Любовь — это когда ты предпочтёшь сразиться с драконом, чем признаться девушке в чувствах (Признание в любви, Артур/Молли)

      — Ну давай, Артур, не бойся, — ободрительно шепнул своему старшему брату Ютерус Уизли. — Ну что вообще может пойти не так?       — А вдруг она посмеётся надо мной? — предположил Артур. — Или скажет, что я слишком обычный или нелепый? Или вообще окажется, что она любит какого-нибудь надменного белобрысого Малфоя?       — Ты фантазируешь невозможное, брат. Молли Пруэтт никогда не будет смеяться над тобой, а единственному наследнику Малфоев сейчас всего десять лет — он одногодка Билиуса.       Артур и Ютерус Уизли тайно наблюдали за Молли Пруэтт, которая в этот момент бешено носилась на метле вокруг поля для квиддича, усиленно тренируясь — она надеялась в этом году наконец-то попасть в команду Гриффиндора в качестве загонщика. Артур уже как год был безумно влюблён в Молли, но всё никак не решался признаться ей в своих чувствах. Поэтому его младший брат Ютерус, уставший следить за любовными муками Артура, вызвался помочь ему наконец-то открыться Молли.       — Но мне всё ещё кажется, что я недостоин её. Она ведь такая крутая: замечательно играет в квиддич, мастерски владеет боевой магией, умеет по-маггловски драться сразу с несколькими надоедливыми семикурсниками, — вспомнил самую последнюю драку Молли Артур. — Ты бы видел, как она блистает на ЗОТИ и заклинаниях! Сам Флитвик, мастер магических дуэлей, сказал: «Через десять лет она точно превзойдёт меня». Да что уж там, сама Беллатриса Блэк её боится! А я что? Силён только в целительной магии, маггловеденье и снятии проклятий! Разве это может сравниться с её навыками?       — Артур, ты самый лучший старший брат на свете и самый классный парень, которого я знаю. А вы с Молли идеально подходите друг другу, хотя бы потому, что вы оба рыжие-бесстыжие, — улыбнулся Ютерус, слегка поддразнивая старшего брата.       — Ты тоже рыжий, — весело заметил Артур. — Ну хорошо, хорошо, я рискну, — в конце концов согласился он под настойчивым взглядом брата.       Молли как раз закончила тренировку и теперь шла к выходу, грязная, вспотевшая, с растрёпанными волосами и старой метлой под мышкой, но ужасно довольная, прямо как в тот раз, когда она врезала Беллатрисе Блэк в её перекошенное от ненависти лицо на глазах у всей школы. Конечно, Молли тогда на месяц наказали, заставив ходить на отработки к профессору Слизнорту, но Беллатриса сама нарывалась — она пыталась проклясть какую-то несчастную магглорождённую первогодку с Гриффиндора. Артур стойко вышел навстречу своей возлюбленной и тут же густо покраснел, готовясь сказать те самые заветные слова.       — Привет, Молли, — как можно спокойнее поздоровался он.       — Привет, Артур. Пришёл посмотреть, как я летаю? — улыбнулась Молли. — Спорим, что в этом году я точно попаду в команду (ведь оба предыдущих загонщика окончили Хогвартс, и теперь у Магбонорта нет причин отказать мне), а потом утру нос этим надменным слизеринским придуркам? Макгонагалл надеется на меня — она, оказывается, в свои школьные годы была таким же заядлым игроком в квиддич, как и я.       — Поспорил бы, если бы не был на сто процентов уверен, что тебя возьмут, — Артур только снаружи выглядел невозмутимым, внутри же он кричал как дикая чайка.       Молли звонко рассмеялась, соглашаясь с Уизли.       — О, ты точно будешь в восторге от нашего первого матча в ноябре против Слизерина, а эти слизни ещё долго будут вспоминать свой огромный позор, когда мы начистим их надменные морды, — Молли открыто недолюбливала слизеринцев, так как они в основном являлись помешанными на чистоте крови богатыми избалованными придурками, склонными к насилию и агрессии. Одна Беллатриса Блэк чего стоит! Встречались, конечно же, и адекватные приятные слизеринцы, например, младшая сестра Беллатрисы — Андромеда, но таких представителей змеиного факультета можно было по пальцам пересчитать.       — Эй, братец! — внезапно разнёсся по всему квиддичному полю громкий крик Ютеруса. Артур оглянулся — его младший брат бежал к нему и Молли с крайне раздражённым выражением лица. Очевидно, он хотел, чтобы Артур признался Молли прямо здесь и сейчас, не понимая, что такое важное дело нельзя делать с бухты-барахты! Надо как следует подготовиться, осторожно подвести разговор к нужной теме, и уж потом признаваться в любви. Всё-таки от этого признания зависит его вся дальнейшая жизнь.       — Ты ни о чём не забыл? Что ты хотел сказать Молли? — настойчиво произнёс Ютерус, сверля старшего брата пронзительным взглядом.       — Что он имеет в виду, Артур? — с любопытством спросила Молли у Артура. Тот покраснел так сильно, что издалека его можно было спутать со спелым помидором.       — Я… понимаешь, Молли, я не знаю, как тебе это объяснить… — Артур всё никак не мог решиться, становясь всё более красным и нервным с каждой секундой. Ярко-карие глаза Молли, казалось, смотрели ему прямо в душу, из-за чего ситуация оказалась ещё сложнее и невыносимее, чем Артур представлял её в своём уме.       — Ну же давай, вы же дружите с самого первого курса! — если Ютерус и пытался таким образом подбодрить старшего брата, то его попытка полностью провалилась — Артур буквально горел от смущения.       — Случилось что-то плохое? — обеспокоенно спросила Молли. — Если всё дело в этих надоедливых слизеринцах, то я могу с лёгкостью решить эту проблему парой хороших заклинаний и несколькими ударами в нос.       — Нет, Молли, дело не в этом! Просто то, что я собираюсь сейчас тебе сказать, может кардинально изменить все наши с тобой отношения. Просто пообещай, что не будешь смеяться надо мной, хорошо? То есть, мне не привыкать, что все чистокровные насмехаются надо мной за моё увлечение всем маггловским. Ну знаешь, я и сам понимаю, что мои увлечения нелепы, и я никогда ничего не добьюсь в сфере магговского сотрудничества, и уж тем более мне не сужденно стать великим изобретателем… На самом деле их мнение безразлично мне, я лишь хочу не быть отвергнутым тобой, Молли, — Артур с надеждой посмотрел на свою возлюбленную. Та была удивлена, но по крайней мере не злилась на него.       — Ты решил бросить Хогвартс и поступить в маггловскую школу, как всегда и мечтал? — на полном серьёзе предположила Молли. — Если это так, то я не понимаю, над чем же здесь смеяться? Изучение магглов — твоя страсть, и, хоть я её не понимаю и не разделяю, это не повод для насмешек, сколько бы Блэки, Лестрейнджи и прочие придурки не уверяли тебя в обратном.       — Нет, Молли, я думаю, что мне уже слишком поздно менять школу, — покачал головой Артур. — И моё откровение никак не связано с магглами. Это было так, для примера. И пока мой младший брат не решил закопать меня живьём на клумбах Хагрида, я признаюсь тебе. Всё дело в том, что я тебя… — он набрал в грудь побольше воздуха и наконец произнёс то самое заветное и одновременно страшное слово: люблю. Ютерус никогда так не гордился своим старшим братом, как в этот момент.       — Стоп, ты мне это всё это время хотел сказать? — недоумённо спросила Молли.       — Что-то не так? — забеспокоился Артур. — Я знаю, что это было довольно нелепо и спонтанно, но я действительно люблю тебя, и надеюсь, что когда-нибудь наши отношения перерастут в нечто большее, чем дружба. Но я не настаиваю, ты вольна сама выбирать, как ко мне относиться после моего сегодняшнего откровения.       — Я думала, что мы с тобою встречаемся примерно с начала третьего курса, когда ты в меня втюрился. Знаешь, мне пришлось целых пять месяцев ждать, когда наши чувства станут взаимными, — сообщила удивлённая Молли, глядя на ошарашенные лица двух Уизли.       — М-м-мы в-в-встречаемся? — заикаясь, протораторил Артур и грохнулся в счастливый обморок.       — Я, конечно, люблю своего брата, — разочарованно произнёс Ютерус, до этого внимательно наблюдавший за развивающимся накалом страстей. — Но иногда он такой идиот.       И не поспоришь.