Глава 8. Только аппетит испортите

Маркиз Динси, однако, не испугался, а даже приблизился: «А Вэй, это кухонный нож?» Лу Цзюнь никак не мог ожидать, что в ткани окажется кухонный нож, и, указывая на сундучок, спросил: «И всё там такое?» «Всё такое», — ответила А Вэй. Затем она стала доставать свёртки, разворачивать их и осматривать один за другим. И при этом рассказывала присутствующим. «Это нож для рубки костей. Выглядит тупым, но кости рубит хорошо». «Этот острый — и овощи резать, и мясо удобно». «Это нож для отделения мяса от костей: проводишь им по кости — и мясо отделяется». «А это нож для резьбы. Я неплохо умею вырезать. Раньше вырезала фигурку отца. Когда вырезала голову, делала так, а когда дошла до глаз, втыкала вот так…» А Вэй, казалось, вошла в раж, размахивая ножом для резьбы в разные стороны. Она поворачивала запястье то так, то этак, шаг за шагом приближаясь, пока не подошла вплотную, — у няни Ли от этого зарябило в глазах. Она хотела закрыть глаза и отвести взгляд, но не тут-то было: её назвали по имени. «Няня, — спросила её А Вэй, — на кухне резиденции тоже немало ножей, правда?» «Ха-ха-ха, — няня Ли неловко засмеялась, — старая раба не служит на кухне. Если бы сегодня барышня не рассказала, я бы и не знала, что у кухонных ножей столько хитростей». А Вэй, изогнув губы в лёгкой усмешке, спросила, хотя и так знала ответ: «Тогда где же служит няня? И зачем пожаловала в сад Весеннего Сияния?» Няня Ли опешила. Днём она стояла рядом с госпожой маркиза, она не верила, что двоюродная барышня её не узнала. Хорошо же! Нарочно машет ножами, чтобы её напугать! «Старую рабу зовут Ли, я служу при госпоже маркиза», — сказала няня Ли с приветливым видом. «А я думала, вы с кухни и пришли узнать, что мы на ужин будем есть!» — А Вэй скривила губы. Говорила она прямо, с видом само собой разумеющимся. Няня Ли понимала, что её задевают, но вынуждена была терпеть и улыбаться в ответ. Госпожа Сан вмешалась, чтобы сгладить: «Зачем же было везти с собой так много ножей?» «У неё с детства нет других увлечений, — взгляд Лу Нянь был полон нежности, — она просто любит готовить. Вот я и собрала для неё эти ножи». «Раз это её увлечение, можно и в столице купить, — госпожа Сан с улыбкой поманила А Вэй, чтобы подозвать её поближе и не дать пугать няню Ли дальше. — В столице всё есть. Когда устроитесь, я велю кому-нибудь сводить тебя в лавки, где торгуют кухонными ножами, может, присмотришь что-нибудь подходящее». «Я и сама так думала, — А Вэй не стала перечить госпоже Сан, — но раз уж путь такой долгий, мало ли что случится по дороге. Если нападут злодеи, у меня будут под рукой хорошие ножи — смогу защититься. К тому же я привыкла к этим ножам, я вообще люблю старые вещи. Новые не так удобны, как старые». Улыбка госпожи Сан осталась прежней, но она быстро взглянула на маркиза Динси. Эти слова про старые и новые, казалось, на что-то намекали. Лицо маркиза было спокойно — может, он не понял намёка, а может, понял, но сделал вид, что нет. Старшая золовка с дочерью вернулись в столицу, и, похоже, в резиденции теперь спокойно не будет. Но не ей первой лезть с указаниями. Госпожа Сан тоже сделала вид, что не поняла: «А Вэй, ты мне напомнила. Не знаю, привыкнешь ли ты к здешней еде. Сегодня вечером попробуй. Если не понравится — скажи няне Яо. Захочешь блюд шуаньской кухни — тоже говори. Хоть в резиденции их и не умеют готовить, в городе есть рестораны с шуаньской кухней, я велю купить». А Вэй с готовностью согласилась и добавила: «Не беспокойтесь, я умею готовить. Если захочу что-то съесть, могу сама приготовить. Тогда и тётю угощу». Госпожа Сан расцвела в улыбке. Ладно. Неспокойно будет не по её вине. Что бы там ни было со старшей золовкой, но племянница красивая и речи сладкие. Госпожа Сан очень любила дочерей, но, к сожалению, за многие годы замужества родила только одного сына, и на этом всё затихло. Сына звали Лу Чжи, ему только что исполнилось двенадцать лет — трудный возраст, с которым госпожа Сан намучилась. При одной мысли о дочерях у госпожи Сан разгорелось сердце, и она принялась подробно обсуждать с А Вэй новые наряды и украшения, какие фасоны и расцветки в моде в столице, любит ли А Вэй золото, серебро или нефрит… Разговорившись, она стала прикидывать, когда сводить А Вэй в лавки тканей, золотых и серебряных дел, в лавку румян. От этой дочерней болтовни отец и сын Динси, сидевшие в комнате, переглянулись в недоумении. Вставить слово не могли, да и не понимали. Маркиз Динси в такие дела не вмешивался. Раз невестка, которая управляет домом, не против возвращения Лу Нянь с дочерью и даже относится к ним с большой теплотой, значит, он может быть спокоен. Однако дочери он всё же решил сделать пару внушений. «А Нянь, сейчас в резиденции всем заправляет твоя невестка. Прежде вы не имели дела, а теперь живите мирно». Лу Нянь услышала, повернула голову и в упор уставилась на маркиза Динси, не отрывая взгляда. «Вы хотите сказать, — Лу Нянь выложила прямо, без прикрас, — что у меня с Цэнь старые счёты, которым тридцать лет, и их не уладить. Если я буду жить в подчинении у Цэнь — неважно, я ли её изведу или она меня, — покоя не жди. Но с невесткой мы видимся в первый день. Я не стану указывать, как ей управлять домом, она не будет урезать наше с дочерью содержание — и мы не враги, будем жить мирно. Я буду иметь дело только с невесткой и не стану обращать внимания на Цэнь, которая домом не управляет. Так вы хотите сказать?» Маркиз Динси чуть не поперхнулся чаем. Он много лет вращался при дворе и считал свою шкуру довольно толстой, но от такой манеры Лу Нянь — разжёвывать и в рот класть — ему стало неловко. Разгадал — и молчи, чего же не понимаешь? К тому же когда это Цэнь изводила А Нянь? Это А Нянь изводила Цэнь. Маркиз Динси хотел спасти своё лицо и сказать что-то с упрёком, но вспомнил, что дочь проделала долгий путь, и снова смягчился. Прочистив горло, он сказал: «Сегодня много дел, всё в беспорядке, не до того. Послезавтра устроим пир в честь вашего приезда». Сказав это, маркиз Динси поднялся и в несколько шагов вышел. Лу Нянь сидела, откинувшись набок, и не думала вставать, чтобы проводить отца, но зато взгляд её упал на Лу Цзюня: «Отец ушёл, а ты не идёшь?» Лу Цзюнь не понял намёка. Он пришёл вместе с женой — вместе и уйдёт. Госпожа Сан всё ещё увлечённо говорила с А Вэй. Лу Нянь насмешливо фыркнула: «Раньше я не давала тебе ходить за отцом, а ты и плакал, и кричал, всё равно бежал в сад Осенней Лазури быть сыном. А теперь, когда тебя зовут, не идёшь?» Лу Цзюнь надулся. Старшая сестра опять за своё: либо взрывается, либо язвит — не может по-человечески разговаривать. Сегодня он и так достаточно натерпелся и расстроился, не хотел больше сносить её выходки и поторопил госпожу Сан. Та послушалась его, поднялась, но всё ещё приговаривала: «Если что — обращайся ко мне и няне Яо». А Вэй проводила супругов и, увидев, что няня Ли всё ещё стоит, спросила: «Няня не разбирается в кухне, а разбирается в расстановке блюд?» Разве станет няня Ли здесь прислуживать? Но она медлила с ответом, а Лу Нянь уже подхватила: «Не трудитесь, только аппетит мне испортите!» Няня Ли помнила «отступление, чтобы наступать» — великую стратегию госпожи Цэнь: дать Лу Нянь самой себя скомпрометировать. Она не посмела перечить и только изо всех сил сжала кулаки. «Госпожа маркиза послала старую рабу посмотреть, чего у вас не хватает. Но теперь госпожа наследника всё устроила, старая раба откланивается». «А Цзюнь, — спросила Лу Нянь прямо, — невестка получила право управлять домом в ссоре или в борьбе? А тут такая мелочь — устроить нас с дочерью, — а Цэнь уже послала свою бабу следить». В голове у Лу Цзюня осталось только четыре слова: «Много скажешь — много ошибёшься». Даже не оглянувшись, он ушёл. Госпожа Сан мягко улыбнулась им и быстрым шагом последовала за мужем. Няня Ли оказалась последней. Только она шагнула за порог, как сзади подул ветер. С грохотом захлопнулась дверь, едва не прищемив её ногу, которую она не успела убрать. Няня Ли посмотрела на закрытую дверь и от злости у неё в глазах потемнело. Хорошо же! Даже притворяться не стали! Верно, у Лу Нянь и раньше был такой характер, а теперь он только усугубился. Потерпим! Госпожа маркиза в туфлях, а Лу Нянь босая — между ними огромная разница! Пусть пока эта парочка беснуется, а когда они надоедят и маркизу, и наследнику, хм!