Глава 18. Как же вкусно пахнет куриный суп!

Одну пиалу унесли, а на очаге всё ещё томилось. Чтобы куриный суп был ароматным, наваристым, но не жирным, очень важен был огонь, но важнее всего — ингредиенты. Няня Мао, присматривая за огнём вместо А Вэй, размышляла про себя: «Пахнет вкусно, но курица неподходящая!» Все знают, что для супа нужно брать старую курицу. Непонятно, почему барышня выбрала петуха. Петух хоть и крепкий, но жира в нём мало. Когда она сняла крышку, чтобы налить суп, было видно — чего-то не хватает. Но когда она взглянула на старшего господина, стоявшего у стены… Всё ясно — не для простого супа варили. У кого это старший господин будет торчать на кухне как чурбан, пока суп варится? И не угорел бы. Хотя ингредиенты были не совсем подходящие, но, возможно, потому, что кости были отделены, навар вышел лучше, чем если бы мясо варилось с костями. Когда время подошло, аромат разлился по всей кухне. А Вэй открыла горшок, поднялось облако горячего пара, и показался бульон. Масла мало, прозрачный. Она попробовала на вкус, добавила соли, взяла палочками мясо и продолжала разговаривать с Лу Чжи. «Будешь куриное крылышко? Я слышала, что у чёрного петуха крылья сильные — мог взлететь. А у тебя руки-ноги тонкие, как палочки, — ешь, может, поправишься. Вот эту шейку тоже тебе — посмотри, тот самый разрез, который ты сделал. А это то самое куриное крылышко, которое ты так ждал». А Вэй вынимала кусок за куском и показывала их Лу Чжи. Лу Чжи, настрадавшийся, уже не плакал, но страшно устал, к тому же у него заложило нос, и он говорил гнусаво: «Я не ждал никакого куриного крылышка!» «Знаешь, на кого ты сейчас похож? — спросила А Вэй и, не дожидаясь ответа, сказала сама: — На дохлую курицу!» У Лу Чжи чуть не пробило нос от злости. А Вэй взяла другую миску, положила несколько кусочков мяса для Лу Нянь и госпожи Сан, залила бульоном и велела няне Вэнь отнести в главный дом. А ту миску, которую она набрала специально для Лу Чжи, поставила на маленький столик в стороне. «Пей суп», — сказала она. Лу Чжи не пошевелился. А Вэй снова сказала: «Говорят, что самая вкусная еда — та, что приготовил сам. Ты, наверное, никогда не готовил. Не хочешь попробовать вкус петуха, которого сам зарезал?» Он бы и не вспоминал, но как только она сказала, перед глазами у него снова возникла А Вэй с петухом в одной руке и ножом в другой, и его передёрнуло. «Это я его зарезал? — он покраснел. — Это ты меня заставила! Ты ещё и перья ощипала, и кости отделила!» «А что? — спросила А Вэй. — Мне надо было сварить его с перьями и дать тебе?» Лу Чжи замялся. Его затошнило. Опустить курицу с перьями в суп — одно это вызывало отвращение. А Вэй налила воды в таз и принялась вытирать использованные сегодня ножи: «Куриный суп надо пить горячим». Она ухаживала за своими ножами тщательно — лезвия были острыми, на них играл холодный свет. Влажной тряпкой она стерла кровь, затем подняла нож и повертела его перед глазами, проверяя состояние. Лу Чжи не хотел пить этот суп, но его припечатало лезвие, и он подумал о том, как эта женщина сходила с ума с ножом — мурашки побежали по коже. А Вэй бросила на него два косых взгляда, и в конце концов он нехотя взял миску. «Выпью и выпью, всего лишь миска супа», — пробормотал он. А Вэй услышала и напомнила: «Это суп из твоего Генерала Чёрное Перо. Чем он отличается от другого куриного супа?» Лу Чжи снова стало тошно. Не могла она перестать напоминать ему о Чёрном? При одной мысли о жестоко убитом Чёрном, как можно было пить этот суп? У Лу Чжи был заложен нос, и, простояв до сих пор, он на самом деле не чувствовал особого запаха, поэтому суп его не привлекал. Он очень не хотел есть мясо, поэтому просто зажмурился, запрокинул голову и проглотил суп как лекарство — залпом, буль-буль. Но как только суп попал в рот, вкус, который был скрыт заложенным носом, мгновенно проявился. Свежий, не жирный, полный вкуса, с долгим сладковатым послевкусием. Суп был горячим, он прогнал холод, навеянный несколькими приступами холодного пота, — от горла до желудка всё стало тепло и приятно. Держа миску с остатками супа, Лу Чжи опустил голову и увидел несколько кусочков мяса. Он невольно скривил губы. Это был Генерал Чёрное Перо, его любимый генерал. У-у! Но куриный суп был таким вкусным! Как досадно! Ужасно досадно! От злости Лу Чжи не сдержался и икнул с привкусом куриного супа. А Вэй «заботливо и великодушно» предложила: «Добавить тебе ещё ложку?» Лу Чжи с мрачным лицом поставил миску обратно на стол. Что это она вдруг заговорила о добровольности и вежливости? А когда она держала его за руку и направляла нож в Чёрного, она спрашивала, согласен он или нет? Недоволен-то недоволен, но Лу Чжи облизал губы — не мог отказаться от куриного супа. Он уже собрался снизойти до второй ложки, как вдруг увидел, что кто-то с фонарём идёт к ним. А Вэй тоже заметила и подняла голову — это была няня Ван со вторых ворот. На лице няни Ван застыла улыбка. Сегодня вечером через её ворота то туда, то сюда сновали люди, она знала, что двоюродная барышня повздорила со старшим господином, и, видя, что госпожа наследника позволила няне Вэнь увести его во внутренние покои, догадалась, кто одержал верх. «Как вкусно пахнет! — няня Ван сначала похвалила. — Я ещё раньше слышала, что барышня собирается варить куриный суп, а теперь понюхала — у старой рабы слюнки потекли. — Затем она перешла к делу: — Только что маркиз велел передать, что они с важным гостем обсуждают дела и, узнав, что барышня сварила суп, хотели бы две пиалы супа, чтобы развеять ночную усталость». Услышав это, А Вэй приподняла бровь. У кабинета Лу Чжи она тоже видела маркиза Динси с важным гостем. У маркиза Динси было такое выражение лица, что его и не передать — он, казалось, хотел сквозь землю провалиться. Какой там куриный суп! В девяти случаях из десяти он просто не мог перечить важному гостю. «Кто этот важный гость?» — спросила она. Няня Ван, которая служила у вторых ворот, не знала, что происходит в передней части. А Вэй посмотрела на Лу Чжи. Лу Чжи не ответил. Увидев это, А Вэй сказала: «В этом горшке всего столько супа. Если две пиалы уйдут, тебе не останется. Советую ответить честно — тогда я тебе ещё полмиски оставлю». «… — Лу Чжи уставился на очаг и с досадой ответил: — Чэнчжаоский князь. Всё равно ты его не знаешь». А Вэй и вправду не знала. Когда она уезжала из столицы, была маленькой, своих-то родственников не запомнила, откуда ей знать каких-то князей. После возвращения в столицу дел было невпроворот, и времени на знатные семьи и титулованную знать пока не было. К тому же Лу Нянь знала не намного больше — для неё в столице всё тоже стало чужим. А Вэй взяла большой половник, зачерпнула суп, но не стала наливать его в миску Лу Чжи: «Очень важный?» Лу Чжи смотрел на половник в руке А Вэй. Рука была твёрдой, половник чуть наклонён, но ни капли не проливалось в его миску. Лу Чжи видел это прекрасно и рассердился ещё больше: «Важный! Начальник Управления усмирения!» А Вэй мельком взглянула на него, повернула запястье, и куриный суп полился в миску — ровно полмиски. Затем, не обращая внимания на то, будет ли Лу Чжи прыгать от злости, она повернулась обратно к очагу. Она всё ещё не знала точно, что это за учреждение — Управление усмирения, но начальника, обладающего реальной властью, А Вэй не хотела легкомысленно обижать. Дело семьи Цзинь было трудным для пересмотра. Всего лишь пиала куриного супа — не то чтобы они искали лишнюю дверь к нужным связям, но и врага наживать не стоило. Только вот в горшке оставалось немного. А Вэй подумала и достала из шкафа миску с рисом. Рис был специально отложен, чтобы утром сварить кашу, но теперь пришлось сделать из него рисовый суп с курицей. Она процедила куриный бульон, отделив мясо от костей, добавила рис и вскипятила, затем опустила несколько маленьких зелёных овощей, вбила яйцо, сверху положила несколько кусочков куриной ножки, разложила всё по двум пиалам и велела няне Ван отнести. А Вэй прибрала очаг и подумала про себя: «Зря я дала куриный суп дяде Лу Цзюню — зря перевела!»