Глава 24. Я хочу спросить у тёти об одном человеке

Лу Цзюнь смотрел вслед уходящей госпоже Сан и никак не мог прийти в себя. За десять с лишним лет замужества госпожа Сан всегда казалась ему мягкой, рассудительной. Даже когда изредка они расходились во мнениях, её лёгкая капризная обидчивость только трогала сердце. Лу Цзюнь был вполне доволен этим браком, доволен женой и считал, что хорошо знает её. Но только в тот миг он вдруг увидел совершенно иную госпожу Сан. Твёрдую и жёсткую. Он и сам не мог сказать, чего в нём было больше — удивления или непривычки. Только когда госпожа Сан вернулась с понурым, как мокрый цыплёнок, Лу Чжи, Лу Цзюнь, словно пробудившись ото сна, поднялся из-за стола. Он повернулся к окну — уже был вечер. Лу Цзюнь потёр лицо руками: «Жена…» Госпожа Сан не скрывала усталости. За этот день она сводила Лу Чжи в пять домов. Реакция везде была примерно одинаковой: сперва потрясение и гнев, потом благодарность за то, что она предупредила, и наставления Лу Чжи, что нужно признать ошибку и исправиться. А что делали за закрытыми дверями со своими отпрысками — били, ругали или оставляли как есть — госпоже Сан было всё равно. Её заботил только Лу Чжи. Может быть, поняв, что не отмажется, или потому, что ходить с матерью и извиняться было всё же лучше, чем ждать, когда двоюродная сестра явится с петушиной кровью, Лу Чжи, хоть и был подавлен, но вёл себя послушно. Госпожа Сан сделала ему выговор, а по дороге обратно в повозке наказала ещё много чего. Видя его хорошее отношение, она немного успокоилась. Поэтому, обращаясь к Лу Цзюню, она смягчилась: «Завтра, наследник, придётся тебе потрудиться — съездить в школу». «Раз это касается А Чжи, какое же тут может быть «потрудиться», — сказал Лу Цзюнь. Госпожа Сан чуть улыбнулась, улыбка была едва заметна. Она хотела результата, и раз Лу Цзюнь согласился быть отцом, который приложит усилия, то ей не нужно было прибегать к жёстким методам. За эти годы она достаточно изучила мужа. Он мягкий, жёсткость не любит. Госпожа Сан улыбнулась, и смутное беспокойство, не отпускавшее Лу Цзюня весь день, вдруг рассеялось. Вот видите — жена всё та же. Просто днём она очень разволновалась. И заяц, если его разозлить, может укусить. Ничего страшного. Подумав так, он поспешил утешить её: «Завтра я отвезу его в школу и поговорю с учителями. Ты знаешь тамошние нравы: там не так строго, как в школах, где готовятся к экзаменам. Но раз мы попросим, они усилят надзор. Если ты опасаешься, что там недостаточно строго, я поговорю с отцом и поищу школу с более жёсткими порядками. На праздники А Чжи поклонится учителю, а после Нового года переведём его в другое место. Что до Генеральского квартала — они ведут дела с важными господами, и хозяева, и управляющие — все тёртые калачи. А Вэй устроила там скандал, они поняли, как к этому относятся в резиденции маркиза, и больше не станут иметь с А Чжи дел. Ему негде будет играть в петушиные бои». «В настоящих школах, где готовятся к экзаменам, учатся те, кто стремится к знаниям, кто мечтает о высоких баллах и прославлении рода. Они занимаются добровольно и усердно. А наш А Чжи пришёл бы туда — и учителям пришлось бы заставлять его учиться… — госпожа Сан вздохнула и повернулась к Лу Чжи: — Мы с твоим отцом из сил выбиваемся. Но что родители, что учителя — если ты сам не будешь согласен, чем больше мы будем тебя заставлять, тем больше ты будешь раздражаться. Тебе сейчас двенадцать, мы можем просить учителей присматривать за тобой. А через несколько лет, когда тебе будет семнадцать-восемнадцать, станут ли учителя бегать за тобой? Ты, господин, так дорожишь своим лицом — не боишься, что над тобой будут смеяться? А твоя двоюродная сестра? Она что, будет каждый день ходить с ножом воспитывать твоих никчёмных приятелей? Если тебе не стыдно, то мне жалко, что она устаёт! Если бы младший брат был старательным и понятливым, зачем бы старшей сестре уподобляться хулиганке?» Разговорившись, госпожа Сан выкладывала сыну всё, что было на душе, и только когда слова слетели с языка, поняла, что только что задела мужа за живое. Она же ясно сказала, что не будет вмешиваться в их братско-сестринские счёты, и теперь эта критика была совершенно неуместна. Однако, слегка виновато взглянув на Лу Цзюня, она увидела, что он ничего не заметил, выглядит совершенно нормально и не чувствует себя задетым. Госпожа Сан: … Теперь она поняла, откуда у старшей золовки такая безмерная обида. Лу Чжи, подавленный, не заметил этой словесной перепалки. Прошлой ночью он пережил ужас, сегодня весь день ездил извиняться — растерял и лицо, и достоинство, вдобавок место, по которому его отхлестали метёлкой, всё ещё болело. Сейчас он не смел больше грубить и покорно ответил: «Сын понял, что был неправ, и больше не пойдёт на петушиные бои. Только…» «Что «только»?» — спросила госпожа Сан. Лу Чжи было очень неловко: «Нельзя ли, чтобы об этом не разносили? Ну, о том, как вчера вечером двоюродная сестра резала петуха и ощипывала его. Мы только что вернулись, и мне кажется, что все смотрят на меня как-то странно». Всё случилось у его кабинета, ночью, и, хотя шума было много, поначалу мало кто знал подробности. Но после сегодняшнего утра в гостиной, как думал Лу Чжи, теперь вся резиденция, от мала до велика, знает, как его заставили резать петуха и как он при этом плакал. А через несколько дней, наверное, и за воротами будут знать, как его двоюродная сестра отделяла мясо от костей и варила суп. Госпожа Сан не стала ничего обещать, а только сказала: «Стыдно — так впредь не делай ничего постыдного». Закончив с наставлениями, няня Яо велела накрывать на стол. Пока служанки разносили блюда, она заметила, что к супу подали куриный, и тихо спросила: «Ничего другого нет?» «Маркиз велел сварить куриный суп — другого на кухне не готовили, — служанка тоже спохватилась и виновато спросила: — Убрать?» Няня Яо помедлила, потом стиснула зубы: «Ладно, пусть будет куриный». Раз маркиз специально велел его варить, как это не подать его на стол — что за глупость? Только привлечёшь внимание! Когда Лу Цзюнь сел за стол и увидел пиалу с куриным супом, он нахмурился. Госпожа Сан не обратила на это никакого внимания и отпила глоток ложкой. У Лу Чжи на глаза навернулись слезы досады, но, вспомнив вчерашнюю пиалу куриного супа в саду Весеннего Сияния, он невольно сглотнул слюну. Как же вкусно. И сейчас, по воспоминаниям, всё так же вкусно. Он тоже поспешно отпил глоток. Наваристо, ароматно. Это был вкусный куриный суп, но не тот, что вчера. С чувством досады Лу Чжи опустил голову и положил ложку. Варят же куриный суп — почему же вкус не тот? Чего не знал Лу Чжи, так это того, что в полдень его дед испытывал то же самое. Тот же рисовый суп с курицей в той же фарфоровой пиале — но маркиз Динси как ни пробовал, чувствовал, что что-то не то, не тот вкус, который описывал вчера Чэнчжаоский князь. Он снова и снова вспоминал — что же именно говорил князь? Эх! Не А Вэй сварила — не то. Именно из-за этого, отведав одну пиалу, маркиз Динси больше не стал её просить. Тот большой котел куриного супа, что томился на очаге, ночью разнесли по нескольким садам. В саду Весеннего Сияния Лу Нянь выпила его до дна. На следующий день. Лу Цзюнь отвёз Лу Чжи в школу и проговорил с учителями почти час, прежде чем вернуться в резиденцию. Госпожа Сан, узнав об отношении в школе, привела мысли в порядок и днём специально зашла в сад Весеннего Сияния. «Тётя ещё как следует не поблагодарила тебя, — госпожа Сан сжала руку А Вэй. — Если бы не ты обратила внимание, кто знает, когда бы до нас дошли слухи». А Вэй ответила: «Хорошо, что вы не сердитесь на меня за то, что я напугала двоюродного брата». «Тётя понимает, что к чему, — вздохнула госпожа Сан. — Жаль только, что тебе пришлось участвовать в этом скандале». А Вэй улыбнулась и нарочно взглянула в сторону спальни Лу Нянь. В это время Лу Нянь ещё отдыхала после обеда и не вставала. А Вэй понизила голос и сказала госпоже Сан: «Я хочу спросить у тёти об одном человеке». «О ком?» «Я точно не знаю, — сказала А Вэй. — Тот человек был на церемонии в день поминовения. Мне показалось, что она знакома с матушкой, но они не заговаривали друг с другом. Матушка после возвращения в столицу ни с кем не общается, и я подумала: если бы я нашла кого-то из её старых знакомых, с кем можно поговорить, возможно, матушка стала бы веселее. Не позволит ли тётя мне посмотреть список гостей? Я запомню несколько имён и потом осторожно спрошу матушку?» Раз уж она согласилась предоставлять удобства Лу Нянь и А Вэй, госпожа Сан, разумеется, не стала отказывать в такой мелочи и согласилась. Однако она сделала одно предостережение. «Тогда они все были девушками, а теперь вышли замуж. Если не знать, за кого именно, в списке их будет трудно определить». «Ничего страшного, — тихо рассмеялась А Вэй. — Сначала спрошу. Если раньше была связь, она обязательно возобновится». Вечером список доставили в сад Весеннего Сияния. А Вэй отдала его няне Вэнь. Они искали вовсе не старых знакомых Лу Нянь, а того человека, которого няня Вэнь мельком увидела в тот день и который показался ей смутно знакомым.