Глава 116. Это и есть возмездие за зло!

Фитиль в лампе громко стрельнул. А Вэй подправила его ножницами, и в её опущенных глазах отразились пляшущие огоньки. «Всё переиначить? — в её голосе слышалось любопытство и участие. — И что, у этой семьи получилось?» Цэнь Му поддержал рукой наливающуюся тяжестью голову. Он считал, что выпил не так много, но его слегка мутило. От выпитого тело горело, кожа покраснела, и он не мог сдержать язык. «Мы с Пэн Лу были разного происхождения, не сразу близко сошлись. Но не потому, что я смотрю свысока на тех, кто ниже меня по положению, просто нам с ними неловко друг с другом. Одни, чувствуя себя неполноценными, ведут себя со мной скованно, другие, имея какие-то цели, угодливо льстят. Мы поддерживали отношения на уровне «благородных мужей» — достаточно, чтобы не ссориться. Пэн Лу отличался от них. Он был старше меня на несколько лет, учился неплохо, в общении не вызывал неприязни. Он сам проявил ко мне дружелюбие, и мы стали общаться. Я даже бывал у него в гостях, каждый раз с подарками — никогда не приходил с пустыми руками. Сначала они были радушны, но потом, когда Пэн Лу на весенних экзаменах простудился и провалился, я навестил его и пригласил лекаря. Он говорил, что ему не повезло, и что если бы я сдавал экзамены, то не столкнулся бы с такими трудностями. В этом он был прав. При входе в экзаменационный дворец проверяют документы, имя и происхождение указаны. Мне, как внуку великого хранителя, не могли создать препятствий. Но разве это моя вина? Госпожа Юй, скажите, разве это наша вина, что мы умеем выбирать, в какой семье родиться? К тому же экзамены достаточно справедливы, поэтому так много простых учёных шаг за шагом поднимаются наверх. Как мой дед — у него тогда не было никакого положения, он сам пробился через экзамены и через несколько десятилетий вытащил всю семью. Пэн Лу был неплохо образован, и хотя он провалился, он мог сдавать снова. Если бы он получил степень, его дети и внуки тоже бы выиграли. Видите, я сделал для Пэн Лу всё, что мог как одноклассник! Потом он пришёл ко мне и сказал, что благодарен за то, что я его приободрил, и пригласил выпить. Я с радостью пошёл, взяв с собой вино и закуски. В тот день я выпил немного больше обычного. Пэн Лу сказал, что его сестра тоже хочет меня поблагодарить и выпить со мной. Не отказываться же мне от внимания девушки. Разве это не было по обоюдному согласию? Я не принуждал. Пэн Юнь сама ко мне пришла. Если бы она не хотела, её мать и брат были в соседней комнате — почему она не позвала на помощь? В этом дворе всё слышно. Что бы я ни делал с Пэн Юнь, эти двое не были глухими. Они не пришли нас разнимать. На следующий день, когда я уходил, Пэн Лу меня проводил. После этого я некоторое время не ходил к Пэнам. Пэн Лу передал, что Пэн Юнь скучает по мне, но у меня действительно не было времени. Я дал ему много денег, чтобы он купил вкусной еды для семьи и купил Пэн Юнь браслет с жемчугом или что-то в этом роде. Откуда же мне было знать, что осенью Пэн Лу скажет, что его сестра дома устраивает скандалы, обвиняя меня в том, что я её соблазнил и бросил, что она беременна, и спросит, когда я возьму её в жёны… Что за чушь! Когда я говорил, что возьму её в жёны?» Чем больше Цэнь Му говорил, тем больше злился. Под воздействием вина он совершенно не осознавал, что эти слова не следует говорить А Вэй, и только знал, что эта тайна давила на него, ему было обидно и досадно. «И что вы думаете? Пэн Лу сказал: «Ты, Цэнь Му, родился без сватовства и без приданого, твоя наложница-мать пришла с тобой в семью Цэнь, и моя сестра может поступить так же». Тогда я понял, что у него были такие планы! Я считал его хорошим одноклассником, а он смотрел на меня как на выгодную партию! Он сказал: «У босого нет обуви, которую можно было бы сносить». Если я не признаю, он пойдёт к моему деду. Из-за этого дела меня тогда дед отругал! Одноразовая интрижка, а они говорят, что у неё в животе ребёнок. Откуда я знаю, способен ли я на такое? Кто знает, где они взяли этот живот!» А Вэй положила ножницы рядом с лампой. Инстинктивно она сначала взглянула в окно. Под навесом, освещённый луной, стоял Шэнь Линьюй, прислонившись к стене. Заметив её взгляд, он слегка кивнул. А Вэй сжала губы, убрала руку от ножниц, подавляя желание пырнуть Цэнь Му. «А что было потом?» — спросила она, направляя его. «Потом? — холодно усмехнулся Цэнь Му. — Дед пошёл на уступку. Сказал, что на следующий год, когда Пэн Лу сдаст экзамены, семья Цэнь заберёт Пэн Юнь. Разве это не правильно? Нужно же было подождать, пока Пэн Юнь родит, чтобы узнать, на кого будет похож ребёнок? В итоге, в ноябре или около того, Пэн Юнь умерла. Пэн Лу ещё сказал, что это я её убил. Какое это имеет ко мне отношение? Она была беременна, она жила в доме Пэней, лечилась, и чем больше лечилась, тем хуже ей становилось — двое умерли, я что, виноват? Разве я не давал денег? Я давал ей на лечение достаточно, чтобы она могла каждый день есть мясо и сладости! На самом деле виноваты Пэн Лу и его мать: у Пэн Юнь случился выкидыш, они не пригласили лекаря — боялись, что весть разойдётся и будет стыдно! Когда они хотели, чтобы Пэн Юнь со мной переспала, им стыдно не было? Когда они хотели, чтобы семья Цэнь признала беременность Пэн Юнь, им стыдно не было? А когда Пэн Юнь умерла, они сразу вынесли гроб. Сказали, что девушка, умершая до свадьбы, не должна долго стоять. Разве Пэн Юнь была девушкой? Просто боялись, что соседи узнают, что она умерла от выкидыша! А потом Пэн Лу пошёл покупать лекарство для матери и упал в реку, а мать вскоре тоже умерла. Это и есть возмездие за зло! Сами виноваты!» «Возмездие за зло? — А Вэй слышала, как бешено колотится её сердце. Никакие другие слова, произнесённые Цэнь Му, не вызывали у неё большего чувства иронии и насмешки, чем эти. — Господин Цэнь, вы верите в возмездие за зло?» Цэнь Му поднял голову, в его глазах, затуманенных вином, читалась самоуверенность: «Верю! Как же не верить?» А Вэй усмехнулась. Если бы Цэнь Му был трезв, он бы заметил, что в глазах А Вэй не было ни тени улыбки. Но он был пьян, он не замечал, и даже не слышал, что голос А Вэй уже не был таким спокойным, как раньше. «А ваша тётя? — снова спросила А Вэй. — Она убила своего бывшего жениха, а потом и мою бабушку. Две жизни. Её постигнет возмездие?» Цэнь Му опешил. Кроме только что сказанного о семье Пэн, в его голове сейчас всё перемешалось. Он не мог ответить, он словно шёл по глухому переулку — растерянный, сбитый с толку. Наконец, вздрогнув, он кивнул: «Возмездие за зло — это правильно». «Да, — А Вэй посмотрела прямо на Цэнь Му. — Госпожа Цэнь раньше ничего не боялась, а последние два года её словно бес попутал: она боится, не спит по ночам, и во сне ей снятся мстители. Господин Цэнь, у Пэн Юнь случился выкидыш, и ей не оказали помощь — погибли и мать, и дитя. Пэн Лу упал в ледяную реку, замёрз и утонул. Их мать, потеряв детей, слегла и умерла. Скажите, если они будут искать мстителей, то кого? Придут ли они к вам?» Цэнь Му вытаращил глаза: «Почему ко мне?» «Да, Пэн Юнь должна была бы винить мать и брата, которые не пригласили лекаря. Но они оба умерли. Пэн Лу сам упал в воду. Мать Пэн, по идее, должна была бы предъявлять претензии Яньвану, — А Вэй помолчала, и её улыбка стала холодной. — Но кто они? Они злые люди. У злых людей мысли отличаются от обычных. Они будут винить вас в том, что вы сделали Пэн Юнь беременной, и в том, что семья Цэнь не забрала её пораньше. Если бы Пэн Юнь жила, мать Пэн не заболела бы, Пэн Лу не пошёл бы за лекарством и не упал бы в воду, и никто бы не умер. Скажите, они будут ненавидеть вас? Придут ли они к вам?» Голос А Вэй стал тише, но каждое слово было тяжёлым, как молот, и с каждым ударом по голове Цэнь Му он звучал всё глубже. В глазах у того потемнело. Цэнь Му мгновенно протрезвел. Запоздало он осознал, что наговорил. После того, что он сказал о Пэн Юнь, как же он теперь сможет обвести вокруг пальца Юй Жувэй? «Госпожа Юй», — поспешно встал Цэнь Му, пытаясь исправить ситуацию, но его тело ещё было под хмельком, и, пошатнувшись, он рукавом задел чашу. Хлоп — Чаша упала и разбилась вдребезги. Звук падения окончательно отрезвил Цэнь Му. «Жаль, — А Вэй по-прежнему была спокойна, только с сожалением сказала: — Этот чайный сервиз я нашла в кладовой, он мне очень нравился». Услышав это, Цэнь Му инстинктивно посмотрел на осколки: «Я куплю вам новый». «Как хотите, — А Вэй тоже встала. — Вино кончилось, уже поздно. Господин Цэнь, вам пора. Я велю прибрать». Цэнь Му открыл рот, поколебался и сказал: «Сегодня я вас побеспокоил, госпожа Юй. Я зайду через несколько дней, чтобы извиниться». Выходя, он сильно жалел о содеянном. Пьяный язык — беды не миновать. Не надо было ему вообще упоминать семью Пэн! Сейчас, чем больше говорить, тем больше ошибок. Лучше проспаться и всё обдумать на трезвую голову. А Вэй проводила его. Выходя из комнаты, она окинула взглядом галерею, не увидела там Шэнь Линьюя и догадалась, что он стоит в темноте, чтобы Цэнь Му его не заметил. Цэнь Му, рассеянный, у задней двери снова попрощался с А Вэй. А Вэй, уже взявшая себя в руки, сказала: «Господин Цэнь, не волнуйтесь. Раз уж мы выпили вместе, то всё, что говорилось за столом, остаётся за столом. Проснётесь — считайте, что не слышали и не говорили». Цэнь Му обрадовался и поспешно кивнул: «Да, не будем об этом, не будем». А Вэй захлопнула дверь и, опершись на засов, с облегчением выдохнула. Сзади послышались шаги. Возможно, боясь напугать её внезапным появлением, тот, кто шёл, не заглушал звуки шагов — они были отчётливыми. Наконец он остановился в нескольких шагах от неё. А Вэй повернулась — при свете луны это, конечно же, был Шэнь Линьюй. Шэнь Линьюй указал подбородком в сторону той комнаты: «Госпожа Вэн убирает. Она испугалась, когда услышала, что что-то разбилось». «Со мной всё в порядке, — сказала А Вэй. — Пьяный Цэнь Му много наговорил о семье Пэн, а протрезвев, пожалел. Думаю, он не расскажет об этом великому хранителю Цэню». Слово «забудем» Цэнь Му произнёс так, словно это была охранная грамота, — так ему было совестно. А Вэй прошла несколько шагов обратно и спросила: «Зачем вы пришли, ваше высочество?» Выйдя из-за двери, при свете луны, она чуть нахмурилась, вся окутанная густой усталостью. Её осанка была по-прежнему прямой, но очень напряжённой. Шэнь Линьюй видел это, но слово «волнуюсь» так и не произнёс. Последствия одного неверного слова он помнил очень хорошо. «У меня есть кое-какие успехи, хотел обсудить с госпожой Юй, — Шэнь Линьюй тщательно подбирал слова, чтобы его голос звучал непринуждённее. — На сквозняке холодно, пойдёмте на кухню, там потеплее». А Вэй согласилась. Шэнь Линьюй пошёл с ней. В этот час повара уже ушли. Огонь в очаге не погас совсем, но его очень мало. А Вэй присела на корточки, помешала дрова, раздувая огонь. Шэнь Линьюй принёс тот самый табурет и с улыбкой сказал: «Попрошу у госпожи Юй ещё чашку горячего чая». А Вэй достала из шкафа две миски, добавила мёда, развела тёплой водой и протянула одну ему: «Чая здесь нет, князь, выпейте медовой воды». «Медовая вода тоже неплоха, — Шэнь Линьюй залпом выпил и спросил: — Я заметил, что вы в соседней комнате почти ничего не ели. Не приготовить ли вам чего-нибудь перекусить?» А Вэй опешила, затем инстинктивно огляделась. Продукты были почти все убраны, в шкафу оставалось всего несколько вещей. Она увидела там тофу, а под окном, в плетёной корзине, — немного овощей. «Суп с тофу и овощами, добавить белого риса, — сказала А Вэй и спросила: — Князь, хотите тоже?» Шэнь Линьюй улыбнулся: «Хорошо». Для А Вэй это было самое простое блюдо. Шэнь Линьюй смотрел, как она режет овощи и тофу, и заметил, как постепенно спадает её напряжение. Да, когда госпожа Юй на кухне, она наиболее расслаблена. Позволить ей сделать что-то на кухне было лучше для неё, чем сидеть в отдельной комнате и разговаривать. Две миски супа с рисом — А Вэй использовала не большой котёл, а маленькую печку, на которой поставила маленький котелок, чтобы всё медленно кипело. Они сидели рядом у печки, и Шэнь Линьюй неторопливо, тихим голосом рассказывал ей о деле о подлоге на экзаменах. «Уже установлено, что с дополнительными экзаменами двадцать девятого года были проблемы. Мы также предполагаем, что цель подлога великого хранителя Цэня — проложить путь Цэнь Му, — сказал Шэнь Линьюй. — Теперь нужно связать эти два факта и доказать, что подлог указывает на великого хранителя Цэня. Пока мы на этом застряли, но раз уж дошли до этого, то обязательно прорвёмся. Подлог на экзаменах подрывает основы государства. Если он подтвердится, великий хранитель Цэнь неизбежно падёт». «Это хорошая новость, — сказала А Вэй. — Сегодня вечером я услышала кое-что особенно отвратительное, но эта новость меня порадовала. Спасибо». Даже если они застряли, это уже вселяло надежду. Суп с рисом был готов, они разлили его по мискам. В поднимающемся пару Шэнь Линьюй смотрел на А Вэй. Она держала в одной руке миску, в другой — ложку, дула, чтобы остудить, и медленно ела. На вкус он был очень пресным, но в холодную февральскую ночь хорошо согревал желудок, и от этого становилось легко и приятно. Настроение А Вэй улучшилось, и даже когда она снова говорила о пьяных откровениях Цэнь Му, она уже не злилась. «Возможно, Пэн Юнь умерла от выкидыша, но то, что трое членов семьи умерли один за другим, — слишком большое совпадение. Особенно смерть Пэн Лу от утопления. Это напоминает мне о семье Тао. Тао Юйчуань погиб от рук госпожи Цэнь, а Тао Юйлиня прикончил великий хранитель Цэнь, заманив его в долги. Господин Тао лишился чиновничьей шапки, и всю семью выгнали из столицы. Семья Тао была чиновничьей, поэтому никто не погиб. Семья Пэн была гораздо слабее. К тому же время прошло, и тридцать лет назад Цэнь Вэньюань не был таким жестоким, как во время дела о подлоге. Две жизни, погубленные госпожой Цэнь, нельзя приписать великому хранителю Цэню. Но если он прикрывал Цэнь Му и улаживал дела семьи Пэн, то он тоже замешан в убийстве. Не добавит ли это песчинку в кучу?» Шэнь Линьюй молча слушал, одновременно вычерпывая суп с рисом из маленького котелка. Котёл опустел, не осталось ни капли, и суп он выпил до дна. Вытерев рот платком, Шэнь Линьюй сказал: «Понял». Сказав это, он сам улыбнулся. Госпожа Юй указала направление — осталось только сбегать и выполнить поручение. Это нетрудно.