Глава 117. И вот теперь ты хочешь отплатить добром за зло?

Цэнь Му проспал. Вчера он выпил лишнего и замёрз на ветру, у него сильно разболелась голова. В полдень его вызвали в кабинет. Великий хранитель Цэнь специально вернулся в резиденцию на обед и озабоченно спросил о его состоянии: «Нельзя было столько пить! Впереди ещё дворцовые экзамены, забыл?» Цэнь Му поспешно сказал: «Это моя вина, дедушка». Он быстро признал вину, и великий хранитель Цэнь перестал ворчать, а только спросил: «Вчера пил в «Гуанкайлай»? И та девчонка…» Говоря это, он заметил, как Цэнь Му избегает его взгляда, и нахмурился. «Что случилось? — спросил он. — Какие-то проблемы?» «Нет! — как испуганная птица, сразу же ответил Цэнь Му. — Нет никаких проблем!» Великий хранитель Цэнь, конечно, не поверил. Он встал, подошёл к Цэнь Му, положил руку ему на плечо и сказал: «Эта мать с дочерью из резиденции маркиза Динси не из тех, кто будет церемониться и уступать! Ты не сделал ничего, за что они могли бы прийти к нам? От них нелегко отделаться!» Цэнь Му напрягся и, стиснув зубы, сказал: «Нет, дедушка, не волнуйтесь. Хотя я и думал подшутить над ней, но после ваших слов в прошлый раз я оставил эту мысль. Я с ней ничего не делал». Что он сказал про отказ — то он соврал из расчёта, но что «ничего не делал», то чистая правда. Они только ели и пили вместе; если он пытался подойти ближе на пару шагов, она отстранялась. Из-за их тёти, госпожи маркизы, отношения между семьями Лу и Цэнь были плохими, поэтому Цэнь Му действовал медленно и постепенно, он ни за что не стал бы проявлять инициативу. Единственной ошибкой было то, что вчера он много выпил и много наговорил. То, что у него были интимные отношения, постороннему человеку показалось бы просто пикантной историей, но он рассказал это именно госпоже Юй. Впредь обманывать её будет ещё труднее. Что касается того, что семья Пэн вымерла, Цэнь Му не придал этому значения — возмездие за зло, какое ему до этого дело? Это и не стоило обсуждать с дедом. Великий хранитель Цэнь, услышав его уверения, похлопал его по плечу: «Ты должен понимать, что важно. С делами твоей тёти мы потом как-нибудь разберёмся. Если тебе удастся получить от этого удовольствие — хорошо, но если ты из-за этого попадёшь в беду, это будет неправильно! Я повторяю: ты получишь степень цзиньши, несколько лет поработаешь в чиновничьей среде, поднимешь семью Цэнь, и впереди у тебя ещё много славных дел. А Му, у твоего отца, дяди, у твоих двух старших братьев нет таланта к учёбе. Когда на тех, кто младше тебя, можно будет возлагать надежды, я уже состарюсь! Поднимать их придётся тебе! Поднимать эту семью тоже придётся тебе! Я с таким трудом выбился из простых людей и достиг нынешнего положения одного из трёх высших сановников. Неужели всего нескольких десятилетий трудов и усилий хватит только на то, чтобы прикрыть вас? Я не хочу с этим мириться! Я хочу, чтобы семья Цэнь из поколения в поколение прочно стояла на ногах в столице, в Дороге тысячи шагов. Не разочаровывай меня!» У Цэнь Му перехватило дыхание. Он слышал эти слова бесчисленное количество раз за последние несколько лет. Дед снова и снова повторял ему, что он, Цэнь Му, — единственная надежда всей семьи Цэнь. Он, внук от наложницы, получил максимальную поддержку только потому, что умел учиться, в отличие от других детей в семье. Только благодаря этому его ценил не только дед, но и его отец, который никогда не жаловал его, но не смел хмуриться в его присутствии. «Внук знает, — твёрдо сказал Цэнь Му. — Я считаю, что на весенних экзаменах ответил неплохо, и на дворцовых экзаменах сделаю всё возможное». Великий хранитель Цэнь кивнул, удовлетворившись. После обеда он вернулся в присутствие. Цэнь Му два дня вёл себя тихо, а потом снова поехал в «Гуанкайлай». Убедившись, что А Вэй, как и было обещано в ту ночь, не вспоминает о делах семьи Пэн, он окончательно успокоился. А великому хранителю Цэню в эти дни было не до внука. Управление усмирения снова активизировалось. В экзаменационном дворце экзаменаторы проверяли работы, а чиновники вели допросы — всем было не по себе, все ходили в страхе. В Золотом зале несколько раз вспыхивали споры, но великий хранитель Цэнь видел, что император Юнцзин на стороне Управления усмирения, поэтому спорить было бесполезно. Великий хранитель Цэнь был уверен, что его легко не уличат, но одно дело опасаться наказания, а совсем другое — постоянно чувствовать, как за тобой охотятся и преследуют. Может, кто-то и любит дёргать за ниточки и наблюдать, как его противники остаются в дураках, но великий хранитель Цэнь не любил. Он привык быть осторожным. Ему надоело и назойливое Управление усмирения, и постоянные требования госпожи Цэнь. После службы, когда его повозка проезжала мимо «Гуанкайлай», великий хранитель Цэнь приоткрыл полог и мрачным взглядом посмотрел на винный дом, в который входили и выходили посетители. Та дочь маркиза Динси — она что, сумасшедшая? Она же без колебаний бросается с ножом? Почему она до сих пор не зарезала А Янь?! «Лучше бы все умерли, и делу конец!» — с ненавистью подумал великий хранитель Цэнь. На самом деле Лу Нянь без дела не сидела. Шэнь Линьюй сообщил ей, что смерть в семье Пэн была не случайной, и что в этом деле кто-то был замешан. Но времени было мало, и чтобы разобраться во всём до конца, потребуется ещё некоторое время. Лу Нянь не хотела ждать сложа руки и вместе с А Вэй поехала за город, в женский монастырь Жушуй. Этот монастырь находился на склоне горы, был маленьким, и в нём обитало меньше десяти монахинь. Паломников там почти не было. После того как Сюэ Вэньюаня приговорили и казнили, Цэнь Лан отправили сюда. Каждые пять дней из семьи Цэнь приезжала старуха, чтобы передать ей кое-какие вещи. Цэнь Лан не думала о побеге. Она привыкла к хорошей жизни и не вынесла бы лишений. У неё не было той смелости, что у молодых девушек. К тому же, будучи женщиной под тридцать, она наслышалась о том, как трудно женщинам без документов и как их убивают, поэтому она тем более не осмеливалась сделать и шагу. «Как ты можешь выносить жизнь в таком месте? — Лу Нянь широким шагом вошла, огляделась и, цокая языком, заметила: — Ты более гибкая, чем госпожа Цэнь! Её насильно отправили в поместье, так она кричит-возмущается». Цэнь Лан, с каменным лицом, посмотрела на неё и А Вэй: «Зачем вы пришли?» «Как-никак, ты последовала моему совету и остригла волосы, — Лу Нянь без приглашения села за стол, её фениксовые глаза улыбались. — Я человек справедливый, помогаю до конца. Если будешь слушаться, я не брошу тебя на полпути». Услышав это, Цэнь Лан инстинктивно коснулась своего виска. Она не брила голову, а оставила свои неровно остриженные волосы, только немного подравняла и скрыла их под монашеским колпаком. «Ты хочешь помочь мне уйти отсюда? — Цэнь Лан покачала головой. — Не надо. Через несколько лет я вернусь». «О, твоя семья тебе это обещала? — Лу Нянь рассмеялась. — Ты веришь?» Взгляд Цэнь Лан дрогнул. Честно отсидеть несколько лет в монастыре, а когда дело семьи Сюэ уляжется, вернуться в резиденцию — это обещали ей бабушка и мать. Цэнь Лан верила и заставляла себя верить. «Да, как бы ни думал твой дед, у тебя всё равно есть родная мать, — вздохнула Лу Нянь, и, когда брови Цэнь Лан разгладились, она резко сменила тему: — Но кто знает, останется ли семья Цэнь?» Цэнь Лан вытаращила глаза: «Что ты имеешь в виду?» «На руках у госпожи Цэнь две жизни, и великий хранитель Цэнь получил от этого столько выгоды. Неужели ты думаешь, что семья Цэнь выйдет сухой из воды?» — спросила Лу Нянь. У Цэнь Лан ёкнуло сердце. Она вспомнила пощёчину, которую в тот раз отвесила ей бабушка… «Но, но ты же сказала, что пришла помочь мне!» — глядя на Лу Нянь, Цэнь Лан не понимала, что та имеет в виду. «Сейчас не только я охочусь на семью Цэнь, — глаза Лу Нянь сияли. — Цэнь Му сдавал весенние экзамены. Как ты думаешь, сдаст ли он?» Цэнь Лан опешила. Она не понимала хода мыслей Лу Нянь. «Я спрошу иначе, — сказала Лу Нянь. — Сможет ли твой дед принять, если Цэнь Му не сдаст? Как великий хранитель, сможет ли он смотреть, как его любимый внук проваливается?» Цэнь Лан вытаращила глаза: «Нельзя так говорить!» «Когда это я с тобой шутила? Я всегда говорю тебе правду, — Лу Нянь радостно рассмеялась. — Судить о том, как Цэнь Му учится, мы с тобой не можем, но вот как он ведёт себя, Цэнь Лан, не говори, что ты не знаешь. О делах госпожи Цэнь ты, как младшая, не знала. Но Цэнь Му — это тот самый ненавистный тебе младший брат от наложницы, которого привели в дом, из-за которого твоя мать много лет пролежала в постели, который опозорил тебя и твоего брата. Ты, может, и не помнишь его хороших поступков, но разве ты упустишь его глупости?» Цэнь Лан поняла. Она крепко сжала кулаки и, стиснув зубы, сказала: «Да, я помню, как ты посоветовала мне остричь волосы и вернуться домой. Я тоже ненавижу Цэнь Му, он меня бесит! Но я ношу фамилию Цэнь, и он тоже. Неужели я должна биться с ним насмерть, чтобы ты получила выгоду? Лу Нянь, ты считаешь меня дурой?» «А разве нет?» — спросила в ответ Лу Нянь. Цэнь Лан от такой её самоуверенности затряслась от злости. «Сюэ Вэньюань умер, Хуан Чжэнь тоже умер. Ты и вправду думаешь, что у графа Синьнина с твоим дедом не было никаких отношений? — Лу Нянь рассмеялась и хлопнула в ладоши, указывая то на А Вэй, то на себя. — У Цэнь Му куча грязных дел, и твой дед немало их улаживал, правда? Сколько сил он потратил на Цэнь Му? Твои два брата по сравнению с Цэнь Му — ничто. После того как он столько раз улаживал чужие проблемы, как ты думаешь, сам он чист?» Цэнь Лан отвернулась: «Раз ты так уверена, иди в управу, делай что хочешь!» «Тогда жди конфискации имущества и гибели всей семьи, — спокойно сказала Лу Нянь. — Если он получит степень цзиньши, а то и попадёт в первую десятку, и государь лично его выберет, то он будет на вершине славы. А я расскажу все его делишки. Государь выбрал такого, и он потеряет лицо. Как ты думаешь, что будет с вашей семьёй Цэнь? Ох-ох-ох! Даже просто от этих слов у меня мурашки по коже, как же это приятно!» Губы Цэнь Лан задрожали, она не отрываясь смотрела на Лу Нянь, которая встала и направилась к ней. Лу Нянь остановилась прямо перед Цэнь Лан, подняла руку и сжала её подбородок: «Скажи, почему, когда кто-то создаёт проблемы, Цэнь Му могут защитить и отстоять, а тебе нужно остригать волосы, чтобы выжить? Ты — вышедшая замуж дочь, ты не достойна того, чтобы твой дед тратил на тебя силы, но почему он может быть безжалостен к такому же внуку, к Цэнь Чжаню? Если бы не твёрдость Сюэ Вэньюаня, который всё взял на себя, и если бы Сюэ Бо не рассказал о Цэнь Чжане, скажи, смог бы твой родной брат Цэнь Чжань выкрутиться из того дела с агентством? Тогда ведь Цэнь Чжань был так встревожен, что приезжал в резиденцию маркиза просить помощи у госпожи Цэнь». Пальцы Лу Нянь не сжимали сильно, но Цэнь Лан было очень больно. Глаза её увлажнились, она была вынуждена смотреть на Лу Нянь, а в голове два голоса беспрестанно спорили. Первый говорил: дед не бросил А Чжаня. Второй говорил: нет, дед неравнодушен. Ведь… ведь Цэнь Му отвратительнее, он сам создаёт проблемы, а дед их улаживает. А они с А Чжанем ни в чём не виноваты! Если бы речь шла только о ней, ладно, но А Чжань, А Чжань… «Что будет с А Чжанем? — голос Цэнь Лан сильно дрожал, она чуть не плакала. — Ты хочешь уничтожить моего деда. Но я же говорила, мы все носим фамилию Цэнь. Я и А Чжань, мы оба…» Лу Нянь усмехнулась, с презрением: «Ты мечешься, ничего не хочешь терять, всего хочешь — какая же ты жадная! В глазах деда ты даже не такая ценная, как племянница госпожа Цэнь. Та хоть знала, что нужно отдавать семье, а ты только создаёшь проблемы». «Я…» Лу Нянь перебила её. «Помогать до конца — что поделаешь, я такая справедливая?» «Цэнь Вэньюань накопил богатство для себя. Вы, младшие, тоже получили выгоду, но это лишь те крохи, которые он вам уступил. Думал ли он о том, что с вами будет, когда всё вскроется? Твоя бабушка постоянно говорит, что заботится о вас. Думала ли она о вас, когда помогала злу? Она дорожит своим старшим внуком и младшим сыном. Ты и Цэнь Чжань — всего лишь приложение к их печальной истории. Когда вы нужны, вас привлекают, а когда нет — боролась ли она за вас? Когда Цэнь Му переспал с сестрой своего одноклассника и погубил всю его семью, думал ли он о том, что его проблемы могут навредить его семье? Вспомнил ли он о тебе, своей сестре? Цэнь Чжань благоволит к тебе, но если бы он не дал себя одурачить твоей тёте и не сделал ту глупость, семья Сюэ, возможно, была бы в порядке. Когда он втягивал Сюэ Бо в это дело, подумал ли он, что Сюэ — твоя семья по браку, и что будет с тобой, если дела семьи Сюэ выйдут наружу? Цэнь Лан, будь благоразумнее! Тебя не сослали вместе с другими членами семьи Сюэ не потому, что семья Цэнь за тебя вступилась, а потому, что ты сама остригла волосы и пробила себе путь к спасению! Когда ты отказалась погибать вместе с семьёй Сюэ, кто в семье Цэнь был действительно на твоей стороне? Кто от чистого сердца поддержал твой путь к спасению? Никто, правда? Все они хотели пожертвовать тобой, чтобы Сюэ Вэньюань держал язык за зубами! И вот теперь ты хочешь отплатить добром за зло? В тот день в «Гуанкайлай» я сказала тебе, что не оставлю семью Сюэ в покое. Если не смогу тронуть твоего деда, я возьмусь за Сюэ Вэньюаня. Сказала — сделала. Сегодня я говорю тебе: я не оставлю твоего деда в покое. А ты, вышедшая замуж дочь, остригшая волосы и ставшая монахиней, если хочешь выжить, ты должна сама бороться изо всех сил». Слова были подобны ножам. Сердце Цэнь Лан было изрезано в клочья этими острыми речами. Она больше не могла слушать, изо всех сил оттолкнула руку Лу Нянь, сжимавшую её подбородок, и, сломленная, присела на корточки, закрыв лицо руками и разрыдавшись. «Ты… Ты… — голос Цэнь Лан дрожал от плача. — Как ты можешь… Как ты можешь…» Как она может разорвать все её иллюзии и заставить её смотреть правде в глаза? А Вэй велела Лу Нянь снова сесть за стол и слегка кивнула ей. Лу Нянь, подперев щёку рукой, молчала. Только тогда А Вэй подошла к Цэнь Лан, присела перед ней на корточки и протянула ей платок.