Глава 10. Из одного проступка сделать десять

А Вэй задумалась о госпоже Сан. За эти несколько дней она успела столкнуться и с её отношением, и с отношением няни Яо. Будь то ранее оговорённый список подношений, кухонные предпочтения или даже новые, нарочно придуманные А Вэй мелкие проблемы — няня Яо на всё реагировала с величайшей готовностью. На каждый камень был отклик; на каждое дело — ответ. То, что можно было сделать, делалось сразу; то, что пока было невозможно, имело свой порядок и через несколько дней продвигалось. Отношение няни Яо отражало отношение госпожи Сан. Даже если бы А Вэй и Лу Нянь нарочно захотели придраться к госпоже Сан, сейчас им было бы не к чему. К тому же они пока ставили своей целью привлечь госпожу Сан на свою сторону, а не портить с ней отношения. Единственное, что буксовало, — это пять тысяч лян банковским чеком и три короба лекарств. И на это был ответ: нужно найти старые записи, поговорить с теми, кто занимался отправкой, всё это требует времени; как только выяснят, сразу сообщат. В делах такой порядок вполне разумен. А после того как они сейчас выслушали новости от няни Вэнь, А Вэй ещё лучше поняла суть. «Если госпожа Сан замешана, она, прежде чем дать ответ, всё приберёт. Если она совсем не виновата, то в девяти случаях из десяти руку приложила госпожа Цэнь, — сказала А Вэй. — Но тогда как раз шла передача дел, и её фактически вели за собой из сада Осенней Лазури. Вполне возможно, что госпожа Цэнь устроила ловушку для людей госпожи Сан. Госпоже Сан придётся сначала проверить всё самой, прежде чем представить нам, чтобы мы не нашли, что в яме лежат её люди. В таком случае она не только не получила денег, но и навлекла бы на себя вину». Лу Нянь отпила чаю: «Я и не к деньгам цепляюсь. Если бы даже Сан всё себе забрала, какое мне дело?» А Вэй улыбнулась. С их точки зрения, это было именно так. Вся жадность и все ошибки — госпожи Цэнь, и из одного проступка нужно сделать десять! Они борются за домашние дела, а не в присутствии тяжбу ведут. Чем больше преступлений можно приписать госпоже Цэнь — тем лучше, нельзя упустить ни одного. Однако с госпожой Сан так поступать, очевидно, нельзя. Если деньги украла она и не может замести следы, как ни сваливай на Цэнь, после того как Лу Нянь с дочерью разделаются с Цэнь, у них останется козырь против самой Сан. Госпожа Сан, женщина, которую выдали замуж далеко в столицу, действует с невыгодной позиции, одинокая, без поддержки. Горечь быть одинокой и беззащитной Лу Нянь изведала слишком хорошо и слишком хорошо понимает. «Если она способна и умела — это лучше всего, — Лу Нянь опустила чайную чашку, провела подушечкой пальца по краю, довольно сильно. — Мы не рассчитываем непременно на чью-то помощь, хуже всего, если бы нам мешали дураки!» А Вэй подумала: «Жена дяди вышла замуж уже больше десяти лет, у неё есть сын, но она взяла управление домом только в позапрошлом году. Судя по этому, она действует нерешительно». Лу Нянь поняла, что хотела сказать А Вэй: «А Цзюнь, кажется, её не чурается». Лу Цзюнь был почтительным сыном; если бы Сан серьёзно повздорила с Цэнь, их супружеские отношения давно бы испортились. «Верно, — продолжала няня Вэнь, — единственное, из-за чего жена наследника эти годы волнуется — это старший господин». Старший господин — это Лу Чжи. А Вэй видела его на жертвоприношении и на банкете в честь приезда; слышала, что он и в гражданских науках, и в военных делах кое-как. Вроде бы достаточно, но не слишком, особенно для старшего законного внука резиденции маркиза Динси. Госпожа Сан только и желала, чтобы он был старательнее. Не сравняться с вундеркиндами со стороны, но хотя бы не уступать младшему брату в резиденции — Лу Мяню. Лу Мянь — родной внук госпожи Цэнь, ему всего семь лет, в учёбе он преуспевает и делает честь маркизу Динси. У госпожи Цэнь были сын и дочь. Дочь Лу Сы не выжила, умерла в двухлетнем возрасте. Сын Лу Чи — отец Лу Мяня. Помимо этого семилетнего первенца, у них с женой есть ещё четырёхлетняя дочь и только что исполнивший год сын. По сравнению с Лу Цзюнем, у которого всего один сын, Лу Чи можно считать более удачливым по части детей. Впрочем, по словам Лу Нянь, Лу Чи и его мать госпожа Цэнь — оба нехорошие люди. «Посредственный старший законный внук и способный младший внук, — Лу Нянь играла пальцами, ногти были острыми и сразу оставили красную полосу на подушечке. Она не чувствовала боли и не обращала внимания, продолжая: — Госпожа Цэнь лишилась управления домом — неужто она не поставит всё на Лу Мяня? Она вторая жена, чтобы в первые годы привлечь на свою сторону отца и А Цзюня, всё время притворялась добродетельной и мягкой. Добрая репутация — основа её положения, поэтому она не может совершить такое самоубийственное деяние, как развратить А Цзюня и возвысить Лу Чи. Но если Лу Чжи окажется никудышным и намного уступит Лу Мяню — то тут уж госпожу Цэнь не в чем будет упрекнуть. Лу Чжи — это сын самого А Цзюня и его жены, они его воспитывают. Не сумели воспитать — пенять на себя». «Если он всего лишь посредственный, титул у него ещё не отнимут, — А Вэй незаметно сжала руку Лу Нянь. — Воспитывать хорошо трудно, а испортить легко. Если жена дяди не будет строго следить, рано или поздно возникнут проблемы». Лу Нянь не с чем было больше играть пальцами, но она и не спорила, все её мысли были заняты Лу Чжи, а лицо выражало насмешку и отвращение: «Проще говоря, А Цзюнь ни на что не годен! Мать живёт во внутренних покоях, она уже на шаг позади. Как ни старайся, всегда что-то упустишь. Чтобы воспитать хорошо, нужно, чтобы и отец занимался, но этот отец сам ни уму ни разуму». А Вэй полностью согласилась. Из детства в столице она помнила немногое, только обрывки всплывали из глубины памяти. Она была сокровищем семьи Цзинь, но у неё было мало товарищей для игр — двоюродные братья из других ветвей были намного старше, давно начали учиться. Она помнила, как хотела похвастаться перед братьями новой игрушкой, а они были то в школе, то дяди проверяли их уроки, то дед призывал их для наставлений. Это оставило у А Вэй глубокое впечатление: когда вырастешь — надо учиться, и целыми днями не будет свободной минуты. Она так перепугалась, что ей совсем не хотелось взрослеть, и этот страх она запомнила. Теперь, когда она выросла, её отношение к учению, естественно, изменилось. Применительно к Лу Чжи: усердные занятия не обязательно принесут блестящие результаты, но при недостаточно строгом воспитании проблемы не ограничатся посредственностью. «У жены дяди есть способности и умение, но она не решается порвать отношения, — А Вэй подумала и продолжила: — Не решается порвать ни с Цэнь, ни с дядей. Она оглядывается, боится, что повредит себе, и из страха задеть близких не решается действовать». Лу Нянь слушала и смеялась от души. «Боится волка спереди, боится тигра сзади — таких я в семье Юй навидалась, — в глазах у неё блестело. — Тогда мы за неё и порвём. Всё остальное — пустое, только выгода, которую держишь в руках, настоящая. Если она не круглая дура, то поймёт, за какой нож хвататься». Лу Нянь никогда не боялась брать в руки нож и не боялась быть ножом. Кровь на кончике языка — самая настоящая! На следующий день выдалось редкое солнечное утро. Солнце светило ярко, разогнав дожди прошлой декады; рассеялась хмарь, и людям стало легче. А Вэй вышла из дома и увидела, что служанки и няньки, работающие во дворе, выглядят заметно бодрее. Все они были выделены госпожой Сан. О преданности А Вэй и её матери говорить не приходилось, но они не ленились и не проявляли небрежения — для нынешних нужд достаточно. А вот с надежными и расторопными людьми за пределами — пока что можно было рассчитывать только на одну няню Вэнь. А Вэй тихо сказала ей: «Няня, последи в ближайшие дни за Лу Чжи. Он целую декаду из-за дождя сидел взаперти, теперь наконец-то погода прояснилась — у него вряд ли хватит терпения послушно сидеть в школе».