Глава 9. Появилась мачеха — появился и чужой отец

А Вэй захлопнула дверь, вернулась к столу, убрала все ножи обратно в сундучок и велела няне Вэнь отнести его в западную боковую комнату. Затем А Вэй подошла к Лу Нянь и начала мягко массировать ей виски. По сравнению с двумя годами ранее, Лу Нянь поправилась, но сегодняшнее возвращение в резиденцию и жертвоприношение, а затем стычка с госпожой Цэнь не могли не вызвать у неё душевного волнения. А Вэй, массируя, тихонько успокаивала её. «Я заглядывала в маленькую кухню во дворе. Много лет там не готовили, но в целом всё на месте. Через несколько дней придут люди проверять лежанки, заодно проверят и очаги. Как только всё починят, я приготовлю вам что-нибудь вкусненькое. Сейчас в резиденции, наверное, почти не осталось старых слуг. Людей, которых нам выделят, пока возьмём, а потом потихоньку разузнаем, куда делись старые. Если среди них найдутся надёжные — лучше всего. Жена дяди явно не хочет с нами ссориться. Я потом попробую осторожно выведать, что она думает. Госпожа маркиза вошла в этот дом тридцать лет назад и глубоко укоренилась. Вы не торопитесь — мы будем идти шаг за шагом, прочно наступая, и тогда с ней справимся». Это было примерно то, о чём они договорились ещё по дороге в столицу. Слушая эти приготовления, которые уже запечатлелись в её сердце, Лу Нянь постепенно успокоилась. «Поспешишь — людей насмешишь, я это знаю, — она улыбнулась, и вся стала выглядеть расслабленнее. — В конце концов, я — вернувшаяся замужняя дочь. Сначала надо укрепиться на месте, а потом уже нападать на Цэнь. К тому же она не одна дерётся». А Вэй слышала от Лу Нянь о происхождении госпожи Цэнь. Госпожа Цэнь опирается на своего дядю — великого хранителя Цэня. Сколько бы ни скандалили за закрытыми дверями мачеха и падчерица, семья Цэнь, как посторонние, не может вмешиваться. Но как только Лу Нянь твёрдо решит заставить госпожу Цэнь заплатить жизнью за родную мать, великий наставник Цэнь не останется в стороне. Чтобы тронуть госпожу Цэнь, нужно иметь в руках неопровержимые улики, перед которыми великому хранителю Цэню нечем будет крыть. «Отец и А Цзюнь ненадёжны, а уж тот, кого родила Цэнь, и подавно, — Лу Нянь фыркнула и добавила: — Ты права, начнём с жены А Цзюня. Если она будет сотрудничать, нам с тобой всё будет гораздо проще». В конце концов, госпожа Сан управляла домом. А Вэй понимала. Помимо того, что нужно изучить характер госпожи Сан, надо было также по порядку разобраться с положением в резиденции и с обстановкой в столице. Что касается госпожи Цэнь… Лу Нянь высказалась о ней так: «Она привыкла притворяться. За глаза готова меня убить, а в лицо делает вид, что это я её обижаю. Раньше я из-за этого много страдала. Сегодня ещё и няню прислала проведать обстановку. Она смотрит на меня свысока, думает, что я такая же податливая, как и раньше». Сказав это, Лу Нянь холодно усмехнулась. Она знала, что изменилась. Она уже не та маленькая девочка, которая умела только грубо налегать и не знала удержу. Те годы в семье Юй полностью изменили её. Теперь она по-прежнему могла действовать с налёта, и чем грубее, тем меньше госпожа Цэнь будет настороже. Но за грубостью и прямотой теперь стоял продуманный расчёт. Лу Нянь подняла руку и сжала пальцы А Вэй, которые массировали ей лоб: «Во всей резиденции доверять можно только тебе, мне и няне Вэнь». А Вэй кивнула и легонько сжала её пальцы: «Я знаю». Лу Нянь тихо вздохнула. Их мало, но каждый на своём месте. Няня Вэнь сумела выбрать правильный момент, чтобы принести сундучок, и знала, как ловко, чтобы никто не заметил, пнуть подпорку и обрушить навес. Этот осенний дождь лил без перерыва целую декаду. Дождливая погода раздражает, но все, кто приходил по делам в сад Весеннего Сияния, вели себя учтиво. Проверили тёплые лежанки, починили маленькую кухню, в спешном порядке шили осеннюю и зимнюю одежду, в доме постепенно появлялась новая мебель и утварь — сад Весеннего Сияния, где тридцать лет никто не жил, избавился от запустения и наполнился жизнью. С приходом и уходом людей, естественно, появлялись и новости. Няня Вэнь приготовила лёгкие закуски и сварила грушевый отвар. Слуги, управляющие и няньки, приходившие по делам, заводили разговоры. В своё время няня Вэнь смогла одна сбежать из столицы, добраться до Чжунчжоу и потом выживать с маленькой А Вэй — естественно, языком она владела хорошо. Поначалу женщины и няньки держались учтиво, не желая рассказывать «только что прибывшей» о делах в резиденции. Но после того как тёплый напиток попал в горло и закуски пришлись по вкусу, разговорились. Так у них сложилась общая картина происходящего в резиденции. Няня Вэнь подробно пересказала Лу Нянь и А Вэй. «Маркиз стал ночевать в кабинете с позапрошлого года. Сначала госпожа маркиза тяжело заболела, по ночам всё кашляла, боялась мешать маркизу отдыхать, а значит, и влиять на его службу при дворе, и попросила мужа ночевать в кабинете. Кашляла она около месяца. У маркиза тогда было важное поручение, он был очень занят, иногда даже ночевал в присутствии. А когда возвращался домой, часто приходили сослуживцы обсуждать дела — засиживались до второго-третьего стража. Госпожа маркиза выздоровела, а поручение маркиза ещё не закончилось. Когда же он наконец смог перевести дух, то, видимо, привык ночевать в кабинете и не переехал обратно в сад Осенней Лазури. Прислуга в кабинете — вся старая, знакомая вам, госпожа, никакой грязи там нет». Лу Нянь кивнула: «Это удобно». Под «удобством» она имела в виду не службу маркиза Динси, а свои собственные планы по стравливанию. Иначе зачем говорят: «появилась мачеха — появился и чужой отец»? Кровное родство, почтительный сын и любящий отец — всё это ничто перед ночными уговорами. В детстве, как бы горько ни плакала Лу Нянь и как бы ни жалел её маркиз Динси, проходил день — и после нескольких мягких слов госпожи Цэнь жалость превращалась в жестокость. Теперь старые муж с женой, конечно, не сравнятся с молодыми, когда и тепло, и нежно. Но многолетнее взаимопонимание и привычка тоже создают трудности. Госпожа Цэнь ещё может дуть в уши, но если не спать в одной постели, если подушки не рядом друг с другом, ветерок, проходя через стену, меняется. Будь то из-за удобства службы или просто привычки и нежелания переезжать — для Лу Нянь и А Вэй всё это было «удобно». Няня Вэнь рассказала и о Лу Цзюне: «Наследник, как вы сами видели, по-прежнему относится к госпоже маркизе с почтением и любовью. Жена наследника родом из Хуайнани, и только в позапрошлом году, когда госпожа маркиза тяжело заболела, она приняла управление домом». А Вэй, у которой ум был быстрым, спросила: «Что было раньше — её принятие управления или отправка банковского чека и лекарств?» При упоминании об этом няня Вэнь скривила губы в крайне презрительной усмешке: «Тут ещё и блёстки на лице госпожи маркиза засверкали! Когда пришло ваше письмо, управляла ещё госпожа маркиза. Но пока готовили банковский чек и лекарства, она заболела, и за воротами говорили, что это она с переживаний за Шу слёгла. Хороша! Она заболела серьёзно, другие дела в доме ещё кое-как можно было вести по накатанной, но отправка серебра и лекарств не была завершена, поэтому часть дел передали жене наследника. Таким образом, вещи, отправленные в Шу, прошли через руки обеих сторон. И ещё говорят, что когда жена наследника только приняла дела, старые люди из покоев госпожи маркиза не раз давали ей указания, и всё делалось почти с их подачи и в соответствии с желаниями сада Осенней Лазури. А когда госпожа маркиза выздоровела и захотела вернуть управление обратно, жена наследника нашла прегрешения у её людей и ударила кулаком по столу. В конце концов, за три-пять месяцев она прочно взяла бразды правления в свои руки. Из-за этого у наследника с женой были небольшие разногласия». А Вэй слушала и смеялась. Хотя она не росла по-настоящему в глубине какого-либо знатного дома, но благодаря наставлениям Лу Нянь и няни Вэнь она уже многое усвоила. Сейчас, услышав это, она поняла, в чём дело. Поскольку сейчас управляла госпожа Сан, то и люди, которые приходили в сад Весеннего Сияния, естественно, были все её. Разве они станут говорить о ней плохо? Не выяснив дела, они всё сваливают на сад Осенней Лазури — тем более что Лу Нянь и так смотрит на госпожу Цэнь волком. «Значит, — заметила А Вэй, — между женой дяди и госпожой Цэнь, наверное, тоже есть немало трений». Лу Нянь усмехнулась: «Свекровь и невестка ссорятся — это обычное дело». Не страшно, что у госпожи Цэнь и госпожи Сан есть разногласия, страшно, если бы они были заодно. Тогда им было бы трудно действовать.