Глава 25. Доверяю чутью больше, чем уликам

Лу Нянь уже встала. Она сидела с полураспущенными волосами, всё в том же большом кресле-качалке, с апатичным видом перебирая пальцы. Увидев, что няня Вэнь внимательно изучает список, Лу Нянь зевнула и сказала: «А Вэй этими словами может обмануть только невестку. К счастью, она не знает старых дел. Какие у меня могут быть старые знакомые в столице». С детства у неё был такой характер и такая репутация, что при встречах с девушками из состоятельных семей они вели себя с ней вежливо и отчуждённо. Лу Нянь тоже не могла с ними сойтись, поэтому после приветствия они расходились в разные стороны. Со временем приглашений для неё становилось всё меньше. Единственной, с кем Лу Нянь дружила, была родная мать А Вэй. Совершенно разные характеры, но им выпала такая судьба. В обычные дни они общались не слишком тесно, но были близки по духу, и чувства их были искренними. Услышав сейчас, что Лу Нянь бормочет, А Вэй улыбнулась: «Тёте всё равно, правдива моя причина или нет. Она чувствует себя обязанной и не лезет в суть». «Это верно, — согласилась Лу Нянь. — С ней легко договориться, и мне будет легко. Впереди ещё кое-какие дела, где она нам понадобится». Пока они разговаривали, А Вэй повернулась к няне Вэнь и хотела спросить, не нашла ли она чего, как вдруг увидела, что та нахмурилась, с недоумением и удивлением на лице. «Что случилось?» — спросила А Вэй. «Вот… — няня Вэнь пододвинула список к А Вэй и указала пальцем на имя: — Сюй, жена Фэн Чжэнбиня, заместителя начальника Церемониального приказа». А Вэй уставилась на список и прошептала: «Фэн Чжэнбинь?» На самом деле предостережение госпожи Сан сбылось лишь наполовину. Время изменило многое: не только девушки, бывшие в те годы в девичестве, давно вышли замуж и уже не указывались в списках гостей под девичьей фамилией, но и мужчины-чиновники пережили бесчисленные повышения и понижения. Если специально не наводить справки, трудно сказать, был ли кто-то переведён, сослан, уволен или отправился в отставку по трауру… Но этот заместитель начальника Церемониального приказа всё же заставил сердца А Вэй и няни Вэнь дрогнуть. А Вэй взглянула за дверь. Они не пускали служанок и нянек в дом, в главном доме обычно были только трое. Увидев, что люди, оставленные во дворе, сейчас заняты своими делами, А Вэй тихо сказала: «Может быть, это просто тёзка? Даже если дядю не затронуло, ему вряд ли удалось бы легко подняться по службе, тем более до третьего ранга!» Неважно, что в столице тьма чиновников и, выйдя в винный дом, легко встретить жен сановников первого-второго ранга, но подняться по служебной лестнице трудно, и высокие ранги даются нелегко. А дядя, о котором говорила А Вэй, — это не родственник со стороны Лу Нянь, а со стороны семьи Цзинь. Дядя Фэн Чжэнбинь был иногородним учёным, из бедной семьи, без всякой поддержки в столице. Зато он был выдающимся в науках, его рекомендовали от провинции в Императорскую Академию, где он три года усердно учился, и в конце концов сдал экзамены с честью, став учеником самого государя. Дед иногда читал лекции в Императорской Академии и имел некоторое представление о Фэн Чжэнбине, а главным экзаменатором на тех экзаменах был дед, поэтому Фэн Чжэнбинь мог называть его «учитель». Сначала Фэн Чжэнбинь не получил должности, а был прикомандирован к Церемониальному приказу для ознакомления с делами. Он вёл себя усердно и добросовестно, чем заслужил расположение тогдашнего заместителя начальника Церемониального приказа правого крыла, который и сосватал ему в жёны тётю А Вэй — Цзинь Чжи. На первый взгляд, этот брак принёс Фэн Чжэнбиню огромную выгоду: имея тестем великого наставника трёх династий, он мог рассчитывать на гладкую карьеру. Но и семья Цзинь не оставалась внакладе. Дед и так был всесилен, в семье было много талантливых детей, и он не хотел «равного брака» — союз с высокопоставленной семьёй вызвал бы недовольство государя. Такие молодые люди, как Фэн Чжэнбинь, с безупречным прошлым, хорошими знаниями, пользующиеся уважением среди однокурсников и сослуживцев, лучше всего подходили на роль зятя семьи Цзинь. Каждый шаг дяди был очень твёрдым. После трёх лет ознакомления с делами он получил должность секретаря шестого ранга в Церемониальном приказе. В последующие несколько лет он не повышался, но его аттестации из года в год были отличными, и если бы не трагедия, через несколько лет, набравшись опыта, он непременно получил бы повышение. Но как раз случилось то самое несчастье. Семья Цзинь пала. Дядя не только лишился поддержки, но и как зять семьи Цзинь неизбежно подвергся гонениям. Как говорила раньше няня Вэнь, не лишиться жизни и сохранить шапку — это уже хорошо. А если бы представилась возможность получить должность в каком-нибудь маленьком месте — это можно было бы считать счастливым исходом, заслуженным добродетелями предков. Но кто мог подумать, что дядя не только уцелел, но и поднялся ещё выше? Можно сказать, что болезнь и смерть тёти избавили дядю от дальнейшего гнева, но за девять лет подняться от секретаря до заместителя начальника… Это не так быстро, но и не медленно. Сколько чиновников с хорошими связями всю жизнь не могут подняться, в шестьдесят-семьдесят лет всё ещё бьются на одном месте, а уж тем более дядя с таким плохим прошлым. Поэтому А Вэй и заподозрила, что это просто тёзка. Няня Вэнь покачала головой, лицо у неё было нехорошее: «Если я не ошиблась, в день жертвоприношения я видела именно эту госпожу Сюй. Да, её фамилия Сюй, так что Фэн Чжэнбинь — это не какой-то тёзка, это он». «И правда, ты нашла его по списку, — Лу Нянь повернулась на бок. — Расскажи-ка поподробнее». Няня Вэнь привела мысли в порядок. Её настоящая фамилия Хуа, она была младшей управляющей на кухне в резиденции великого наставника Цзинь и отлично готовила. «На второй год после свадьбы у госпожи случился выкидыш, потом несколько лет не было детей, поэтому, когда она снова забеременела, обе семьи очень обрадовались. Беременность протекала тяжело, вкусы менялись по нескольку раз на дню. Господин пришёл в резиденцию и попросил дать ему кухарку, чтобы госпоже было спокойнее с едой. Старая госпожа велела мне пойти в дом Фэн. Я перешла, когда срок был меньше трёх месяцев, примерно к пятому месяцу аппетит более-менее устаканился, но я не вернулась в резиденцию великого наставника — все говорили, что я должна дослужить хотя бы до того, как госпожа родит. Хорошо, что я не вернулась. Через несколько дней случилась беда. Господина задержали в присутствии и не отпускали домой, резиденцию великого наставника окружили — муравей не мог проскользнуть… Что было дальше, вы обе знаете. Госпожа не хотела сидеть сложа руки, но люди, которых она привела в дом Фэн, не могли ничего сделать. Только я, которую взяли всего на два месяца, могла ещё действовать незаметно. Она велела мне бежать в Чжунчжоу с вестями, а в итоге я смогла вывезти только барышню. Потом я только смутно слышала, что госпожа умерла во время вынесения приговора семье Цзинь, а господин был отстранён от должности. Я думала, он никогда не восстановится, а он, оказывается, стал заместителем начальника». А Вэй спросила: «Это у его новой жены, госпожи Сюй, есть связи?» «Насколько я знаю, госпожа Сюй — двоюродная сестра господина, — няня Вэнь помолчала и заговорила более осторожно. — В те годы она два-три раза приезжала в дом Фэн — поболтать с матерью господина. У Фэнов в столице было мало родни, поэтому каждый раз, когда госпожа Сюй приезжала, старая госпожа Фэн была ей очень рада. Я однажды застала, как госпожа Сюй разговаривала с господином. Взгляд, которым она на него смотрела, был совершенно неправильным, поэтому я её и запомнила. Но господин, кажется, не отвечал ей взаимностью. Я говорила об этом с няней, которая служила при госпоже. Она сказала, что госпожа тоже что-то подозревает, но эта двоюродная сестра сама была увлечена, а господин не делал ничего неподобающего, поэтому госпожа не могла ни поднять шум, ни устроить скандал — боялась, что если всё раскроется, то и старая госпожа Фэн, и эта двоюродная сестра ещё получат повод её обвинять. К тому же госпожа была беременна, главным было благополучно выносить и родить. Она решила пока всё оставить как есть, понаблюдать, а когда придёт время — выступить с фактами, чтобы никто не смог обвинить её в «пустых подозрениях». А потом случилась та беда — уже было не до этого. Спустя много лет, увидев эту госпожу Сюй снова, я только почувствовала, что лицо мне знакомо, а когда увидела имя господина — всё совпало. Служебный успех господина вряд ли связан с госпожой Сюй. Но он женился на ней — может быть, потому что ему, как бывшему зятю семьи Цзинь, трудно было найти другой спокойный брак; может быть, его тронула искренность госпожи Сюй; может быть, свою роль сыграла старая госпожа Фэн — кто знает. Конечно, возможно и то, что между ними уже давно было что-то, просто он хорошо скрывал, и ни госпожа, ни мы не заметили». Выслушав, Лу Нянь увидела, что А Вэй о чём-то задумалась, и усмехнулась: «Я поняла: улик недостаточно, и няня не хочет безосновательно обвинять того господина Фэна, чтобы не влиять на наши дальнейшие действия. А Вэй тогда была маленькой, наверное, даже не помнит, как тот человек выглядит, и тем более должна сохранять беспристрастность, чтобы не ошибиться направлением. Но я, знаешь, доверяю чутью больше, чем уликам». Подумав, А Вэй сказала: «Как бы там ни было с дядей и той госпожой Сюй, но его служебный успех — тут наверняка есть какая-то причина».