же по непонятной причине их ему дали.       В камере даже стояла весьма удобная кровать — уж точно не охапка соломы и не каменный пол, как в других камерах, которые он видел, пока его сюда тащили. Не будь этих чёртовых цепей, можно было бы почти почувствовать себя в Башне Белого Меча: тамошние покои были в лучшем случае спартанскими. Единственным изъяном оказалось то, что ему давали нарезанное мясо; он надеялся на куриную ногу или что-нибудь с костью — из чего можно было бы смастерить оружие, — но тут оказались куда умнее.       Прошлой ночью его посетила сначала леди Кейтилин, а затем её болван-сын — оба задавали одни и те же глупые вопросы. Он ухмылялся и смеялся, был собой — надменным и дерзким, — вплоть до того момента, когда этот чёртов волк едва не заставил его наложить в штаны. Разумеется, он напал на Неда Старка на улицах Королевской Гавани — а чего они ещё ожидали? Они похитили его брата, а эта чёртова форель так и не потрудилась подумать о последствиях своей глупости.       Да, он столкнул мальчика из окна, — но они об этом не знали, и потому он смеялся над их вопросами и ждал, пока те уйдут, — а потом давал волю своей вине. В ту ночь ему снился мальчик, летящий вниз, снилась она — как всегда, — но сны неизменно возвращались в одно и то же место: тронный зал и лицо Неда Старка, нарёкшего его Цареубийцей. Проснувшись утром, он удивился: рядом с кроватью стояла тарелка — яйца и бекон, — и он ел жадно.       — Удивительно: что бы ни происходило — голод остаётся прежним, сир Джейме, — произнёс голос, и он увидел его: тот сидел в темноте в доспехах.       — Такая трапеза вполне может оказаться последней — отчего же не насладиться ею, мальчик, — сказал он, узнав доспехи.       — Вот именно. Хотя вовсе не обязательно, сир?       — Если ты ждёшь, что я предам свою семью, мальчик, то ты больший дурак, чем выглядишь.       — Я жду от вас лишь того, чем вы являетесь, сир Джейме, — не больше, — сказал мальчик и ушёл.       Той ночью сны вернулись: как его посвятил в рыцари сир Эртур, как он участвовал в разгроме Братства Королевского Леса, как ему вручили белый плащ и он встал рядом с братьями. Ему снилась избитая королева, её глаза искали в нём хоть что-то — хоть что-нибудь, — и стыд, накрывший его, когда он отвернулся. И наконец — тронный зал: он сидит на троне, тело короля лежит перед ним, кровь стекает с меча.       «Я пригрел его для тебя, Старк».       Он проснулся в холодном поту, почувствовал стужу в камере, увидел лунный свет в маленьком недосягаемом окне — и повернулся: в темноте к нему тянулась кружка с водой. Он выпил её залпом. Человек — нет, мальчик, — державший кружку, отступил обратно во мрак.       — Снова явился меня преследовать, мальчик?       — Нет, сир Джейме, просто поговорить.       — Тогда говори и убирайся — оставь меня с моими призраками, — сказал он сердито.       — Как вы думаете, всё было бы иначе, если бы они знали? — спросил мальчик, и Джейме сглотнул.       — Что знали, мальчик? — спросил он настороженно.       — Почему вы это сделали на самом деле?       — Я сделал немало всего — быть может, соблаговолите уточнить? — произнёс он с усмешкой, надеясь, что голос его не дрожит.       — Ах, но есть лишь одна вещь, которая имеет для них значение, — разве нет, сир Джейме?       Он смотрел на силуэт мальчика, чьё лицо тонуло в лунном свете; голос казался знакомым, — и всё же он не знал этого мальчика и не знал, откуда тот взялся.       — Люди видят то, что хотят видеть, — произнёс он с горечью.       — Это так, сир. Цареубийца вместо рыцаря чести — пожалуй, самого истинного из них всех, — сказал мальчик, и Джейме вскинулся.       — Не издевайся надо мной, мальчик.       — Не осмелюсь, сир, — ибо я знаю, что у вас на сердце, а они — нет, — произнёс мальчик и снова исчез.       На третью ночь мальчик не явился, и Джейме надеялся, что сон будет спокойным. Но нет: образы, нахлынувшие на него, выворачивали душу наизнанку. Серсея с его кузеном, с Ланселем — с Ланселем, из всех! — голые и копошащиеся на постели; он видел, как её берёт сзади какой-то рыцарь, и на коленях перед другим. Он видел, как она оттолкнула его, когда он вернулся — избитый, изувеченный, без руки, — смотрел в ужасе, как она отвергает его.       «Она трахается с Кеттлблеком и Ланселем у тебя за спиной, братец. Все эти годы, пока ты хранил ей верность, она ебала кого хотела, пока тебя не было рядом. Жалкий, ослеплённый дурак. Она не любит никого, кроме себя — я говорил тебе об этом много лет назад. Ты сам стал для неё Робертом, только её новых Джейме — несть числа», — хохотал голос Тириона.       — Убирайтесь из моей головы! — закричал он, когда проснулся. — Оставьте меня в покое. Оставьте меня в покое!       Большую часть дня он просидел у стены, чувствуя, как нарастает давление, — он едва не закричал, когда на этот раз пришёл мальчик, но понял, что всё ещё видит сон, когда увидел, во что тот одет. Красно-чёрное облачение с трёхглавым драконом — он так увлёкся, разглядывая его, что не заметил ни белого волка, ни глаз мальчика.       — Оставьте нас, — сказал мальчик.       — Ваша Милость, он опасен.       — Со мной Призрак, я справлюсь. Уходите, я хочу поговорить с сиром Джейме наедине.       — Оставьте меня, — слабо произнёс он.       — Боюсь, это невозможно, сир Джейме. Есть вещи, которые необходимо сказать, о которых необходимо поговорить. Настало время — нам с вами следует говорить правду. Давайте будем правдивы друг с другом, — произнёс мальчик, садясь.       — Не надо, я не... не говорите со мной, — в голосе его звучала паника.       — Давайте начнём с того, как я вас победил — уверен, такого искусного фехтовальщика, как вы, это по меньшей мере должно заинтересовать? — сказал мальчик, и он кивнул.       — Меня обучали Белый Бык и Чёрная Летучая Мышь, я тренировался в спаррингах с Барристаном Отважным, но большую часть жизни меня учил один человек — хотите знать, кто?       — Кто? — спросил он с любопытством.       — Сир Эртур Дейн, Меч Зари, — ответил мальчик.       — Ты лжёшь. Ты говоришь об умерших, о достойных людях, и не имеешь права так поступать. Моим братьям не нужно, чтобы их имена трепали попусту. Не смей использовать их, чтобы мучить меня, мальчишка.       — Знаете, у меня была лучшая Королевская Гвардия, что когда-либо существовала: три верных и добрых человека. Мой отец сам их выбрал — ну, двоих во всяком случае; третьего мой дед по глупости прислал сам, — мальчик засмеялся. — Но я всегда задавался вопросом: почему? Почему именно они? Что мой отец знал об Освелле и Эртуре такого, чего не знал о других? Это была лишь дружба с Эртуром? Понимание того, что это за люди?       — Ты говоришь о своём отце так, будто он был моим принцем, мальчишка. Чего ты надеешься добиться такой ложью?       — Мой отец и был вашим принцем, сир Джейме. Вы верно ему служили. Теперь служите его сыну, — сказал мальчик, и он чуть было не рассмеялся — но тут увидел глаза мальчика, в них светился тот самый глубокий индиго, который он знал однажды, много лет назад.       — Это... это невозможно. Не может быть правдой, — произнёс он, качая головой.       — «Невозможно» — лишь то, чего мы ещё не видели, сир Джейме. Меня зовут Джейхейрис Таргариен, законнорождённый сын Рейегара и Лианны Таргариен, и вот уже пятнадцать лет моя жизнь ведёт меня к этому мгновению.       — Не могло такого быть... они не могли... Элия, дети... он бы не стал.       — Аннулирование, сир. Оба согласились — каждый по своим причинам. Мой брат должен был стать королём, но люди вашего отца позаботились о том, чтобы этому не бывать. За него, за мою сестру, за Элию ваши братья будут винить вас — но я нет, потому что знаю.       — Знаете? — переспросил он, и дыхание перехватило горло.       — Я знаю, почему вы убили безумного короля. Знаю, почему сели на трон. Знаю истинную правду о вас, сир Джейме, — что таится в глубине вашего сердца, чего вы желаете больше всего.       — Чего? — выдохнул он.       — Искупления, сир Джейме. Искупления падшего рыцаря.       Харренхолл, 298 г.п.З.       Тайвин.       Он расхаживал взад и вперёд, пытаясь осмыслить случившееся — как вообще он умудрился оказаться в подобном положении? Джейме в плену. Тирион отправился в Королевскую Гавань, чтобы попытаться сдержать очередного безумного короля. Всё шло не так, как должно было. Его наследие балансировало на краю пропасти, его династия была готова рухнуть, а он вынужден полагаться на такого прихвостня, как Мизинец, и на треклятые розы — лишь бы всё не развалилось окончательно. Меньше недели назад он был готов нанести последний удар молодому волку, уничтожить его армию и двинуться разбираться с братьями Роберта.       * Неделю назад. *       Они шли маршем — быстро. Речные лорды даже не представляли серьёзного противника: дома сдавались, замки брались, и он двигался вперёд. Джейме возьмёт Риверран, а он сам сокрушит молодого волка. Той ночью, сидя в шатре, он ознакомился с донесениями разведчиков и усмехнулся наивности противника: только юный безрассудный мальчишка мог дать ему именно то, о чём он и мечтал, — открытое сражение лицом к лицу. Эта война кончится, не успев начаться.       Он отдал приказ готовиться к выступлению. Тирион поведёт авангард и, если повезёт, хотя бы умрёт с честью; а затем можно будет заняться оленями. Тайвин позволил себе лишний бокал вина и крепко проспал всю ночь, предвкушая скорую победу. Поутру позавтракал, велел оруженосцу приготовить доспехи — золото блестело на солнце, когда он подошёл к своему белому коню. Он выехал к Кивану и своим военачальникам, поджидавшим его на холме, — этот холм был выбран заранее, чтобы наблюдать за всем происходящим.       — Милорд, — произнёс сир Аддам.       — Сир Аддам, вам фланг. Теснить, но в погоню не пускаться — когда с этой армией будет покончено, намерен двинуться на соединение с сыном.       — Разумеется, милорд, — сказал сир Аддам и поскакал к своим людям.       — Вы уверены, что это мудро, брат? Не лучше ли было бы покончить с ними здесь?       — Именно так, Киван. Но стоит нам разбить их армию — она рассыплется сама собой. Никто не пойдёт за молодым волком, стоит нам разбить ему нос, — ответил Тайвин, и Киван усмехнулся.       Однако, когда он увидел северные силы, его охватило изумление. Это была маленькая армия — не больше двух тысяч человек. Тут он всё понял: его провели. Куда делась основная пехота — он не знал, но предчувствие было скверным.       — Джейме, — тихо прошептал он.       Час спустя он сидел в командном шатре, когда пришло донесение: сражение обернулось разгромом, хотя потери оказались невелики — пало менее тысячи северян, остальные растворились в лесах. Когда вошёл Тирион — лоб рассечён, задело в бою — на мгновение Тайвин почувствовал что-то похожее на гордость. Даже чахлый лев умеет рычать, подумал он. Они сидели и обсуждали, куда мог направиться Робб Старк, но Тайвин нутром чуял, куда именно.       — Милорд, вам письмо, — произнёс один из стражников, протягивая свиток.       Осада Риверрана снята.       Сир Джейме и большинство командиров захвачены в плен.       Отступаем с пятью сотнями людей.       Он откинулся на спинку кресла — не в силах поверить. Худшее из того, чего он боялся, сбылось. Его наследник. Его золотой наследник — в руках дикарей.       — Они захватили моего сына, — произнёс он громко, и по шатру прокатились сдавленные возгласы.       — Нужно просить мира.       — Можно договориться об обмене заложниками.       — На кого? Кого нам предложить в обмен, равного по значению моему брату? И о каком мире вы говорите — Робб Старк побеждает, на случай если вы не заметили, — сказал Тирион, опрокидывая бокал с вином.       — Они захватили моего сына, — закричал он. — Все вон! — Люди двинулись к выходу. — Ты останься, — сказал он Тириону.       — Ты был прав. Я не должен был недооценивать Робба Старка. Мне нужно время, и мне нужен в проклятой столице человек, который знает, что делает, — сказал он, пока Тирион наливал себе вино.       — Я?       — Да.       — Почему?       — Ты Ланнистер. Так и веди себя соответственно. И, Тирион — если кто-нибудь встанет у тебя на пути?       — Знаю. Головы. Колья.       — Хорошо. И Тирион — не вздумай везти ту шлюху ко двору.       — Да, отец.       * Сейчас. *       Он ждал требований от Робба Старка — но они не приходили. Ждал следующего хода — но и его не было. Впервые в жизни он оказался в положении, когда не знал, что предпринять. Почти двадцать тысяч человек — и он не знал, куда их двинуть. Клиган рыскал по округе в поисках провианта, а от Хоата и его людей не было ни слуху ни духу — ненадёжность наёмников давала о себе знать. Станнис и Ренли пока не шевелились, хотя до него дошли слухи, что Станнис не смог поднять своих знаменосцев, — и это Тайвина порадовало: драконьи семена не слишком-то жалуют оленей.       Он отправил посольство в Риверран — нужно было знать, что с Джейме и чего хочет Старк, — и сделать это следовало до того, как на сцене появится Эддард Старк: тот был достаточно туп, чтобы снести Джейме голову. Тайвин сидел, ел, писал свиток за свитком, строил план за планом. Когда пришёл гонец, он едва не расхохотался от нелепости донесения.       Осада Дарри снята.       Хоат и кровавые наёмники уничтожены.       Прилетел Белый Дракон и испепелил их всех.       — Дракон, — фыркнул он.       Риверран, 298 г.п.З.       Робб.       Чем объяснялось странное влечение кузена к Цареубийце, он не понимал, но позволял ему навещать пленника, когда тот пожелает, — хотя теперь, когда кузен стал его королём, разве это он что-то позволял? Когда он увидел, как Джей идёт рядом с Арьей и волки шагают следом, был изумлён: оказывается, вернулась не только Нимерия — вернулся и белый волк. Видеть этого волка рядом с кузеном было приятно, и северяне ещё больше утвердились в правильности своего выбора — склонить колено.       Когда Русе Болтон вернулся со своими людьми, Робб был рад, что многие уцелели, — он боялся, что обрёк их всех на верную гибель, но обманный манёвр сработал, а сражение должно было оставаться лишь крайней мерой. Известие о гибели отца Дарина опечалило его не меньше самого Дарина, хотя, по словам Русе, тот умер достойно — впрочем, это мало утешало. Видеть, как Русе Болтон склоняет колено перед Джеем, было само по себе зрелищем: редко доводилось видеть лорда Дредфорта таким приниженным.       Но сейчас его занимало другое. Его мать, лорды Речных Земель и Севера улыбались почти так же широко, как его кузен. Армия была непохожа ни на одну из тех, что ему доводилось видеть: люди в чёрных доспехах — Безупречные, называл их Джей — маршировали с такой дисциплиной, какую он прежде считал невозможной. За ними шла армия бывших вестеросских рыцарей и лордов — Компания Дракона. Одна только её конница делала его собственную жалкой в сравнении, а воины были вооружены и облачены куда лучше, чем его люди или речные лорды.       — Теперь я понимаю, что ты имел в виду в разговоре с Гловером, — сказал он Джею, улыбаясь, пока лорд Гловер смотрел на всё это с открытым ртом.       — Посмотри вверх, кузен, — сказал Джей, и тут он их увидел: все три дракона кружили в небе, почти играя друг с другом — белый Джея, голубой, принадлежавший, по его словам, тётке, и чёрный без всадника.       — Если бы я не видел Бранкардикса своими глазами, назвал бы тебя лжецом, кузен, — пошутил он.       — Знаю.       Он взглянул на Арью — та смотрела с нескрываемым восхищением, и он проследил за её взглядом. Женщина была одной из красивейших, кого ему доводилось видеть: серебряные волосы светились на солнце, доспехи точь-в-точь как у Джея. Рядом с ней ехала светловолосая женщина и темнокожая молодая девушка, по бокам — рыцари. Он наблюдал, как она спрыгнула с коня и бросилась к Джею — тот обнял её.       — Добро пожаловать в Риверран, Дени, — сказал Джей.       — Ваша Милость, — ответила та и присела в реверансе, а он увидел, как кузен еле сдержал ухмылку.       — Лакос, Миссандея — рад вас видеть.       — Мой король, — произнесла светловолосая, а темнокожая девушка улыбнулась.       — Ваша Милость, рад, что вы в добром здравии, — сказал рыжеволосый мужчина.       — И я рад, Джон. Сир Ричард.       — Ваша Милость, — отозвался темноволосый мужчина.       — Дени, позволь представить тебе мою семью. Лорд Робб Старк, наследник Винтерфелла, и его мать, леди Кейтилин Старк.       — Милорд. Миледи.       — Принцесса, — сказал он, поцеловав ей руку.       — А это Арья, — произнёс Джей, и сестра просто уставилась на гостью.       — Который твой? — спросила Арья.       — Что?       — Дракон, Дени. Арья хочет знать, какой из них Эллейнис.       — Голубая, — ответила Дени, указывая на небо, и Арья не сводила глаз с голубого дракона.       Когда со знакомствами было покончено, все направились в замок. Той ночью предстоял пир, и Робб был рад, что армия, судя по всему, хорошо снабжена — долго им не прокормить такое войско тем, что было в запасах. Арья шла рядом с принцессой и засыпала её и двух других девушек вопросами без остановки. Робб заметил, как Дейси посмотрела на него, потом на принцессу — почти с обречённостью, — улыбнулся ей и беззвучно произнёс «поговорим позже», прежде чем проводить всех по комнатам.       Джей ушёл вместе с принцессой и рыжеволосым — Джоном Коннингтоном, как оказалось: живым и невредимым, к немалому удивлению многих. Темноволосый рыцарь, сир Ричард, последовал за ними. Робб хотел было подойти к Дейси, но вместо этого его разыскала мать, и он пошёл к ней в покои. Он застал её у окна — она смотрела, как снаружи разбивают шатры, и на лице её было странное выражение.       — Ты хотела меня видеть, мать?       — Да. Что ты думаешь о принцессе, Робб?       — Она очень красива. Наверное, всё, что говорят о Таргариенах, правда.       — Да. Она была бы прекрасной партией.       — Мать, — произнёс он, качая головой.       — Санса и король — это я уже отпустила, понимаю. Но мы должны получить что-то, Робб. Принцесса. Если Тиреллы получают короля, мы должны получить хотя бы принцессу.       — Нет.       — Робб.       — Нет, мать. Я не стану в этом участвовать. Ты видела их армию? Их драконов? Им не нужны мы. Джей был прав — они могут взять страну и без нас. И даже если бы не могли — моё сердце уже принадлежит другой.       — Кому? — спросила мать.       — Леди Дейси.       — Мормонт? Ты откажешься от принцессы ради Мормонт? — изумилась она.       — Я откажусь от королевы ради Дейси. Так что даже не пробуй, мать. Я серьёзно.       — Ну и Старки, — вздохнула мать. — Ладно. Если ты счастлив и леди Дейси — твой выбор, я приму это.       — Спасибо, мать, — сказал он, подходя к ней и обнимая её — она ответила на объятие.       Вскоре после этого он вышел, разыскал Дейси и нашёл её на стенах. Она смотрела на армию, и ему показалось, что никогда прежде она не была так красива. Он смотрел на неё в лучах закатного солнца, наблюдал, как золотой свет скользит по её волосам, и улыбался, делая шаг вперёд.       — Впечатляет, правда, — сказал он, и она обернулась, одарив его мягкой улыбкой.       — Да. Мы выбрали правильную сторону.       — Семья всегда правильная сторона, — сказал он, и она кивнула.       — Я думала, ты будешь с принцессой, — произнесла она тихо.       — Я там, где хочу быть, — сказал он, беря её в объятия.       — Понимаю. То есть она принцесса, а я просто...       — Женщина, с которой хочу прожить всю жизнь.       — Робб, тебе не нужно этого говорить.       — Хочу. Дейси, я сказал матери. Отец благословит, я знаю. Что ты ответишь? — спросил он и увидел, как она улыбнулась.       — На что? — лукаво спросила она.       — Выйдешь за меня?       — Да, ладно уж, — сказала она, целуя его.       Риверран, 298 г.п.З.       Джей.       Он был так рад видеть Дени, так облегчён тем, что она добралась невредимой — хотя по-настоящему в опасность не верил, и всё же разлука на несколько лун давала о себе знать. Он усадил её рядом и начал объяснять положение дел.       — Мой дядя и кузен с матерью и Эртуром должны быть уже на подходе к Хайгардену. По словам Вариса, Тиреллы приняли наше предложение, — сказал Джей.       — Значит, ты женишься? — спросила Дени.       — Похоже на то.       — И?       — И что? — спросил он, глядя на неё, пока она улыбалась.       — Ты рад, Джей?       — Я... это тот, кто я есть, Дени. О радости я подумаю в другой раз.       — Джей...       — Дени, даже если бы отец был жив, даже если бы Эйгон и Рейенис, даже если бы всё сложилось иначе — скорее всего, я всё равно женился бы по политическим соображениям. Варис говорит, что она умна и остроумна, красива и заботится о людях. Могло быть хуже, — сказал он, и она кивнула.       — Почему вы сюда приехали, Ваша Милость? Мы вас не ждали, — спросил Джон.       — Мне было видение. Кузен собирался сделать кое-что, что погубило бы Север и стоило бы ему жизни. Я не мог этого допустить, — сказал он, и Джон посмотрел на него и коротко кивнул.       — Как обстоят дела, мой король? — спросил сир Ричард.       — Хоат мёртв, Ричард. Я сделал это сам.       — А его люди?       — Все. Я... я использовал Бранкардикса.       — Почему? — спросила Дени.       — Он осаждал Дарри. Я не мог допустить, чтобы замок пал — не в его руки.       — Ради Джонатора и Уиллема, — произнёс Джон с грустной улыбкой.       — Да.       — Спасибо, Джей, — сказала Дени, протянув руку и накрыв ею его ладонь. Джей посмотрел на неё, зная, как много значил для неё сир Уиллем.       — Север и Речные Земли объявили о своей поддержке, — сообщил он тогда, и лица собравшихся озарились улыбками.       — С нами и Простором этого более чем достаточно. Что нас ждёт, Ваша Милость? — спросил Джон.       — Мы разбили здесь вторую армию Ланнистеров. Тайвин с первой отступил в Харренхолл. Станнис и Ренли оба объявили себя королями, но большинство знаменосцев Станниса перешли ко мне, а у Ренли только Штормовые Земли.       — Вы уже объявили о себе открыто? — спросила Дени.       — Нет, пока нет. Пусть Тайвин думает, что знает своих врагов. Когда он поймёт, что ошибся, будет уже поздно.       — Что дальше, Ваша Милость?       — Тайвин напал на Речные Земли быстрее, чем мы рассчитывали. Так что ты знаешь, что делать дальше, Джон.       — Знаю. Жаль только, что именно этот вариант, — сказал Джон.       — А что с ним не так? — спросила Дени.       — Время, принцесса. Всё дело во времени, — сказал Джон, и Джей кивнул.       — Есть ещё кое-что, что вы должны знать.       — Что?       — Я захватил сира Джейме, — сказал он, и Дени вскочила, вспыхнув от гнева.       — Где он? Ты уже убил его? Пожалуйста, скажи, что ещё нет — я сама хочу это сделать, Джей.       — Дени, мы его не убиваем.       — Что? Ты не можешь... он убил моего отца, твоего деда, — она ткнула пальцем ему в грудь.       — Который был безумным злодеем и убил моего другого деда и моего дядю. Дени, послушай — я знаю, почему он это сделал.       Он рассказал им всё, что знал. По тому, как Джон и Ричард переглянулись, он понял: они знали часть этого — по меньшей мере. Дени же ещё предстояло убедить, так что о своих других планах относительно Джейме он пока благоразумно промолчал. Тем не менее ему удалось добиться от неё согласия оставить решение за ним. Он дал всем время отдохнуть с дороги, а потом они направились на совет к Роббу и его лордам — там были намечены дальнейшие планы, и на следующее утро ему предстояло выехать.       Но прежде чем уйти, он ещё раз спустился к сиру Джейме. Рыцарь сидел в тишине на кровати. Джей едва не улыбнулся ему, но вовремя взял себя в руки.       — Сир Джейме.       — Я... не знаю, как вас называть, — сказал Джейме.       — Пока что просто Джей, — ответил он, и Джейме кивнул.       — Чего вы от меня хотите, Джей?       — Просто слушайте.       — Слушаю.       — Ваша семья проиграет эту войну, сир Джейме. У меня есть люди и есть драконы — три. И вы знаете, что случилось в последний раз, когда Ланнистеры встретились с драконами?       — Поле Огня, — произнёс Джейме, покачав головой. — Драконов не было уже...       — Больше века. Слушайте, сир, — произнёс Джей и велел позвать своих сыновей и дочь. Рёв был громче грома, и он видел, как до Джейме доходит: он говорит правду.       — Боги всемогущие, — произнёс Джейме с невольным изумлением.       — Воистину. Как я и сказал, ваша семья проиграет. Но я не хочу уничтожать их всех, и я не прошу вас выступить против них — у вас всё равно не будет такой возможности.       — Вы намерены спасти кого-то из них?       — Вашего младшего сына и дочь, вашего брата, даже вашу сестру. За вашего старшего я поручиться не могу, а за отца — ему придётся ответить за Рейенис, Эйгона и Элию.       — И вы ожидаете, что я поверю, будто вы позволите им жить?       — Верьте, не верьте — мне всё равно. Так оно и будет, сир Джейме.       — Зачем?       — Потому что я не ваш отец, сир. Я не стану им. У меня нет счётов ни с кем из вашей семьи, кроме него и мальчишки, что сидит на моём троне. Мне нет дела до вашей сестры — я знаю, что вы её по-прежнему любите, даже зная правду.       — Какую правду?       — Что она никогда вас не любила. Всю жизнь вы любили одну женщину — а она любила себя ещё сильнее, чем вы любили её, и вы всегда были лишь продолжением этой любви к себе.       — Как вы можете знать, что между нами, как мы любим друг друга, — сказал Джейме с насмешкой.       — Так же, как я знаю о Россарте и диком огне. Так же, как я знаю, что вы сидели на том троне в оцепенении и отчаянии после того, что вас вынудили совершить. Так же, как я знаю, что вы верили — думали, что ваш отец возьмёт их в плен и использует это, чтобы предъявить права на трон.       — Я... я... откуда вы знаете, — произнёс Джейме, глядя на него в потрясении.       — Я видел многое, сир. Был в местах, которые вам и не снились. Летел на драконе, ходил по пеплу павших империй, видел Эйгона и его жён. Говорил с отцом, оплакивал мать, сестру и брата, — сказал Джей, наблюдая, как Джейме вглядывается в него, ища ложь или безумие.       — Я не понимаю, чего вы от меня хотите. Не понимаю.       — Когда эта война закончится, сир, будет суд. Люди потребуют вашей головы — вы знаете это, не так ли?       — Да, — тихо ответил Джейме.       — Я хочу предложить вам другое. Присоединитесь ко мне — не сейчас, но тогда. Встаньте рядом со мной, сир, встаньте рядом и сразитесь за рассвет — мне нужен ваш клинок, очень нужен.       — Вы хотите, чтобы я стал...       — Я, Джейхейрис Таргариен, третий этого имени, Король Андалов, Ройнаров и Первых Людей, Лорд Семи Королевств и Защитник Государства, прошу тебя, сир Джейме Ланнистер, надеть белый плащ и вступить в мою Королевскую Гвардию — и прикрыть мою спину в войне, что ещё грядёт.       — Мой... мой король, — произнёс Джейме, пытаясь встать на колено и не сводя с него глаз, слёзы текли по щекам.       — До скорого, сир Джейме. Берегите себя — вам и вашим братьям будет о чём поговорить, — сказал Джей, покидая камеру.       Он уже шёл от темницы, когда почувствовал это — и, обернувшись, бросился на стены, жестом приказывая лучникам не стрелять: Сиракс летела прямо к нему. Та приземлилась рядом, и он удивился, увидев, как Робб бежит к нему.       — Ваша Милость, что случилось?       — Что? Нет, всё в порядке, я просто не хотел, чтобы они в неё стреляли, — сказал он, поглаживая её перья.       — Её? Эта птица... она ваша?       — Она, Робб. Это Сиракс. Сиракс — Робб, — сказал он и рассмеялся, глядя на выражение лица кузена.       Он развязал свитки и велел принести мяса и воды, затем внёс Сиракс в замок, ухмыляясь вслед провожавшим их взглядам. Добравшись до своих покоев, он застал там Дени и Арью вместе с белым волком, который смотрел на него с нескрываемым недовольством. Положив Сиракс на стол, он дотянулся до волка и погладил его по шерсти, мысленно прося прощения — и тот, кажется, понял.       — Призрак на меня сердится, — тихо произнёс он, и волк едва заметно кивнул.       — Почему? — спросила Арья, тогда как Дени не сводила взгляда с белого волка.       — Я... я оставил его одного слишком надолго. Он говорит, что мы... что мы — стая, — сказал Джей и улыбнулся.       — Да, как я и Нимерия. Скажи ему, — бросила Арья, глядя на него.       — Что сказать?       — Скажи, что больше не бросишь его, — твёрдо произнесла Арья.       — Призрак, обещаю: больше не оставлю тебя. — И волк лизнул его в лицо, вызвав смех у остальных.       — Значит, теперь у тебя ещё и волк, — сказала Дени, стараясь звучать недовольно.       — Он — Старк, — отрезала Арья, не оставляя места для сомнений.       Джей подошёл к Сиракс и познакомил её с волком. Прошло немного времени, и те, кажется, пришли к какому-то согласию между собой. Взглянув на свитки, он увидел трёхголового дракона на одном и золотую розу Хайгардена на другом. Сначала он вскрыл тот, что, по его предположению, был от матери, оставив другой на потом.       Сын мой.       Мы добрались без происшествий, всё хорошо.       Герольд договорился с Тиреллами.       Простор — твой.       Береги себя и возвращайся скорее.       Твоя мать.       — Простор наш. Моя мать, твой отец и сестра в Хайгардене, с ними всё в порядке, — сказал он, переведя взгляд с Дени на Арью.       — А второй от кого? — спросила Арья.       — Не знаю, — ответил он, разворачивая свиток.       Ваша Милость.       Простите, что пишу вам таким образом.       Ваша матушка рассказала мне о вас многое.       И я с нетерпением жду нашей встречи.       Надеюсь, это письмо застанет вас в добром здравии.       Знайте, что мои мысли с вами.       До встречи,       Ваша нареченная       Маргери.       — Это от леди Маргери, — произнёс Джей и покраснел, когда обе девушки прыснули.       Он поговорил с ними несколько минут, а затем явился стражник с просьбой отправляться ему и Дени на совещание.       — Сиракс, я скоро вернусь, — сказал он и поднялся, чтобы уйти; Призрак зашагал рядом.       По дороге он встретил Джона и Ричарда, за ним следовала Дени, тогда как Арья нехотя ушла своим путём. Войдя в зал, он увидел Робба, его лордов и его мать — последнее оказалось неожиданным. Он промолчал и жестом велел всем сесть, когда те поднялись, а затем сам занял место и начал.       — Я только что получил подтверждение, что моя мать, дядя и кузина в Хайгардене, живы и здоровы, — произнёс Джей; Робб и его тётка ответили улыбками и облегчёнными взглядами. — Позвольте представить вам лорда Джона Коннингтона и сира Ричарда Лонмута, командующих нашей армией, и мою тётю, принцессу Дейенерис Таргариен.       Когда со знакомством было покончено, Робб взял слово:       — Знать, что отец и сестра в безопасности, — добрая весть. Но каков наш следующий шаг, Ваша Милость? — спросил он, и Джей улыбнулся.       — Так жаждешь новой войны, кузен?       — Жажду вернуться домой, Ваша Милость, — сказал Робб.       — Да уж, все мы этого жаждем, Ваша Милость, — подхватил Большой Джон Амбер.       — Хорошо. Тайвин засел в крепости — мы можем атаковать Харренхолл, но куда проще было бы выманить его. Джон?       — Верно, Ваша Милость. Лучший способ — ударить по Западным Землям, но нам также нужно освободить Речные Земли, — сказал Джон.       — Мои лорды очень хотят вернуться в свои замки, — добавил Эдмар, и Джей заметил, как лорд Маллистер и леди Уэнт согласно кивнули.       — Наши люди начнут с этого, — сказал Джон. — А северная армия двинется сюда, в Западные Земли, — добавил он, указывая на Золотой Зуб.       — Вы хотите, чтобы Север вторгся в Западные Земли? — переспросил Робб и взглянул на Джея.       — Мы хотим, чтобы это выглядело как вторжение Севера в Западные Земли, кузен. Нам не нужно ничего захватывать — лишь создать видимость марша прямо на Утёс Кастерли, — сказал Джей, и Робб улыбнулся.       — Тогда Тайвин будет вынужден выйти и остановить нас.       — Он так и подумает. Хотя останавливать попытается не тебя, — сказал Джей.       — Не понимаю, Ваша Милость, — произнёс Робб.       — Мы с тобой не единственная армия в этой войне, кузен. Пока мы будем заняты этим, Станнис непременно двинется на столицу.       — Людей у него не хватит, — сказала Мейдж.       — Пока не хватит. Но он возьмёт себе войска Ренли — я в этом не сомневаюсь. Разобьёт его, подберёт остатки армии и двинется на Королевскую Гавань, ведь считает её ключом ко всему.       — Разве не так? — спросила тётка.       — Не ключом к войне, тётя. Ключом является Тайвин. Когда он будет разбит — неважно, кто владеет Королевской Гаванью: Ланнистеры или Станнис — все они падут. Но я не намерен позволить Станнису зайти так далеко, — сказал Джей и принялся излагать свой план.       Когда он закончил, Джон и Ричард остались говорить с северянами, а Джей с кузеном направился к выходу.       — Это вообще осуществимо, Джей? — спросил Робб, шагая рядом.       — Нужно правильно рассчитать время — всё решает время. Мне нужны отвлекающий манёвр и Безупречные, а дальше всё встанет на своё место.       — А что насчёт Простора?       — Я говорил, что мне не нужен Север, чтобы выиграть эту войну. Что заставляет тебя думать, что они мне нужны? — сказал Джей, и Робб растерянно посмотрел на него.       — Тогда... тогда зачем делать их дочь королевой?       — Мне нужно выиграть не только войну, но и мир, Робб.       В ту ночь он спал крепко — снились каштановые волосы и карие глаза, и чей-то голос шептал имя. Он проснулся ещё затемно, быстро оделся и, подозвав Бранкардикса, надел на него сбрую, тщательно проверив крепления. Познакомил Призрака с драконом и понаблюдал, как те привыкают друг к другу, после чего вернулся в замок — поесть и попрощаться. Дени поставила их людей охранять сира Джейме, и он поблагодарил её за это, прежде чем подойти к Арье.       — Почему я не могу поехать с тобой? — сердито спросила та.       — Мать только что снова обрела тебя, Арья. Она хочет, чтобы ты осталась, и я не могу идти против её воли.       — Почему нет — ты же король? — бросила Арья, отводя взгляд.       — Арья, посмотри на меня, — попросил он, но она отказалась. — Арья? — повторил он, и на этот раз она всё же взглянула. — Обещаю: когда всё кончится, мы проведём время вместе. Захочешь — приедешь ко мне в Красный Замок. Моя мать была бы рада видеть тебя, и я тоже, — сказал он, но она промолчала.       Он повернулся, чтобы уйти, и она бросилась к нему, обхватив руками.       — Обещай, — сказала она, и он кивнул, после чего взъерошил ей волосы и получил шлепок в ответ.       Попрощавшись со всеми, он помог Призраку забраться на дракона и привязал его к упряжи — волк был недоволен, однако всё же предпочитал это иной участи; нужно будет найти решение получше, подумал он. Мгновение — и они уже были в воздухе, и он смеялся, глядя и на вид Призрака, и на Сиракс, летевшую впереди.       Хайгарден, 298 год от З.Э.       Джей.       Он летел уже несколько часов. Призрак и вовсе умудрился уснуть — волку была так скучна и привычна идея полёта, что он задремал, и Джей не мог сдержать улыбки. Он боялся, что Призрак будет сопротивляться, что привязь будет тяготить его и вызывать тревогу, — и обнаружил полную противоположность. Он пролетел над Каменной Септой и Горьким Мостом, следуя вдоль Золотой Дороги, и тут вдали показался он — Хайгарден.       Замок и раскинувшиеся вокруг него угодья были, пожалуй, прекраснейшим местом из всего, что ему доводилось видеть. Буйное цветение, разлившееся вокруг, поражало воображение. Джей бывал на Севере, где всё было тёмным и серым; почти всю жизнь провёл в Эссосе, где солнце щедро заливало всё своим блеском. Но глядя на Хайгарден, он видел место, где, вырасти он здесь, жизнь казалась бы ему сном — более прекрасным, чем сама Валирия.       Облетев замок несколько раз по кругу, он направился к холму. Там он увидел их — Эртура, Герольда, Освелла и Барристана — и улыбнулся, приземляя Бранкардикса. Едва приземлившись, он отвязал Призрака, который тут же проснулся и мгновенно спрыгнул со спины дракона на землю. Видя, как Эртур и рыцари Королевской Гвардии потянулись к мечам, он крикнул им сверху, чтобы не беспокоились.       Сам он тоже спустился и, обратившись к Бранкардиксу, велел сыну лететь кормиться и отдыхать, а затем пошёл вниз по холму к поджидавшим его рыцарям. Призрак шагал рядом, вызывая тревожные и вопрошающие взгляды. Увидев, как кони занервничали, он успокоил их усилием мысли и обратился к Эртуру и Герольду.       — Мой король, — произнёс Герольд, улыбаясь.       — Герольд, как я рад тебя видеть, — улыбнулся он в ответ.       — И я, мой король. Всё в порядке?       — Даже лучше. Спасибо тебе, Герольд, — слышал, ты выполнил свою миссию блестяще.       — Да, мой король. И у вас тоже?       — Да. Север и Речные Земли с нами, сиры, — произнёс он, обернувшись к Эртуру и остальным.       — Правда? — переспросил Эртур.       — Правда, — улыбнулся он.       — Что это за волк, мой король? — осторожно спросил Освелл, не сводя глаз с Призрака.       — Похоже, у тебя теперь новый побратим, Оз. Призрак — тоже мой страж, — сказал он, почёсывая волка по голове; простой жест успокоил и Освелла, и Барристана.       — Барристан, рад видеть тебя, — сказал Джей, повернувшись к Смелому, и тот кивнул в ответ.       — Я тоже, мой король.       Он сел в седло, и они двинулись в путь. Он рассказывал о Тайвине и их планах, пока Герольд повествовал о Тиреллах; он снова искренне поблагодарил своего лорд-командующего, пока они ехали. Проехать через город, окружавший замок, само по себе было незабываемо — Джей в доспехах из валирийской стали, рядом Эртур в своих, остальные рыцари Королевской Гвардии в начищенных латах и белоснежных плащах. Ни у кого не оставалось сомнений, кто перед ними и что это означает, и Джей видел, как горожане оживлённо переговариваются, провожая их взглядами.       Достигнув замка, он обнаружил, что едет через настоящий лабиринт — живую изгородь, запутанную, как головоломка, — и наконец оказался у цели. Он увидел мать, дядю, кузину и Джейн. А чуть поодаль — Тиреллов: грузный мужчина, должно быть, лорд Мейс; светловолосая женщина рядом — его жена и внучатая племянница Герольда, леди Алерия. Рядом с ней — молодой мужчина с тростью и другой, чуть моложе, при мече. И тут он увидел её — и сердце на миг замерло.       Она была поразительно красива, а улыбка на её устах заставила его порадоваться, что не надел шлем. Карие глаза и длинные каштановые волосы — точь-в-точь из его сна, — и он едва не потерялся в этом взгляде. Прежде чем он успел смутить её столь долгим разглядыванием, он заметил усмешку женщины рядом — леди Оленна явно наслаждалась его реакцией на внучку.       Он спешился, Королевская Гвардия заняла позиции. Тиреллы опустились на колени, дамы — в реверансе, и он велел им подняться. Дядя улыбнулся при виде Призрака, тогда как Тиреллы и их стража смотрели на волка с опаской. Но снова простое почёсывание волка по голове возымело нужный эффект, и все успокоились, пока он двигался им навстречу.       — Хайгарден приветствует вас, Ваша Милость, — произнёс лорд Мейс, и Джей кивнул.       — Благодарю вас, лорд Тирелл, за гостеприимство, оказанное и мне, и моей семье.       — Позвольте представить мою супругу, леди Алерию, Ваша Милость.       — Миледи, неужели женщина столь редкой красоты может быть роднёй моему лорд-командующему? — сказал он, целуя ей руку.       — Мой дядя — красивый мужчина, Ваша Милость, — ответила та, вспыхнув румянцем.       — Это верно, миледи, — улыбнулся он, краем глаза замечая усмешку Герольда.       — Мой сын и наследник Уиллас, — представил следующего лорд Мейс, указывая на мужчину с тростью.       — Лорд Уиллас, я слышал, вы разводите коней, собак и ловчих птиц. Буду рад побеседовать с вами об этом — как видите, я и сам не чужд удивительных животных, — сказал он, кивнув на Призрака.       — Вижу, Ваша Милость. Я уже знаком с вашим орлом. С нетерпением жду встречи с драконом.       — Полагаю, мы скоро это устроим, милорд, — ответил он с улыбкой.       — Мой сын сир Гарлан, — продолжил Мейс.       — Для меня это честь, Ваша Милость, — поклонился Гарлан.       — Сир, до меня доходило немало рассказов о вашем мастерстве мечника. Не покажется ли вам дерзостью просьба о поединке?       — Нисколько, Ваша Милость. Буду горд скрестить с вами клинки, — ответил Гарлан.       — Моя матушка, леди Оленна, — сказал Мейс, подводя его к Королеве Шипов.       — Миледи, сложись судьба иначе и окажись мой двоюродный прадед мудрее — мы были бы уже роднёй. Благодарю вас за возможность исправить это упущение, — произнёс он и увидел, как Оленна улыбнулась — по-настоящему.       — Похоже, вы куда мудрее его, Ваша Милость, — сказала она.       — Надеюсь, миледи.       — И наконец — моя дочь, наша золотая роза, Маргери, — произнёс Мейс почти торжественно.       — Миледи, прошу простить меня за опоздание. Дни, проведённые в иных местах, были важны и не без пользы, однако сейчас они кажутся мне потраченными впустую — куда лучше я мог бы употребить их на знакомство с моей нареченной, — сказал он и поцеловал ей руку.       — Ваша Милость оказывает мне честь. Быть может, мы скоро найдём время побыть вместе и наверстать упущенное?       — Это было бы для меня и честью, и истинным удовольствием, миледи, — ответил он и тут заметил, что всё ещё держит её руку.       — Матушка, — сказал он, целуя её в щёку, и двинулся дальше — поговорить с Сансой, Джейн и дядей.       Когда они шли внутрь, он оказался рядом с лордом Мейсом и леди Маргери, остальные следовали позади без особого порядка. Уже внутри он снова обратился к ним.       — Милорд, миледи, я понимаю, что это несколько необычно, и заранее прошу вас простить меня. Я знаю, что нам о многом нужно поговорить, но позвольте мне сначала переодеться и умыться. Могли бы мы встретиться примерно через два часа?       — Конечно, Ваша Милость, я прослежу, чтобы для вас приготовили ванну, — сказал лорд Мейс.       Когда они уже расходились, Джей обернулся к леди Маргери:       — Быть может, миледи, после нашей встречи мы смогли бы поговорить?       — Я бы очень этого хотела, Ваша Милость.       — Прошу, называйте меня Джей, миледи, — сказал он.       — Маргери.       — Маргери, — тихо повторил он, улыбаясь.