Глава 111. Нельзя, чтобы он только ел и не работал

Управление усмирения. Весенние экзамены нового цикла были уже на носу, а Шэнь Линьюй и Му Чэнцин всё ещё были заняты делом о подлоге на экзаменах двадцать девятого года правления Юнцзин. Тот год был годом дополнительных экзаменов. В конце двадцать шестого года разразилось дело о колдовстве, в которое оказалось вовлечено множество чиновников, и кадров не хватало. Как раз в двадцать седьмом году были основные экзамены, наскоро набрали новых цзиньши, а в двадцать восьмом и двадцать девятом годах государь подряд объявил дополнительные экзамены, так что, включая основные экзамены тридцатого года, экзамены проводились четыре года подряд. Проблема возникла именно в двадцать девятом году. Однако, как ни смотри, среди цзиньши, получивших степень в двадцать девятом году, не было ни одного, кто выглядел бы бездарностью. Му Чэнцин уже несколько раз пересматривал дела за последние несколько месяцев: «Трое из первого списка тогда все попали в Академию Ханьлинь. Чжуанъюань сначала получил должность редактора, баньянь и таньхуа* — составителей. Прошло несколько лет. Баньянь стал зятем принцессы Жун и спокойно работает в Академии Ханьлинь придворным лектором. Двое других, усердно трудясь, в прошлом году по приказу закончили редактирование сборника по сельскому хозяйству. Эту книгу мы с тобой оба читали — она написана простым и понятным языком. Даже я, совершенно не разбираясь в земледелии, нашёл её полезной. Если чиновники по сельскому хозяйству на местах умеют говорить по-человечески, то и простые крестьяне должны её понимать. Я также наводил справки о том, как шло редактирование — четыре года, очень старательно. У этих двоих есть способности, и отношения с сослуживцами у них неплохие. Совершенно не похоже, что они получили свои степени благодаря подлогу». Рассказав об этих троих, Му Чэнцин перешёл к тем, кто попал во второй и третий списки: «До сих пор тридцать четыре человека ждут назначения и ни одного дня не прослужили. Скажите, если уж решились рискнуть и заплатить за подлог, то неужели вам достаточно просто получить степень цзиньши? Те, кто получил деньги наверху, должны были бы пристроить людей даже на самую маленькую должность девятого ранга. Чего же ждать шесть-семь лет? На их месте я бы обязательно устроил скандал! А те, кто получил назначения, — кто-то умер от непривычного климата на месте службы, кто-то усердно работает на местах, а несколько человек лишились должностей. Всё это тоже проверили. У того, кто продвинулся по службе дальше всех, — Цзян Бишэн, занявший третье место во втором списке, — сейчас должность начальника области в области Ичжоу, в прошлом году его аттестация была отличной. Те, кто лишились должностей, — почти все из-за проблем с моральным обликом. Эти люди умеют писать статьи. Хотя в экзаменах есть элемент удачи и некоторые средние по способностям, но очень удачливые, действительно сдают, но все те, о ком мы говорим, набрали проходной балл. Никто не был для количества». Самое страшное в подлоге — это утечка экзаменационных материалов, из-за которой сдают те, кто не должен был. Но подлог — это на один раз, а способности остаются на всю жизнь. Они просмотрели почти все сочинения и докладные этих цзиньши за последние несколько лет, какие только смогли достать. Никто не выглядит неуместно. «У старого господина Гао были, скорее всего, лишь смутные подозрения, — сказал Шэнь Линьюй. — Но из улик, изъятых у Фэн Чжэнбиня, видно, что в Церемониальный приказ за последние несколько лет поступали жалобы на то, что на экзаменах того года были проблемы, и Фэн Чжэнбинь их все замёл». Так дело и застряло. Пока они говорили, Юаньцзин вернулся с корзиной для еды. Му Чэнцин потер голодный живот и сказал: «Ваш князь наверняка скажет «подожди». Ты лучше отнеси это на кухню, пусть подогреют». Юаньцзин ответил: «Я купил это в «Гуанкайлай». Как раз застал там госпожу Юй, она поджарила вам два блюда, сказала, что суп сварила ещё утром, и он как раз дошел. Она ещё велела взять булочек, они ещё горячие». Шэнь Линьюй поднял голову: «Зачем ты поехал в «Гуанкайлай»?» Юаньцзин глубокомысленно посмотрел на Шэнь Линьюя. Разве не потому, что их князь питается нерегулярно? Надо сказать, хорошо, что он съездил, а то… При Му Чэнцине Юаньцзин не мог вдаваться в подробности и только, набравшись смелости, выдавил: «По пути». Шэнь Линьюй не поверил, но, глядя на тяжёлую корзину, вспомнив улыбающееся лицо под фейерверками в ночь праздника Фонарей, не стал говорить «подожди». «Здесь неудобно, пойдём в соседнюю комнату», — сказал он и встал. Му Чэнцин, услышав это, театрально вздохнул: «Вы сегодня что, проголодались?» Шэнь Линьюй взглянул на него: «Будешь есть?» «Буду!» Перед лицом такой вкусной еды Му Чэнцин не стал больше привередничать. Он ещё не пробовал стряпни госпожи Юй и не хотел упускать такую возможность. Юаньцзин накрыл на стол. Суп был из свиных ножек с соевыми бобами; бобы разварились, ножки были мягкими, и к ним подали островатый соус. На второе были куриные бёдрышки, жареные с грибами, и тушёное мясо — удобно есть с булочками, и соуса было много. «Госпожа Юй сказала, что в присутствии лучше есть что-нибудь простое и лёгкое, а если захочется чего-то посерьёзнее, можно прийти в «Гуанкайлай», и она приготовит», — сказал Юаньцзин. Шэнь Линьюй приподнял бровь. Даже если это были просто вежливые слова, их было приятно слышать. К тому же госпожа Юй была прямолинейна и не стала бы говорить ему ненужных вежливостей. Му Чэнцин ел, не поднимая головы, в одной руке у него были палочки, в другой — булочка. По его мнению, простота и лёгкость — это уже очень хорошо. Кто же каждый день ест деликатесы? Обычно всё равно домашняя еда. А домашняя еда прежде всего ценится за вкус. У госпожи Юй талант, и по сравнению с обычной стряпней в присутствии это было небо и земля. Наевшись, Му Чэнцин спросил: «Как думаешь, если я пойду в «Гуанкайлай», госпожа Юй согласится мне приготовить?» «Она не постоянно там, — сказал Шэнь Линьюй. — Даже если и там, есть повара и поварихи». Му Чэнцин оглядел его с ног до головы и сказал: «Я знаю, что ты в почёте у госпожи Юй, что хочешь — она тебе приготовит. В следующий раз я пойду с тобой — можно?» Услышав этот неприятный тон, Шэнь Линьюй направился к выходу: «Какой у меня почёт? Только и делаю, что бегаю по поручениям, да исполняю чужие приказы». Му Чэнцин: … Ну и память у этого человека! Шэнь Линьюй, поддразнив Му Чэнцина, пошёл гулять по двору, чтобы размять ноги после еды. День был солнечный, тепло разгоняло холод, и было даже приятно. Пройдя несколько шагов, он почувствовал, что и настроение улучшилось. Видя, что за ним никто не идёт, Юаньцзин поспешно подошёл и доложил: «Ваше высочество, я сегодня во внутреннем дворе «Гуанкайлай» встретил Цэнь Му, того самого внука великого хранителя Цэня, который собирается сдавать весенние экзамены». Шэнь Линьюй рассеянно спросил: «Зачем он ходил в «Гуанкайлай»? Придирался?» «Нет, он дарил госпоже Юй подарок! — Юаньцзин говорил тихо, но в голосе его слышалось беспокойство. — Я спросил у госпожи Вэн, в последнее время в «Гуанкайлай» проводятся литературные собрания, и Цэнь Му всё время приходит и даже занимал первое место. Он постоянно ищет повод поговорить с госпожой Юй. Я сам видел, как госпожа Юй приняла от него подарок, и разговаривали они как старые знакомые. Ваше высочество, что это значит? Вместо того чтобы готовиться к экзаменам, он увивается вокруг госпожи Юй. Чего он хочет?» Шэнь Линьюй выслушал и похлопал Юаньцзина по плечу: «Ты говоришь по делу, зачем так волноваться?» Юаньцзин машинально спросил: «А вы не волнуетесь?» «Разве не Цэнь Му должен волноваться? — усмехнулся Шэнь Линьюй. — Он из семьи Цэнь, а так рвётся навстречу госпоже Юй — это же просто самоубийство. Удивительно». Юаньцзин задумчиво кивнул. Похоже, в этом была своя логика. Но, судя по поведению госпожи Юй, она не выглядела так, будто собирается «убивать». Он продумал это до самого вечера, наступило время закрытия присутствий, но Шэнь Линьюй и Му Чэнцин не собирались уходить. Юаньцзин почесал в затылке и спросил: «Может, мне сходить в «Гуанкайлай» и купить ещё пару блюд?» Шэнь Линьюй спросил: «Госпожа Юй разве не вернулась в резиденцию?» Это был отказ. Юаньцзин украдкой взглянул на Му Чэнцина и, понизив голос, сказал Шэнь Линьюю: «Кажется, госпожа Юй в винном доме. Я слышал, что Цэнь Му собирается там ужинать». Шэнь Линьюй ответил: «О». Юаньцзин, видя это, добавил: «Госпожа Юй так ненавидит семью Цэнь, неужели она подсыплет ему яду? Это того не стоит!» «Она не настолько глупа, чтобы отравлять людей в собственном заведении, собственноручно, — сказал Шэнь Линьюй и, подняв глаза на Юаньцзина, спросил: — Ты так много говоришь, просто хочешь, чтобы я съездил в «Гуанкайлай»? Мать опять уговаривала тебя?» «Старшая принцесса не уговаривала, она сказала, что сколько ни говори — вы как гора недвижимы, так что она лучше будет молитвы читать, — с каменным лицом, набравшись смелости, сказал Юаньцзин. — Но дочка госпожи Вэн сказала мне, что госпожа Юй забрала тот фонарь в резиденцию». Шэнь Линьюй опешил. Тот огромный фонарь-карпа — и она забрала его в резиденцию? И куда она его повесила? Подумав об этом, он невольно вспомнил, как госпожа Юй рассказывала, что в детстве не могла ходить смотреть на фонари в город, и её мать вешала много фонарей на деревья за окном. Неужели и тот фонарь-карпа повесили у неё во дворе? Мысли разбежались, и сосредоточиться на документах стало труднее. Шэнь Линьюй отложил их, допил чай и велел Юаньцзину принести плащ. Му Чэнцин удивился: «Ты решил вернуться?» Шэнь Линьюй взял плащ, оделся и сказал: «Сегодня вернусь пораньше. Сидеть здесь и так ничего не придумать». Му Чэнцин, конечно, не поверил его словам. Он указал на свои уши: «Не скажу, что у меня слух как у ветра, но уж точно не глухой». Шэнь Линьюй искоса взглянул на него, но Му Чэнцин не оставил своего любопытства: «Мне неинтересно, отравит она его или нет, но что за история с фонарём?» Шэнь Линьюй усмехнулся: «Ты сказал, что Цзян Бишэн — начальник области в Ичжоу? Госпожа Юй родом из Ичжоу. Недостаточно ориентироваться только на аттестации, нужно ещё послушать мнение местных жителей». С этими словами он направился к выходу. Му Чэнцин некоторое время стоял в оцепенении, а потом поспешил за ним. Не упускать же возможность пойти поесть под благовидным предлогом. На Западной улице торговля шла бойко. Госпожа Вэн, увидев Шэнь Линьюя, поспешно поприветствовала его и сказала: «Сегодня нет свободных комнат». «Госпожа Юй здесь?» — спросил Шэнь Линьюй. «Она на кухне, — госпожа Вэн огляделась и указала на свободный столик. — Присядьте пока, я скажу барышне». Му Чэнцин без церемоний сел. Шэнь Линьюю показалось, что госпожа Вэн ведёт себя не так приветливо, как обычно, и он спросил: «Госпожа Юй сама готовит?» Госпожа Вэн смущённо улыбнулась. Шэнь Линьюй, догадавшись, спросил снова: «Может, я сам пойду к ней?» Госпожа Вэн подумала и жестом пригласила его. Как только они вышли из передней части здания, шум и гомон стихли. Горели фонари, освещая дорогу до самой кухни, где повара были заняты работой. Рядом с кухней тоже горел свет. А Вэй вышла оттуда, а следом за ней — Цэнь Му. Цэнь Му поправил плащ и сказал: «Я только что узнал, что моя старшая сестра остригла волосы не только потому, что не хотела возвращаться в семью Сюэ, но и потому, что узнала о злодеяниях тёти и не смогла этого вынести. Госпожа Юй, по крайней мере, мы с сестрой не одобряем поступков тёти. Что касается двух старших братьев, я не знаю, я с ними на такие темы не разговариваю, не знаю, знают ли они, или их тоже обманули, как меня. Спасибо, что выслушали меня, госпожа Юй. Я…» А Вэй проводила его к задней двери и сказала: «Вы сами сказали: она — это она, а вы — это вы. Если вы будете постоянно о ней говорить, лучше не приходите в «Гуанкайлай». В голосе Цэнь Му послышалась радость: «Тогда я приду завтра». А Вэй не сказала ни «да», ни «нет». Она проводила его, закрыла дверь и, повернувшись, чтобы идти обратно, краем глаза заметила в галерее, ведущей в переднюю часть, чью-то фигуру. Присмотревшись, она увидела, что это Шэнь Линьюй. «Ваше высочество, — поздоровалась А Вэй. — Вы ужинали?» «Ещё нет, — Шэнь Линьюй машинально взглянул на закрытую деревянную дверь, но быстро перевёл взгляд обратно на А Вэй. — Я пришёл с Му Чэнцином, вы видели его в день эксгумации, мы хотим поесть и заодно кое-что у вас спросить». А Вэй кивнула: «Тогда лучше сядьте в отдельной комнате. Что бы вы хотели?» «Отдельные комнаты заняты». Взгляд Шэнь Линьюя снова упал на ту самую освещённую комнату. Свет фонарей был тусклым, и нельзя было разглядеть всех выражений лица. Слуги сновали туда-сюда, разнося заказы, и А Вэй не заметила перемены в выражении глаз Шэнь Линьюя. «Комната, где отдыхает моя мать, свободна. Скажите об этом госпоже Вэн, ваше высочество», — сказала она. Шэнь Линьюй поблагодарил. Когда Му Чэнцин поднялся наверх, сам он, подумав, вернулся во внутренний двор, на кухню. Все конфорки для жарки были заняты, но блюда на пару уже дошли до готовности. А Вэй выбрала несколько и стала раскладывать по тарелкам. Поднос был полон, и Шэнь Линьюй, не говоря ни слова, взял его. На ходу он спросил: «Начальник области Ичжоу, Цзян Бишэн, вы его видели, госпожа Юй?» А Вэй отставала на два шага и, услышав вопрос, подняла голову и посмотрела на спину Шэнь Линьюя, нахмурившись. С чего это он вдруг заговорил о делах в Шу? «Видела, — подавив недоумение, спокойно ответила А Вэй. — Семья Юй в Ичжоу была известна, а после тех страшных событий, естественно, имела дело с присутствием. Только я почти всё время жила в поместье, и видела его, наверное, один-два раза». «Во время эксгумации?» — спросил Шэнь Линьюй. «Да, — ответила А Вэй. — Когда вскрывали гроб, господин Цзян присутствовал». «Каков господин Цзян как чиновник? — спросил Шэнь Линьюй и добавил: — Я имею в виду его нрав, способности? Пользуется ли он любовью народа?» Услышав это, А Вэй немного успокоилась — похоже, он просто наводил справки о господине Цзяне. «Я не слышала о каких-либо беззакониях господина Цзяна, — сказала А Вэй. — Я редко выходила из дома, и что о нём говорят хорошего или плохого — не знаю. К тому же местные чиновники, если и притесняют людей, то притесняют простой народ, а не местные знатные семьи. Если вы, ваше высочество, хотите узнать о господине Цзяне, лучше спросить у простых жителей Ичжоу». «Вы правы, госпожа Юй», — сказал Шэнь Линьюй. Пока они говорили, они дошли до того места, где он стоял раньше. Шэнь Линьюй, не подумав, спросил: «Тот человек, который только что был, — это Цэнь Му?» «Вы его знаете, ваше высочество?» Слова уже сорвались с языка, и Шэнь Линьюй остановился, повернулся к А Вэй и серьёзно сказал: «Он из семьи Цэнь». А Вэй слегка кивнула: «Я знаю». «Вы верите тому, что он говорит? — Шэнь Линьюй указал подбородком в сторону задней двери. — Он принимает вас за дурочку». А Вэй рассмеялась: «Я и не считаю его за умного». Услышав это, Шэнь Линьюй нахмурился. Оказывается, он не ошибся в своих предположениях — госпожа Юй прекрасно понимала, что Цэнь Му просто ищет смерти. Но её отношение к Цэнь Му удивило его. Это была не та близость, о которой говорил Юаньцзин, а скорее, большая непринуждённость… Шэнь Линьюй не мог подобрать слов, но это было странно и резало глаз. Иначе он не стал бы говорить так прямо. «Госпожа Юй, — Шэнь Линьюй огляделся, убедился, что поблизости никого нет, и, понизив голос, спросил: — Ради того, чтобы свалить великого хранителя Цэня, вы готовы на любые средства?» Как только он это сказал, улыбка на лице А Вэй мгновенно исчезла. «Неужели вы только сейчас это поняли, ваше высочество? — холодно, не отрываясь, посмотрела на него А Вэй. Её чёрные глаза были подобны омуту, который давно не видел солнца, и от них веяло холодом. — Я думала, я уже ясно дала вам понять. Чтобы справиться с великим хранителем Цэнем, можно использовать всё — и охранное агентство, и ростовщика, и семью Сюэ, и семью Хуан — всё это зацепки. Если Управление усмирения сможет свалить великого хранителя Цэня, я буду только рада. Но пока вы этого не сделали, я не буду сидеть сложа руки и ждать, пока с неба упадёт пирожок. Я повариха и знаю, откуда берутся пирожки — их делают своими руками, замешивая тесто. Поэтому, у вас есть свой план, у меня — свой. Будем просто обмениваться информацией». С этими словами А Вэй подошла к двери, откинула занавеску и жестом пригласила Шэнь Линьюя: «Поднимайтесь, ваше высочество, поешьте, пока не остыло. Я ещё раз загляну на кухню и потом поеду домой. Сегодня вечером провожать не буду». Шэнь Линьюй: … Вот тебе и на. Сказал не то. Он, смирившись, пошёл вперёд, но, обернувшись, хотел смягчить обстановку, как занавеска упала, едва не задев поднос с едой в его руках. А та, кто был за занавеской, уже ушла. Шэнь Линьюй посмотрел на колышущуюся занавеску и, смущённо покачав головой, улыбнулся. Мать ещё говорит, что у госпожи Юй «хороший характер» — посмотрите, как она умеет дать пощёчину, не теряя лица. Но даже такая пощёчина не вызывает отвращения, скорее, чувство вины. В конце концов, он сам виноват — сморозил глупость. В прошлый раз он извинился мазью от шрамов, а в этот раз чем извиняться? Пойти в ту лавку, где продают фонари, и попросить хозяина сделать большой фонарь — интересно, примет ли его госпожа Юй… Шэнь Линьюй поднялся наверх и вошёл в отдельную комнату. Юаньцзин, увидев, что он сам принёс еду, поспешно принял поднос и стал накрывать на стол, спросив: «А где госпожа Юй?» Му Чэнцин тоже поднял на него глаза. Шэнь Линьюй хотел было скрыть, но, встретив их пристальные взгляды, вынужден был прокашляться и признаться: «Сказал не то и обидел её». Из приоткрытого окна дул холодный ветер. Шэнь Линьюй подошёл и с грохотом закрыл его. Неподходящая погода! Ветер так и хлещет по лицу. Тем временем. А Вэй вернулась в резиденцию маркиза Динси. В саду Весеннего Сияния всё ещё горел фонарь-карп, но после нескольких дней на ветру он уже не был таким красивым, как вначале. А Вэй взглянула на него, вошла в главный дом и увидела Лу Нянь. Лу Нянь лежала в кресле-качалке с книгой в руках. Взглянув на неё, она спросила: «Что случилось? Выглядишь неважно». «Князь спрашивал о начальнике области Ичжоу, — А Вэй села рядом с ней, потёрла лицо и улыбнулась. — Я ответила коротко, но он пришёл сегодня вечером с сослуживцем из Управления усмирения, и я, боясь, что он будет расспрашивать дальше, просто нашла предлог и рассердилась, оставив его ни с чем». Лу Нянь моргнула и расхохоталась: «Правильно! Нельзя, чтобы он только ел и не работал». ------ Чжуанъюань, баньянь и таньхуа — обладатели первого, второго и третьего мест на императорских экзаменах. Первый ученый, следящий за первым, срывающий цветы