Глава 110. Похоже, он из тех, кто любит, когда его унижают

А Вэй усмехнулась. Ну, направление верное, а идеи — никуда не годятся! С таким советчиком, как няня Ли, неудивительно, что госпожа Цэнь в последнее время делала один глупый ход за другим. Но даже с этими глупыми ходами на склоне лет, госпожа Цэнь благодаря двум своим убийственным шагам, сделанным в молодости, тридцать лет жила в своё удовольствие. А Вэй сжала губы. Она должна забрать у семьи Цэнь всё это с лихвой! Няню Ли снова отправили в поместье, а А Вэй пошла на кухню — резать и мыть. После обеда в винном дворе у поваров и слуг было полтора часа отдыха, чтобы перевести дух и вздремнуть. Когда они, разминая плечи, вернулись, чтобы готовиться к вечерней торговле, то увидели, что всё, что нужно было вымыть и нарезать, уже сделано хозяйкой. «Зачем вы нас не позвали?» «Как же вы сами столько натрудились?» А Вэй, протирая кухонные ножи, ответила: «Мне всё равно делать нечего, вот и развлеклась». Пока она резала и шинковала, её настроение успокоилось. А Вэй нашла госпожу Вэн и сказала: «Перед весенними экзаменами у экзаменующихся бывают разные литературные собрания. Это тоже бизнес, и наш «Гуанкайлай» не должен его упускать». Госпожа Вэн кивнула: «Я слышала, на таких собраниях обязательно нужен приз». «Чаще всего это письменные принадлежности, — сказала А Вэй. — Мы добавим ещё пирожное чжуанъюань — на удачу. Денег не жалко, главное — создать себе имя и провести несколько таких собраний». Первые весенние экзамены были назначены на девятое число второго месяца. Оставались считанные дни. В столице одно за другим проводились литературные собрания. Под боком у императора много учёных людей, даже среди простых жителей немало грамотных, и в последнее время разговоры только и шли о том, кто из экзаменующихся хорошо пишет сочинения, у кого вчера получилось хорошее стихотворение. Западная улица — оживлённое место в столице, там много винных и чайных домов, и все они участвуют в этих собраниях. «Гуанкайлай» тоже заявил о себе и, естественно, привлёк много народу. В большом зале шумно: студенты наперебой стараются занять первое место и отведать пирожное чжуанъюань. А что касается того, помогает это или нет, — разве кто-то, собираясь на экзамены, не молится бодхисаттве Манджушри? В отдельной комнате. А Вэй уже ела горячие пирожные чжуанъюань. Лу Нянь съела три штуки, подошла к окну, выходящему в большой зал, приоткрыла его и принялась комментировать происходящее внизу. «Этот выглядит блестяще и говорит красноречиво, но по сути, он рассуждает хуже меня! Как он вообще сдал осенние экзамены и получил степень цзюжэня? В их провинции, что, совсем никого не осталось? Вон тот молодой человек в тёмно-синей одежде у лестницы, похоже, из крестьян. В нём чувствуется и учёность, и крестьянская простота — видно, что он не забросил домашние дела ради учёбы. Он мне нравится гораздо больше, чем Фэн Чжэнбинь! Ох, вон те трое, что стоят вместе, — один красивее другого. Видно, что красивые люди тянутся к красивым, на них приятно смотреть. Интересно, как они пишут сочинения. Если они и талантливы, и красивы, то они, чего доброго, могут занять третье место на экзаменах». Хотя А Вэй знала, что у Лу Нянь такой характер, она не могла сдержать улыбку. Она не стала портить Лу Нянь настроение, а, услышав её оживлённый голос, поспешно вытерла руки и подошла: «Где? Где красивые?» «Вон, — Лу Нянь уступила ей место. — Видишь? Похоже, все из семей с некоторым достатком». А Вэй посмотрела туда и кивнула: «Раз вы говорите, что красивые, значит, красивые». «Но всё равно красивей всех Чэнчжаоский князь», — вспомнила Лу Нянь. А Вэй рассмеялась. Лу Нянь сказала это просто так, к слову, и тут же переключилась на главное: «Я что-то не вижу Цэнь Му. Неужели он побоялся прийти?» «Сюй Фудэ выяснил, что Цэнь Му участвует во всех сколько-нибудь заметных литературных собраниях в столице, — сказала А Вэй. — Если только он не избегает нашего заведения намеренно». Пока они говорили, в дверь вошли ещё несколько человек. А Вэй, приглядевшись, сказала: «Тот, что в центре, в бирюзовом, должно быть, и есть Цэнь Му». Лу Нянь посмотрела и усмехнулась: «Выглядит прилично, весь в своего деда!» А насколько он человечен — это ещё вопрос. В большом зале, с приходом новых гостей, тоже начались приветствия. Те, кто участвовал в нескольких собраниях, уже знали друг друга в лицо, особенно те, кто выделялся положением или талантом, запоминались надолго. Таким был и Цэнь Му. Внук великого хранителя, приветливый, щедрый, отлично учится. Будь то из-за него самого или из-за его деда, Цэнь Му был лакомым кусочком. Цэнь Му вежливо отвечал на приветствия, с большим смирением говоря: «Мы опоздали, и нас, конечно, следует наказать тремя чарками». «Тремя чарками не обойдёшься — нужно три стихотворения!» Цэнь Му не стал отказываться: он «наказал» себя и чаем, и стихами. Темы стихов предлагали другие, и Цэнь Му, гордый своим талантом, с лёгкостью отвечал на всё, заслуживая аплодисменты. А он в ответ, под аплодисменты, вежливо кланялся — скромно и уверенно. Цэнь Му пришёл подготовленным. Хотя дед велел ему сосредоточиться на подготовке к экзаменам и не лезть в другие дела, Цэнь Му всегда умел угодить деду и не мог оставаться равнодушным к его проблемам. Как он полагал, деда больше всего волновали дела в резиденции маркиза Динси. Честно говоря, Цэнь Му недолюбливал свою тётю, госпожу маркизу, и это было у него с детства. До того как он заслужил любовь деда, Цэнь Му в семье был изгоем по сравнению со старшими братьями и сёстрами. Те были для бабушки зеницей ока, а он — бельмом на глазу. Когда они ходили в гости, бабушка брала с собой тех, а не его. Цэнь Му и не хотел! Наложница была права: вместо того чтобы ходить к разным родственникам, лучше выучить ещё пару страниц! По праздникам тётя всегда возвращалась в родительский дом. Госпожа маркиза смотрела на всех свысока, и только к деду относилась с уважением, а остальных членов семьи Цэнь лишь одаривала своим вниманием. Но даже это внимание — старшим братьям и сёстрам доставалось больше, а ему — как нищему. Как такой мелочный человек мог нравиться Цэнь Му? Но, как бы он ни относился к тёте, он не хотел, чтобы её выгнали из резиденции маркиза и она стала для деда головной болью. Цэнь Му не знал подробностей того, что произошло в резиденции маркиза Динси, он только слышал, что старшая дочь маркиза, которая много лет назад была выдана замуж далеко, вернулась с дочерью и всего за три-пять месяцев выжила тётю из резиденции. Он никак не мог понять, что это за мать с дочерью такие, что у них хватило на это сил? Тётя была женой маркиза тридцать лет и не смогла дать им отпор? Поэтому, узнав, что хозяйка этого винного двора «Гуанкайлай» — та самая мать с дочерью, Цэнь Му и пришёл. Он хотел с ними встретиться! На литературном собрании экзаменующиеся показывали свои таланты, и Цэнь Му был лучшим. В отдельной комнате Лу Нянь, не скрываясь, закатила глаза и сказала А Вэй: «Точь-в-точь петух, который важничает. Наш маленький дохлый цыплёнок и то симпатичнее». А Вэй рассмеялась. Победителем в итоге стал Цэнь Му. А Вэй спустилась вниз, лично поздравила его и поднесла тарелку пирожных чжуанъюань: «У вас, господин, прекрасный талант!» Цэнь Му пристально посмотрел на неё. Он знал, что это та самая двоюродная барышня из резиденции маркиза Динси, но она не соответствовала его воображению. Он думал, что она будет грубой и язвительной, но не ожидал, что она окажется такой красавицей. Цэнь Му задержал взгляд на А Вэй, и только когда другие начали его торопить, он пришёл в себя и поспешно сказал: «Прошу прощения». А Вэй слегка улыбнулась. Цэнь Му взял одно пирожное чжуанъюань, внимательно попробовал и похвалил: «Нежное, мягкое, не липнет к зубам, сладкое, но не приторное. Мастерство в «Гуанкайлай» действительно выдающееся». В толпе кто-то пробормотал: «Неужели и вправду так вкусно? Может, это у господина Цэня от вида барышни язык отнялся?» Цэнь Му покраснел: «Сударь, это неподобающие речи!» Один из пришедших с Цэнь Му господ поспешил на помощь: «Вы, сударь, не знаете, на праздники сюда приезжали старшая принцесса и её супруг». «Даже если бы они готовили для государя и императрицы, это всё равно просто винный дом и повариха». Цэнь Му громко прокашлялся, у него уже была готова длинная речь, чтобы опровергнуть это, как вдруг раздался крайне насмешливый смех. Он запнулся и инстинктивно посмотрел в ту сторону. Это была А Вэй. С холодной улыбкой на губах, с привлекательными чертами лица, она чеканила каждое слово: «Одни пишут блестящие сочинения, поднимаются на высокие посты, думают о благе всей страны и заботятся о народе. Другие сочиняют кислые стихи, бранят магнолию за простонародность, пионам отказывают в яркости, то не так, это не эдак, а в итоге, выпив три чашки жёлтой настойки, теряют чувство времени. И именно эти последние больше всего придираются к еде. Поднимают чашку, чтобы поесть, а опускают — чтобы обругать повара». Как только она закончила, в зале воцарилась тишина. Никто — ни те, кто знал её, ни те, кто нет, — не ожидал, что такая молодая и красивая девушка может так здорово ругаться. Она не щадила самолюбия, она била прямо в спину. После первого потрясения кто-то покраснел, кто-то сдерживал смех, а кто-то, не боясь никого обидеть, смеялся до упаду, хлопал в ладоши и кричал «Браво!» А кто-то — то ли не понял, то ли нарочно подливал масла в огонь — спросил: «Кого это он обругал?» «Обругал повара — это не то же самое, что обругать мать? — ответила А Вэй. — Если бы не повар, что бы он ел? Проголодается пару дней — узнает, кто ему мать!» Все дружно рассмеялись. Зачинщик, закрыв лицо, убежал. А Вэй, высказавшись, успокоилась. Она сделала вид, что ничего не случилось, предложила гостям располагаться и ушла во внутренний двор. Через две кэчэни гости разошлись, и госпожа Вэн привела Цэнь Му. А Вэй не удивилась, что Цэнь Му появился. В конце концов, он и притворялся, что засмотрелся на неё, и подстроил сцену с героем и злодеем — видно, что он подготовился. А Вэй всё это видела, но не стала разоблачать. То, что Цэнь Му так «сотрудничает», избавляло её от лишних хлопот. Выйдя из кухни, А Вэй кивнула Цэнь Му и спросила напрямик: «Я слышала, как другие называли вас «господин Цэнь». Вы случайно не родственник великого хранителя Цэня?» Цэнь Му опешил. У него было заготовлено много вступительных фраз, но его опередили. Пришлось ответить: «Цэнь Му, великий хранитель — мой дед. Я знаю…» «Что вы знаете? — А Вэй перебила его. — Похоже, вы знаете, кто я. Тогда вы должны знать, что между семьями Лу и Цэнь большая вражда!» Цэнь Му поспешно сказал: «Я всё это время готовился к предстоящим экзаменам и не очень знаком с той враждой, о которой вы говорите, госпожа Юй». «Неужели? — сказала А Вэй. — Тогда я вам расскажу. Ваша тётя, госпожа Цэнь, отравила своего бывшего жениха, а также отравила мою родную бабушку. Две жизни, и благодаря этому она смогла выйти замуж за маркиза. За эти тридцать лет она старательно отправляла вашей семье Цэнь несметное количество денег. Теперь, когда это вскрылось, можете ли вы вернуть деньги? Можете ли вы расплатиться за две жизни?» Цэнь Му остолбенел. Он ничего этого не знал, и на мгновение его охватили сомнения. Не то чтобы он не верил уверенной в своих словах госпоже Юй, просто он не мог поверить, что его тётя, такая «белая лилия», способна на убийство! Тётя была всего лишь заносчивой и важной, но до убийств и поджогов ей было далеко. И вот эта женщина, которая, казалось, даже курицу боялась зарезать, оказывается, убивала! Вот это да! Вот это да! У неё была цель, она действовала и добилась успеха. Цэнь Му был восхищён. Глубоко вздохнув, он скрыл свои мысли и, сохраняя на лице выражение шока, спросил: «Неужели это правда? Неужели она и вправду такая… такая жестокая? Может, тут какая-то ошибка?» «Если бы это была ошибка, разве она сидела бы смирно в поместье? — спросила А Вэй. — Когда ваш дед и бабушка навещали её, разве она осталась бы в поместье совсем одна? Вы можете смотреть на неё свысока, но вряд ли вы смотрите свысока на своего деда, великого хранителя?» Цэнь Му нахмурился, и на его лице мгновенно отразились беспокойство, досада, боль — очень сложные чувства. «Если тётя действительно сделала всё это, то она, конечно, очень виновата, — с мукой сказал Цэнь Му. — Я раньше ничего об этом не слышал, и вдруг узнать…» А Вэй насмешливо сказала: «Что вы? Пойдёте к деду и потребуете правды?» «Я спрошу, — решительно кивнул Цэнь Му, повторив: — Я спрошу. Но как бы то ни было, тётя — это тётя, а я — это я. Мы, младшие, даже если знаем, что правильно, а что нет, не должны быть слишком жёсткими в делах старших». Выражение лица А Вэй смягчилось: «Значит, вы человек, который понимает, что такое хорошо и что такое плохо?» «Госпожа Юй, — Цэнь Му поклонился, сложив руки. — С тех пор как я начал учиться, я читал книги мудрецов. Не смею хвастаться, что достиг больших высот, но чувство долга и совести у меня есть. Мне очень стыдно, очень стыдно!» А Вэй сделала приглашающий жест: «Всего хорошего, не смею задерживать». Сказав это, она, не дожидаясь реакции Цэнь Му, поднялась по лестнице в отдельную комнату. Лу Нянь дремала. Услышав звук, она открыла глаза и спросила: «Ну как?» «Как вы и сказали, он хуже нашего маленького дохлого цыплёнка, — с улыбкой сказала А Вэй. — Он о себе слишком высокого мнения. Я его немного отругаю, но он всё равно придёт снова». Лу Нянь скривила губы: «Похоже, он из тех, кто любит, когда его унижают». А уж тот, кто любит, когда его унижают, любит и покрасоваться. Цэнь Му поправил рукава и заодно привёл в порядок свои чувства, а затем, как ни в чём не бывало, ушёл. Пройдя немного по Западной улице, он оглянулся на «Гуанкайлай» и стиснул зубы. Он специально пришёл сегодня, подготовился, но всё пошло не так, как он хотел, — ни подстроенная ссора, ни его активная роль не удались. Неудивительно, что ей удалось выжить тётю из резиденции маркиза — у неё острый язык. Он её недооценил! Но ничего, он не верил, что не сможет переиграть эту девчонку. В следующую декаду в «Гуанкайлай» провели ещё три литературных собрания, и каждый раз было оживлённо. Цэнь Му присутствовал на каждом, не всегда занимал первое место, но всегда старался проявить себя, а затем серьёзно извиниться перед госпожой Юй. В тот день в полдень Юаньцзин поспешил в «Гуанкайлай» и спросил госпожу Вэн: «Госпожа Юй здесь? В присутствии дел невпроворот, наш князь уже несколько дней не ел горячей еды. Я подумал, что это не дело, и хотел попросить госпожу Юй приготовить несколько блюд». Госпожа Вэн проводила Юаньцзина во внутренний двор. Когда они проходили через большой зал и вошли во внутренний двор, Юаньцзин поднял голову и увидел, что госпожа Юй разговаривает с каким-то молодым человеком. Стоя вполоборота, Юаньцзин нашёл его лицо знакомым. А этот знакомый человек протянул госпоже Юй длинную шкатулку: «Я был очень невежлив в прошлый раз. Это маленький подарок в знак извинения». Юаньцзин: ? Ха?! ------ Чжуанъюань — это титул, обладатель первого места на китайских императорских экзаменах. Пирожное тоже называется чжуанъюань и символизирует удачу в учебе и карьере, именно поэтому А Вэй предлагает угощать им будущих экзаменующихся на литературном собрании