Глава 136. Никак нельзя сказать, что у них с ним нет ни вражды, ни обид!

Герцог Аньго вернулся в резиденцию. Только он спустился из паланкина, как увидел возвращающуюся откуда-то жену. — Где ты сегодня была? — спросил он, окинул взглядом окрестности, не заметил Чжан Ин и добавил: — Почему одна вышла, не взяла с собой А Ин? — В храм Сянго ездила поклониться, — ответила супруга герцога, входя вместе с мужем в дом. — А Ин не в ладах с Лу Нянь, а встреться они — ей же будет неприятно. Вот я и не стала её звать. А ну как сцепятся — хорошего мало. — А что хорошо? — герцог Аньго остановился, тяжело вздохнул и с досадой сказал: — Супруга, я же тебе говорил в прошлый раз: эти две из резиденции маркиза Динси — люди чудные. Не общайся ты с ними больше. Почему ты меня не слушаешь? Супруга герцога поджала губы: — Почему не слушаю? Потому что не хочу слушать. Герцог Аньго, осаженный этим ответом, поперхнулся. Уже в спальне, усевшись, он снова с чувством принялся её уговаривать: — Не сердись на меня, супруга. Ты хочешь с ними поладить — я понимаю: ты думаешь на перспективу. Но у них наверняка не такие простые намерения. Ты подумай сама: с кем эта Юй Жувэй сближалась раньше? С женой Фэн Чжэнбиня, с этим Цэнь Му из клана Цэнь. Посмотри, чем это кончилось для тех двух семей. При таком целенаправленном подходе станут они водить бесполезные знакомства? Супруга герцога нахмурилась, возражать не стала, только глаза её забегали. Герцог Аньго сел, весь расслабившись, и добавил: — Ты взялась рассчитывать свои ходы против двух волчиц — разве это не безумие? — Безумие? — Супруга герцога не стерпела такой речи и тут же парировала: — Дело ещё и не начиналось, а ты говоришь так, будто я собираюсь погубить семью Чжан! Эти двое — не подарок, но разве Чэнчжаоскому князю плохо? — Он — князь, а ты князь? — герцог Аньго ткнул пальцем в себя. — Или я? При этих словах супруга герцога с досады хлопнула мужа по руке, которую тот поднёс к собственному носу. Звук получился звонкий, а сил вложено было немного. Однако удар всё же разрядил обстановку, и супруга герцога неохотно проговорила: — Где уж нам равняться с ним и со старшей принцессой, что за ним стоит, но всё же мы — герцогский дом. У Лу Нянь вражда с её мачехой, она желала уничтожить клан Цэнь — это ещё можно понять, а с семьёй Фэн вражды вроде бы не было. Но Фэн Чжэнбинь — полуприёмный ученик великого хранителя Цэня. Ты сам в прошлый раз говорил, что, когда управление усмирения расследовало дело о подтасовках на экзаменах, скорее всего, зацепку нашли при обыске в доме Фэней. В конечном счёте — значит, была вражда! У нас другое дело — ни вражды, ни обид, кроме того, что А Ин была женой из клана Цэнь, какие у нас могут быть дела? Стали бы они к нам приставать? Судя по этим рассуждениям, вроде бы и нет ничего подозрительного. Герцог Аньго погладил бороду и задумчиво кивнул. Ночью. Герцог Аньго проснулся от раскатов грома. Снаружи лил как из ведра. Он встал и, при вспышках молний, пошёл в уборную. Заднее окно было приоткрыто, в щель залетали дождевые брызги. Герцог Аньго распахнул его настежь — прохладный ветер и ночной дождь смыли летнюю духоту, и его затуманенный со сна мозг мгновенно прояснился. Нет! Неправильно! Он вцепился пальцами в деревянную раму, влажные от дождевой воды руки казались неестественно белыми. Лицо его помрачнело, а при очередной вспышке молнии стала видна вся глубина его коварства. Он глубоко вздохнул, пытаясь унять волнение, и начал повторять шёпотом, нарочно замедляя речь: «Неправильно…» — словно чем медленнее он шептал, тем спокойнее становилось у него на душе. Несколько раз прокрутив мысли, он наконец распутал то, что на первый взгляд казалось безобидным, а на деле таило опасность. Лу Нянь и Юй Жувэй — не подарок, но они бросаются не на каждого встречного. Как он сам говорил жене, у этих двоих целенаправленный подход. Стали бы они сближаться с женой Фэн Чжэнбиня только потому, что тот был полустудентом Цэнь Вэньюаня? Учеников Цэнь Вэньюаня в столице — пруд пруди! Разве они могли знать заранее, что в кабинете Фэн Чжэнбиня найдут улики о подтасовке на экзаменах? Только что вернувшиеся в столицу мать с дочерью, у которых в собственной резиденции маркиза был кавардак, откуда им было знать о взяточничестве на экзаменах? Откуда им было знать, что через Фэн Чжэнбиня можно убрать Цэнь Вэньюаня? Да и потом, что могут эти три женщины — безумная, девчонка да служанка — даже если они задумают убить Фэн Чжэнбиня, сумеют ли его убить? Убить — не языком щёлкнуть, надо скрыть концы! Герцог Аньго читал тогда дело о храме Дацы — там было столько правды и лжи, что никто не мог с уверенностью сказать, было ли это самоубийство или убийство. Чиновники разных ведомств, исходя из своих интересов, спорили до хрипоты, не в силах никого переубедить. Разве это могли устроить три женщины? Это как раз то, что лучше всего удаётся Управлению усмирения! Дело о подтасовке на экзаменах расследовали достаточно скрытно. Управление усмирения действовало шаг за шагом, подготовившись заранее. Когда князь начал готовиться? Если всё началось полгода назад, то всё сходится. Князь ещё тогда обнаружил следы подтасовки. Он сделал Фэн Чжэнбиня своим подопытным кроликом, а убийство жены Фэн Чжэнбинем использовал как отвлекающий манёвр — тут тебе и месть призраков, и вскрытие гроба — довёл до мистики и провёл Цэнь Вэньюаня! А ненависть Лу Нянь к мачехе послужила ещё одной отличной дымовой завесой. Со стороны кажется, что это женщины грызутся: иски в Шуньтяньскую управу, какие-то охранные бюро, и Цэнь Му впутали — всё выглядело как обычные любовные дрязги. Даже его супруга, видавшая виды, и та попалась! Поэтому Цэнь Вэньюань был взят под двумя дымовыми завесами незаметно для себя! Ай-яй-яй! Жена ещё говорит, что это Юй Жувэй ловко управляет князем, как пальцем водит. Нет, ясное дело, это князь держит в руках шахматную доску, а Лу Нянь и Юй Жувэй — его пешки. Их интерес — это свергнуть Цэнь Вэньюаня и вывести на чистую воду госпожу Цэнь, а в обмен князь использует их как наконечник копья. Вот почему Юй Жувэй с самого начала взяла на прицел жену Фэн Чжэнбиня. Вот почему Фэн Чжэнбинь таинственно скончался в храме Дацы. Вот почему Управление усмирения вскрыло гроб и учинило обыск в доме Фэней. Вот почему Сюэ Вэньюаня утянули за собой разборки с охранным бюро. И точно так же в конце года был обыск в резиденции графа Синьнина! Неужто князю нужен был именно Хуан Чжэнь? Он просто нащупал ниточки, связывающие Хуан Чжэня и Цэнь Вэньюаня. Эти связи, которые даже ему, родственнику, были не очень ясны, Управление усмирения ухватило точно. Вот, вот! Управление усмирения и князь уже давно держали Цэнь Вэньюаня на прицеле! А теперь этот «наконечник копья» — Лу Нянь и Юй Жувэй — вдруг зачастили к его жене… Да, у семьи Чжан нет обиды на род Лу, но если князь… Герцог Аньго провёл ладонью по лицу. Опасно. Хорошо, что он вовремя прозрел. Если бы он, видя только двух женщин, упустил из виду настоящего шахматиста за их спиной, он мог бы попасть в ту же западню, что и Цэнь Вэньюань — быть застигнутым врасплох. В конце концов, учитывая намерения этого Чэнчжаоского князя, никак нельзя сказать, что у них с ним нет ни вражды, ни обид! Окно закрыли. Дождевая сырость осталась снаружи. Герцог Аньго медленно вернулся в спальню. Когда он лёг, он взглянул на крепко спящую жену и тяжело вздохнул. На следующий день. Чжан Чжэньли встал очень рано. Уже много лет у него была привычка: после умывания и переодевания он полчаса упражнялся в каллиграфии и только потом выходил из дома вместе с герцогом Аньго на службу. Дождь перестал, дышалось легко, и на душе было ясно. Он только приготовил тушь и кисти, как в дверь постучал слуга. — Господин герцог просит вас прийти. Чжан Чжэньли удивился, но всё же отложил кисть и пошёл в кабинет. За столом герцог Аньго отдыхал, закрыв глаза. Услышав приветствие племянника, он открыл глаза и велел ему садиться. — Я кое-что понял посреди ночи, — сказал он, прокашлявшись, негромко. — По дороге было неудобно говорить, вот и позвал тебя пораньше. Чжан Чжэньли внимательно выслушал мнение герцога Аньго и невольно нахмурился. — Вы хотите сказать, — спросил он, — что князь намеревается ради лишённого наследного принца расследовать то давнее дело о колдовских куклах, поэтому и подослал к супруге дяди этих двоих из семьи Лу? Герцог Аньго погладил бороду и промолвил: — Твоя тётушка вспыльчива, её легко провести, но в одном слове я с ней согласен: нужно «готовить сани летом». Так это или не так, помоги мне прикинуть. Они ещё некоторое время внимательно всё анализировали и проясняли, после чего наметили направление и поспешили на утреннюю службу. Два дня пролетели незаметно. При дворе, казалось, было спокойно, но герцог Аньго, следя за Управлением усмирения, всё время чувствовал, что Чэнчжаоский князь наверняка опять что-то замышляет втайне. К счастью, наступил выходной день Чжан Чжэньли, и, как и договаривались ранее, он сопровождал супругу герцога Аньго в храм Сянго на поклонение. Тем временем. А Вэй и Лу Нянь ели постные сладости в боковой келье. Няня Вэнь, войдя, доложила: — Супруга герцога Аньго только что приехала, в той же боковой комнате, где обычно отдыхает, но сегодня с ней и этот Чжан Чжэньли. А Вэй и Лу Нянь переглянулись. Редкость. Няня Вэнь умела говорить, могла и о буддийских законах порассуждать, за эти дни она хорошо освоилась с монахами в храме. Судя по тому, что она разузнала, и по тому, что Лу Нянь выспрашивала у супруги герцога Аньго, по большей части одна только супруга герцога и приходила на богослужения. Чжан Ин, пока была не замужем, часто её сопровождала; после замужества это стало не так удобно, но раз в месяц-другой она всё же появлялась. А сам герцог Аньго, наследник и Чжан Чжэньли бывали в храме Сянго только в большие праздники. Сегодня явно был не праздник. Обе стороны встретились у Зала Перерождения. Супруга герцога Аньго, сияя улыбкой, после того как Лу Нянь и А Вэй с ней поздоровались, взяла Чжан Чжэньли за руку и представила их: — Это мой племянник Чжэньли. По милости государя он ныне занимает должность заместителя начальника в Судебной палате. Лу Нянь подняла на него глаза. Чжан Чжэньли было почти сорок, но выглядел он чуть за тридцать. Хотя летний день уже давал о себе знать и было довольно жарко, он, казалось, не боялся тепла — его повседневное платье было застёгнуто на все пуговицы, строго и чопорно. А Вэй тоже разглядывала его. Чертами лица Чжан Чжэньли был очень красив. А Вэй издали разглядела герцога Аньго; говорят, он был очень похож на своего младшего брата — сразу видно, что родные братья. Но сейчас, глядя на Чжан Чжэньли, она подумала, что тот не так уж похож на герцога. Видимо, этот старший секретарь Чжан больше пошёл в мать. А что до роста и стати, Чжан Чжэньли отличался от обычных учёных мужей. Он был очень высок — казалось, не ниже маркиза Динси, и не хилый. Не то чтобы он непременно владел боевыми искусствами, но явно не был немощным. А Вэй, размышляя, опустила глаза. С таким человеком справиться, как с Фэн Чжэнбинем или Цэнь Му, не выйдет. Только она и няня Вэнь — даже если напасть врасплох, вряд ли они одержат верх над Чжан Чжэньли. При этой мысли А Вэй невольно усмехнулась. Теперь князь может быть спокоен. Она привыкла оценивать обстановку и соизмерять силы; когда нельзя идти напролом, следует искать обходные пути — это и есть правильный подход. Супруга герцога Аньго тем временем говорила Чжан Чжэньли: — Это дочь маркиза Динси, вернувшаяся из земель Шу, и её дочь. Супруга маркиза издавна почитается в храме Сянго, мы повстречались и очень поладили… Лу Нянь медленно перевела взгляд с одного на другого и под конец легонько улыбнулась, вежливо обратившись «господин Чжан». Чжан Чжэньли, с улыбкой в глазах, поклонился: — Госпожа Лу, наслышан о вас. Лу Нянь приподняла бровь, ничуть не скрывая гордости в голосе: — О? — Не за последние полгода, — Чжан Чжэньли, должно быть, уловил иронию в её голосе, но, казалось, не придал этому значения и спокойно продолжал. — Я слышал о вас, старшая дочь семьи Лу из резиденции маркиза Динси, ещё двадцать с лишним лет назад. Я тогда, по своей пошлости, поверил тем слухам и имел о вас превратное мнение. И только в последнее время понял, что тогда был обманут — не знал, что творилось у вас в доме. Вся ваша дурная слава — от мачехи. Выслушав это, Лу Нянь рассмеялась. Смеялась свободно, прямо — казалось, она вовсе не ожидала услышать такую оценку от постороннего человека. — Это не совсем слухи, — Лу Нянь, задрав подбородок, сказала с гордостью. — Всё это я действительно делала: опрокидывала столы, задиралась, сквернословила, затевала ссоры, швырялась вещами. А Вэй не сдержала смешок. Супруга герцога Аньго опешила, подумала про себя «безумная скандалистка», но вслух сказала с укоризной: — Ну ты и человек! Чжан Чжэньли тоже растерялся — очевидно, он не ожидал, что Лу Нянь ничуть не стыдится своей дурной славы, а напротив, видит в ней достижение. Гордится — и не скрывает этого. Да. В прошлый раз в задней управе Шуньтяньской управы, хоть он и не видел всего своими глазами, до него донеслись шум и крики — подозреваемые били ногами, кулаками, выли и стонали. И всё это подстроили эти двое. Маркиз Динси не мог унять, господин Ян был бессилен урезонить, и почтенная Шуньтяньская управа превратилась в задний двор резиденции маркиза — жуть. Кто способен на такое, тому наплевать на репутацию. С такими-то отчаянными матерью и дочерью, осмелился бы Чэнчжаоский князь использовать их как свой авангард? Чжан Чжэньли не был уверен и только заметил: — У госпожи Лу открытый нрав. Лу Нянь улыбнулась, больше не стала с ним разговаривать, а обратилась к супруге герцога Аньго: — Я привезла немного постных сладостей, А Вэй их сама придумала и приготовила. Позже принесу вам отведать. — Сегодня мне повезло — будет лакомство, — ответила супруга герцога. Когда в зале всё приготовили, Чжан Чжэньли под руку повёл туда свою тётку. Лу Нянь и А Вэй пошли назад. — Что скажете? — тихо спросила А Вэй. — Со стороны кажется, что знает меру, а на деле о себе высокого мнения. Таких я повидала, — усмехнулась Лу Нянь. — Искренность тут бесполезна. С такими надо быть ещё заносчивее!