Развитие.

❝ Если не двинется король, окружение тоже останется на месте. ❞ Код Гиас

Виктории было плохо, сон прервался. Её рвало, она пыталась отмыть кровь с рук. Они были чистыми, но девушки казалась, что кровь не смывается. Кашмары стали преследовать её. Морозов допрашивал её, угрожал если такая выходная повториться в школе будет полно трупов. Тропов её друзей. Он запретил выходить за территорию школы. Вылозка стоила ребятам лекарства. Вика принесла им ампулы молча, вернулась в комнату. Когда девушка вернула карту на своё место, в кабинет вошла Томара. Девушка рассказала о приступах и рвоте. Получила неделю больничного, и посещение медпункт в ближайшее время. Она хотела всё рассказать, поделиться с друзьями, но не смогла. Ей нужен был человек, ей нужен Вайтевич. На третий день, девушка решилась. После ужина постучала в его дверь, мужчина разрешил войти. Вика зашла внутрь, учитель сидел за столом. Девушка села на диван, смотря в пол. - Что-то произошло? - Да, - тихо, как ребёнок, который сделал что-то плохое. - Рассказывай. - Я... Я убила, - короткая заминка, она закрывает лицо руками. - Я убила Полину. - Куда ты стреляла? - мужчина был уверен, что она слела всё правильно. - В голову. Я помню, как можно её убить. Она начала дрожать, голос дрогнул. Слёзы катались по лицу, усталость играла большую роль. - Нам нужно начать переливание. И ты начнёшь принимать подозрительно пока нет Уваровых, - он встал, давая ладонь девушки. - Пока ты не стабильна, нельзя контактировать с людьми. Они спустились через камин, и долго шли по подьземелью. Не на нижней уровень, а в самом бункере. Тяжелая дверь скрипнула, впуская посторонних. Интерьер сделаны под старину, интересно здесь кто нибудь жил? - Виктория, ты должна держать мысли в голове. Если бы ты не выстрелила, она бы убила тебя, - он начал подключать разные трубки, на держатели были пакеты с кровью и жидкость. - Я знаю, понимаю, но осознать не могу, - Вика легла на кровать, как будто это было обыденно. - Что за жидкость? - Плазма, она должна помочь, я солью твою кровь, потом введу её, хорошо? Вика кивала, они это уже проходили. Кровь Полины была необходимостью. Иначе близнецы умерли от разрыва связи. Девушка испытывала к бывшей учительницы, жалость. Кровь сливалась, потом наполнялась новой. Сидативные начали действовать, отпуская её состояния. Где носит Уваровых? Завтра будет четвёртый день. Процедура прошла хорошо, Вайтеви сопровождал её до школьного крыла. После таких опытов, за ней нужен присмотр. Подруги волновались, они видели её состояние, но помочь не могли. Конла начиналась рвота, они бежали звать Томару. Подстовляли ей таз, или урну, приносили воду. Заботились о ней. Больничный пришлось продлить. Вайтевич объяснил врачу, что у Вики идёт отторжение на вирус, и теперь ей придётся выяснить почему. Не скажет, он ей что это всё из-за крови, другого человека, который мертв и имеет регенерацию. Вики казалась это забавным, они повторяли этот процесс каждый день. Состояние становилась все хуже. Когдапошла вторая неделя, её рвало кровью. Организм Вики начал яростно отторгать чужеродную кровь. Каждый укол вызывал жуткую боль, лихорадочные приступы и кошмарные видения, в которых собственное тело казалось ей чужим и враждебным. Она чувствовала, как медленно разрушается изнутри. Пугало ли её это? Нет, седативные работали как нужно. Они подовляли не только эмоции, остонавливая мысли, но и чувства боли. К концу второй неделе, все стало откровенно плохо. Начались приступы, ей нужно было их увидеть, почувствовать, её нужен был запах. Когда она вырвала капельницу, Вайтевич бежал, по подьземелью. Лишь бы она с собой ничего не сделала. Почему всё стало так плохо, когда это произошло? Он садился на пол, прижимал её к себе, пытался успокоить. В этот раз он вёл ей снотворное. Долго пытался дозвониться до близнецов. Но все-же это произошло. Девушка открыла глаза, она находилась в их комнате. Первым что она увидела это чертову капельницу. Закрыв глаза и сделав вдох, приняла сидячее положение. Они вернулись. Две недели, проведенные в неизвестности, не прошли даром. В чертах их лиц появилась новая жесткость, во взглядах хищный блеск. Они стали ещё опаснее, ещё менее предсказуемыми. Их прежняя холодность сменилась странным, почти интимным вниманием. Их взгляды, полные скрытой угрозы, теперь казались направленными на неё с какой-то новой, навязчивой целью. - Вика, - голос Вадима, более глубокий и низкий, чем раньше. Он смотрел на неё так, словно видел её боль. Антон, всегда более молчаливый, но не менее напряженный, подошел ближе. Его глаза, казалось, изучали её, словно пытаясь понять, что именно произошло с ней, пока их не было. - Вайтевич перегнул палку, верно? - он произнес это скорее как утверждение, чем вопрос. - Его методы, они не для слабых. - А ты, Кузнецова, слабая, - закончил фразу, Вадим. Виктория чувствовала, как по её телу пробегает дрожь, но это была уже не только отторжение крови. Это был страх, смешанный с тягучим, тревожным предвкушением. В изменившихся братьях, она видела отражение своего собственного, искалеченного состояния. Они, казалось, приняли свою тёмную сторону, и теперь, словно чувствуя в ней родственную душу, тянулись к ней. - Что… что произошло с вами? - прохрипела она, едва ворочая языком. Эта созависимость, словно невидимая болезнь, постепенно разъедала её изнутри, делая её уязвимой и зависимой от их присутствия, их странной, пугающей привязанности. Теперь они были частью её кошмара. Виктория, отравленная чужой кровью и опутанная их вниманием, чувствовала, что пути назад уже нет. Девушка снова проволилась в сон, препораты действовали. Уваровы присматривали за ней всю ночь. Как она успела понять, что с ними что-то не так? Вика просыпается от звука щелчка фотоаппарата. Вадим сфотографировал их спящими. Она чувствовала как сильно соскучилась за время их отсутвия. Две недели показалось вечностью. Что ты делаешь? - хрипло спросила Вика, протирая глаза одной рукой. Вторая затекла от капельницы. Вадим, медленно опустив камеру, посмотрел на девушку взглядом, в котором привычная холодность перемешалась с какой-то новой, пугающей собственнической нежностью. Он присел на край кровати, ощущая, как матрас прогибается под его весом, и протянул руку, чтобы убрать прилипшую к мокрому лбу прядь волос. Выглядит слишком хрупкой. - Фиксирую момент твоего возвращения в мир живых, - тихо ответил он. Ты слишком бледная, Вика. Даже для той, кто переливал в себя чужие грехи. Он перевёл взгляд на затекшую руку с катетером, и его пальцы, привыкшие к жесткости, осторожно, почти невесомо коснулись её запястья, проверяя пульс. - Не дергайся, - аккуратно поправляя трубку капельницы. - Тебе нужно восстановиться, прежде чем мы решим, что с тобой делать дальше. - Вы только вернули, и сразу начали с нотации, Вадим Юрьевич? Вадим коротко усмехнулся, он не убрал руку от её запястья, напротив, его пальцы слегка сжались, словно он проверял прочность её тонкой кости, в то время как взгляд стал более тяжелым и пронизывающим. Все та же дерзость, даже когда она едва может дышать. Это раздражает и заводит одновременно. - Называй это заботой, если тебе так проще, - произнес он, медленно наклоняясь к её лицу так близко, что Вика могла почувствовать запах холодного металла и дорогого парфюма. - Но помни, что теперь правила игры изменились. Он перевел взгляд на спящего Антона, а затем снова посмотрел на девушку, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. - Ты слишком привыкла к нашей прежней сдержанности, Кузнецова, - слегка надавив большим пальцем на внутреннюю сторону её запястья. - Тебе стоит подготовиться к тому, что мы стали гораздо менее терпеливыми. - Вадим Юрьевич, можно воды? - сменила тему, не желая отвечать. Вадим замер, и на мгновение в его глазах промелькнуло раздражение от того, что эта формальная дистанция, всё ещё существует между ними, в то время как он чувствует её запах и слабость каждой клеткой своего тела. Он медленно отпустил её запястье, поднимаясь с кровати. Всё ещё пытается играть в приличия. Смешно. Она даже не представляет, насколько бесполезны эти формальности сейчас. Он взял стакан, но не спешил отдавать его, а вместо этого присел рядом, придерживая затылок девушки одной рукой и аккуратно приподнимая её голову, чтобы она не захлебнулась. - Пей, - медленно поднося край стакана к её губам. - Только медленно. Я не хочу, чтобы тебя снова вывернуло прямо на мои простыни. - Злой вы, не выспались? - Вика смотрит внимательно, следя за реакцией, допила воду поставила стакан на тумбочку. - Можно, - она показала пальцем на фотоаппарат. - Хочу посмотреть как мы получились. Вадим едва заметно приподнял бровь, и в уголках его губ заиграла опасная, почти хищная усмешка, когда он почувствовал, как она пытается прощупать его эмоциональное состояние. Он не отстранился, продолжая нависать над ней, создавая вокруг неё кокон из своего присутствия и тяжелого, подавляющего запаха. - Сон это роскошь, в которой я сейчас не нуждаюсь, - тихо ответил он. Он медленно перевёл взгляд на фотоаппарат, лежащий рядом, а затем снова посмотрел на Вику, но на этот раз его глаза сузились, изучая её лицо с какой-то пугающей жадностью. - Хочешь посмотреть? - он взял камеру, но не отдал её, а лишь развернул экран к ней, демонстрируя снимок, где она выглядела болезненно бледной, а спящий Антон казался её единственным защитником. - Тебе не кажется, что это идеальный момент, чтобы перестать притворяться сильной? - Это намёк, на мою скорую смерть? - Вика, изменилась в лице. Стала более серьёзный. - Не смей даже думать об этом, - прошипел он. - Смерть это слишком легкий выход. Я не дам тебе этой роскоши. Он чуть сильнее надавил пальцами на кожу, заставляя её смотреть прямо ему в глаза, в которых сейчас плескалась темная, неконтролируемая одержимость. - Ты не умрешь, пока я не решу, что с тебя достаточно. Ты будешь бороться, будешь страдать, но ты останешься здесь, - его голос сорвался. - Поняла меня? - Слабый должен умереть. Это вы с Антоном, убежали меня в этом! В чем проблема, какая муха вас укусила? Глаза Вадима опасно сузились, а пальцы на её шее на мгновение сжались с такой силой, что Вика почувствовала, как перехватило дыхание. В этом жесте не было желания убить, но была ярость хищника. Он резко дернул её на себя, заставляя спину оторваться от подушки, чтобы она чувствовала его. - Ты путаешь слабость с уязвимостью, - выдохнул он ей прямо в губы, и его голос теперь звучал как скрежет металла. - Если ты думаешь, что твоё состояние делает тебя "слабой" в нашем понимании, то ты глубоко ошибаешься. Он отпустил её шею, но тут же перехватил обе её руки, прижимая их к матрасу по обе стороны от головы, полностью лишая её возможности двигаться. - Муха? - он коротко, сухо рассмеялся. - Нас укусила правда, Вика. И теперь нас обоих тянет к тебе с такой силой, что никакая логика выживания сильнейших, больше не работает. Вика молча посмотрела на часы, четыре часа утра. Не отвечая одернула руки, переворачиваюсь, легла снова спать. Зачем продолжать этот разговор? Зачем играть и провоцировать? Она проснулась от звука будильника на часах Вадима. Антон не спал, убирал ненужные пакеты, на штатив. Сколько пакетов в неё влили? Когда прозвенел будильник, Вадим уже был на ногах, одетый в свою привычную спортивную форму, которая подчеркивала его. Он стоял у окна, наблюдая за тем, как Антон методично собирает пустые пакеты из-под растворов. В комнате пахло стерильностью, лекарствами и тем самым тяжелым мужским ароматом, который теперь казался более агрессивным. - Проснулась, - констатировал Вадим, не оборачиваясь, но его голос прозвучал как приговор. - Надеюсь, ты выспалась, потому что сегодня мы проверим, насколько эффективно подействовал этот коктейль, Вайтевича. - Вытащите из меня это, - девушка указала на котетр. - Мне нужно в туалет. Вадим медленно перевел взгляд с окна на тонкую руку девушки, где пластиковая трубка входила в кожу, оставляя вокруг себя синюшный след. Подойдя к кровати, он навис над ней, заслоняя собой свет из окна. - Терпение, Вика, - произнес он, и в его голосе проскользнула странная, почти издевательская заботливость. Он аккуратно, но уверенно зафиксировал её руку, чтобы она не дернулась, и одним точным, отработанным движением вытащил катетер. Вадим не стал использовать пластырь сразу, а на мгновение прижал палец к месту прокола, останавливая выступившую каплю ярко-алой крови, которая резко контрастировала с её бледной кожей. - Вставай, - он помог ей приподняться, придерживая за талию чуть крепче, чем того требовала помощь.- Только не вздумай упасть в обморок. - Какой вы заботливый стали, - с иронией сказала Вика. Антон рассмеялся, когла она по детски показала ему язык, через плечо Вадима, который заносил её в ванную. Вадим почувствовал этот детский жест даже кожей, ощутив, как между Викой и Антоном пролетает эта невидимая искра общего понимания, в которой ему не было места. Его пальцы на её талии сжались чуть сильнее, почти до боли, словно он пытался физически перерезать эту связь, заявляя свои права на неё в этот момент. Думает, что может играть с нами обоими? Глупая. - Твоя ирония станет твоим проклятием, если ты не перестанешь паясничать, - низким, предостерегающим тоном произнес он, занося её в тесную ванную комнату. Он не поставил её на пол сразу, а прижал спиной к прохладному кафелю, на мгновение заблокировав ей выход своим телом. Вадим смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде теперь читалось нечто большее, чем просто забота. - Сначала туалет, а потом завтрак. И не надейся, что Антон тебя спасет от моих вопросов, -он медленно отстранился, закрывая дверь. Вика молча приняла душ, вышла в спортивной форме, школы. Первым уроком была физкультура. Конец марта был тёплым. Вадим стоял в центре спортзала, скрестив руки на груди и наблюдая за тем, как ученики медленно заполняют пространство. Его взгляд, острый и цепкий, мгновенно выцепил в толпе фигуру Вики. Она выглядела слишком хрупкой в спортивной форме, которая, казалось, почти скрывала её болезненную худобу, но в её осанке всё ещё читалось то самое упрямство, которое так разжигало в нём интерес. - Разойтись по парам! - громко скомандовал он, и его голос, усиленный большим пространством зала, заставил всех мгновенно замолчать. Он медленно направился в сторону Вики, чеканя шаг. Каждый его жест был пропитан скрытой угрозой. Остановившись в паре сантиметров от неё, Вадим почувствовал, как от её кожи всё ещё исходит слабый аромат геля для душа, смешанный с тем самым специфическим запахом голубики, который он теперь считывал как магнит. - Кузнецова, - произнес он, в его голосе послышалась насмешливость.- Надеюсь, ты не планируешь весь урок стоять в стороне в качестве декорации? Сегодня мы займемся выносливостью. И я лично буду следить за каждым твоим вдохом. - Почему я? Вон Харитонов тоже, стоит в стороне или Старкова? - девушка усмехнулась, когда подруга с другой стороны показала ей кулак, пока её не видел учитель. Вадим проследил за её взглядом, заметив едва уловимый жест Старковой. Его губы искривились в холодной, почти хищной усмешке. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство так бесцеремонно, что Вика была вынуждена либо отступить, либо прижаться к нему. - Потому что Харитонов и Старкова, предсказуемы, - тихо, почти на ухо, произнес он, так что его горячее дыхание коснулось её кожи. - Мне очень хочется узнать, в какой именно момент твоё тело скажет хватит. Он резко отстранился и громко, на весь зал, скомандовал, возвращая себе маску строгого учителя, хотя в глазах всё ещё плясали темные искры. - Кузнецова, десять кругов по залу в темпе. Сейчас же! - он скрестил руки на груди, не сводя с неё пристального, контролирующего взгляда. - Если сбавишь скорость, начнешь сначала. Вика пробежала девять кругов, на десятом остановилась. Резко, со страхом в глазах. Выбежав из зала, никого не предупредив, рванула в душевую. Вадим замер, его взгляд мгновенно стал острым. Он видел, как её бег сбился, как в глазах вспыхнул ужас, который не имел ничего общего с обычной усталостью. Когда она сорвалась с места и вылетела из зала, он не закричал и не потребовал объяснений, он просто молча развернулся к классу, его лицо превратилось в непроницаемую маску, дал команду, на игру в волейбол. Он не стал ждать ни секунды, стремительно преодолевая расстояние до душевых. Вадим ворвался в помещение, где стояла тяжелая, влажная тишина, нарушаемая лишь звуками рвотных позывов. Увидев её сгорбившуюся, дрожащую, пытающуюся сдержать новый приступ крови, он в два шага оказался рядом, грубо, но надежно подхватив её за плечи и прижимая к стене, чтобы она не упала. - Черт, - он, смотрел на багровые брызги на белом кафеле. Он прижал её голову к своему плечу, закрывая её от всего мира, и в этом жесте сквозила не столько нежность, сколько яростное желание забрать эту боль себе, чтобы она больше не смела так пугать его своей хрупкостью. - Будет больно, - предупредила Вика, когда почуствовла что ей становится легче. Он медленно отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо, и его взгляд стал пугающе сосредоточенным. Он знал, о чем она говорит, созависимость, превращала их в единый организм, где физическая и эмоциональная боль одного, могла перетекать в другого. - Я привык к боли, - он медленно провел ладонью по её щеке, стирая остатки крови с уголка её губ, а затем резко прижал её к себе, впиваясь пальцами в её талию. - Для меня это не предупреждение, а приглашение. Он закрыл глаза, сознательно открываясь этому потоку, позволяя её боли, её страху и её изнеможению хлынуть в него, словно яду, который он был готов выпить до дна, лишь бы чувствовать её связь с собой. Вика чувствовала себя в безопасности, его тобачно-кофейный запах, смешался с хвоей. С каким пор у Вадима, проявились новые ноты? Сейчас это было не важно, ей снова придётся оправдываться перед друзьями. - Перестань думать о них, - низко проговорил он, чувствуя, как её мысли переключаются на одноклассников. Он чуть сильнее сжал её плечи, заставляя снова сфокусироваться только на нём. - Твои друзья не имеют значения. Единственное, что сейчас имеет значение это то, что ты всё ещё дышишь. Он медленно отстранился, но не отпустил её совсем, продолжая удерживать за локоть, словно не давая ей окончательно вернуться в реальность школьных коридоров. - Иди умойся. Я скажу им, что у тебя случился приступ из-за переутомления, - в его глазах мелькнула тень чего-то темного. - Но помни, Вика, за каждое такое исчезновение, ты будешь расплачиваться моим вниманием. И поверь, оно будет куда более изнурительным, чем десять кругов по залу. - Уваров, ты начинаешь меня злить в такие моменты, - Вика всегда обращалась к ним по фамилии когда злилась. Вадим замер, и на мгновение в душевой воцарилась такая тишина, что стал слышен лишь мерный кап-кап из неисправного крана. Его лицо не дрогнуло, но взгляд изменился. Зрачки расширились, поглощая радужку, а в глубине глаз вспыхнул тот самый опасный огонь, который обычно предшествовал либо драке, либо чему-то гораздо более интимному и жестокому. - Злишься? - он медленно, почти лениво сократил расстояние, прижимая её к стене так плотно, что она почувствовала жесткость, и жар его тела. - Это самое интересное, что с тобой случилось за всё утро, Кузнецова. Он наклонился к её уху, обжигая кожу дыханием, и его голос превратился в вибрирующий, низкий шепот, от которого по спине могли пробежать мурашки. - Мне нравится, когда ты злишься. В этом состоянии ты перестаешь быть отличницей и становишься настоящей, - его рука медленно скользнула вниз по её спине, заставляя её выгнуться. - Попробуй разозлить меня еще сильнее. Посмотрим, куда это нас приведет. Вике нравилась что он снова начал игру, забавно правда? Почему, как, что вообще происходит? Она поняла это тогда, когда её потянуло к Вадиму. Антон влиял на неё, снова подрвлял эмоции. С этим она разберётся поже. Вика хватает Вадима за волосы на затылке, притягивая к себе, смотрит на него с яростью. Причиняет ему боль, намерено. - Поцелуй меня, Уваров, - шепчет Вика. Он не ожидал от неё такой открытой провокации, и эта внезапная смена ролей, от жертвы к охотнику. Заставила его сердце забиться быстрее, отзываясь в груди глухим, мощным ритмом. Вот она. Настоящая. - Смелая стала, - выдохнул он, и в этом коротком предложении смешались ирония, и нескрываемое вожделение. Он не стал медлить. Вадим с силой прижал её к кафелю, сминая её губы в грубом, жадном поцелуе, который больше походил на столкновение двух стихий, чем на проявление нежности. Его язык бесцеремонно вторгся в её рот, исследуя его с какой-то пугающей собственнической страстью, а рука, до этого лежавшая на спине, резко переместилась к её бедру. Задирая край спортивных штанов и вжимая её тело в своё, чтобы она каждой клеточкой почувствовала его возбуждение. Вика отсроняеться быстро, словно ничего не произошло, не позволяя лишнего. Она помнила, вкус победы. - Я пойду в медпункт, - спокойно говорит девушка отходя к двери, востонавливая дыхание. - А вам, Вадим Юрьевич нужно разобраться с проблемой, - Вика опустила взгляд на его штаны ухмылясь, покинула душевую. Вадим остался стоять в гнетущей тишине, тяжело дыша и чувствуя, как внизу живота пульсирует нестерпимое, обжигающее напряжение. Он смотрел ей в спину, и в его взгляде смешались ярость, недоумение и какое-то новое, темное восхищение. Она только что зажгла в нём пожар и просто ушла, оставив его одного с этой пыткой. Он медленно перевел взгляд вниз, туда, куда она указала, и коротко, зло рассмеялся, хотя этот смех больше походил на рычание. Вадим с силой ударил кулаком по кафельной стене, оставив на ней едва заметную трещину, выплескивая накопившееся возбуждение через агрессию. - Играй, Вика, играй, -прошептал он в пустоту, и в его голосе теперь звучала не просто страсть, а обещание неизбежного. - Но помни, что в этой игре я всегда забираю банк целиком. Всю неделю Вадим жил в состоянии постоянного, изматывающего напряжения. Вика превратила их взаимодействие в изощренную пытку. Случайные прикосновения, двусмысленные фразы, брошенные в коридорах, этот её взгляд смесь невинности и осознанного вызова. Он чувствовал, как она пробует его на прочность, словно лаборант, исследующий реакцию нового препарат. Отсутствие Антона только подливало масла в огонь. Вадим не знал, где его брат, но чувствовал, что тот в какой-то степени поощряет этот хаос, оставляя его один на один с этой невыносимой девушкой. Каждый раз, когда Вика проходила мимо, обдавая его своим запахом, Вадим сжимал челюсти так, что зубы скрежетали. В пятницу вечером, когда школа почти опустела, он перехватил её в пустом классе, с грохотом закрыв за собой дверь и заперев её на замок. - Твоя неделя пробных периодов закончилась, Кузнецова, - прорычал он, медленно надвигаясь на неё, и в его глазах больше не было ни капли педагогического терпения. - Теперь моя очередь манипулировать. - Вадим Юрьевич, это же просто шутка, - девушка отсупала назад, бежать было некуда. Она уперлась в учительский стол в конце класса. Вадим не остановился, продолжая сокращать расстояние с пугающей, медлительностью. Он видел, как в её глазах мелькнула тень настоящего беспокойства, и это осознание что она наконец-то почувствовала опасность, принесло ему почти физическое наслаждение. Когда она уперлась в массивный учительский стол, он накрыл её ладони своими, наваливаясь всем телом и буквально вжимая её в дерево. - Шутки заканчиваются там, где начинается моя потребность, - прошептал он, его голос стал опасно низким, вибрирующим от сдерживаемого желания. Он резко перехватил её запястья, с силой прижимая их к столешнице, вплотную прижался к её бедрам, заставляя её почувствовать всю степень своего возбуждения, которое он больше не собирался скрывать. - Ты так долго дразнила меня, что я почти забыл, как звучит твой голос, когда ты не пытаешься быть умнее всех, - он медленно провел носом по её шее, вдыхая запах голубики. - Теперь скажи мне, ты всё ещё хочешь, чтобы это было шуткой? Вика сглотнула, её тянуло к нему, но было страшно. Ей нравилось провоцировать, но не сейчас, когда он говорил таким голосом. - Нет, не хочу, - она тяжело дышала. Когда услышала его приказ, замерла. - На колени, - Вадим почувствовал, как её тело вздрогнуло от одного этого слова. Его голос прозвучал не как просьба, а как абсолютный приказ, Он медленно отпустил её запястья, но не для того, чтобы дать ей сбежать, а чтобы она сама совершила этот акт подчинения. Его взгляд скользил по её лицу, фиксируя каждую эмоцию, каждое прерывистое движение её груди. Вика решила подчиниться, возбуждение с интересом взяли верх. - Правильно, - тихо, почти ласково произнес он, хотя в этом тоне сквозила сталь. - Спускайся. Медленно. Вика опустилась медленно как её просили, его кофейно-табачный запах подействовал на неё. У неё не было опыта в подобном. Но она знала, что это будет жёстко и грязно, потому что Вадим, привык брать силой. Он чувствовал её страх, смешанный с нелепым, почти болезненным влечением, и эта смесь была для него слаще любого вина. Он не собирался быть нежным, вся накопленная за неделю ярость и возбуждение требовали выхода. Он медленно расстегнул ремень, звук металла, зазвеневшего в тишине класса, прозвучал как выстрел. Вадим грубо схватил её за подбородок, заставляя поднять голову и смотреть прямо ему в глаза, чтобы она видела всё своё падение. - Ты хотела поиграть в опасные игры? - его голос стал хриплым, почти животным. - Здесь нет правил, есть только моё желание и твоё послушание. Он резко притянул её лицо к своему паху, вжимая её губы в грубую ткань брюк, давая ей почувствовать всю мощь своего возбуждения. - Начинай. И не смей останавливаться, пока я не разрешу. Вика обхватила член рукой, лизнула на пробу головку, на что услышала сдавленый стон Вадима. Её движения были робкими, она слегка взяла его в рот, делая первые движения головой. Она пыталась быть окуратной, чтобы не задеть орган зубами, двигалась медленно. Он грубо запустил пальцы в её волосы, наматывая пряди на кулак и с силой прижимая её лицо к себе, лишая её возможности отстраниться или контролировать темп. Вадим начал задавать ритм сам, толчками вбивая свой член ей в горло, не заботясь о том, что она может подавиться или почувствовать боль. - Глубже, черт, - прохрипел он, запрокидывая голову назад и зажмуриваясь от острого, обжигающего удовольствия. У неё начали течь слёзы, она захлебывалась собственной слюной, подавляя рвотный рефлекс. От неё исходил сдавленые всхлипы. Когда он вытер её слезы и слюну, облизав палец с каким-то пугающим, почти ритуальным наслаждением, его взгляд стал абсолютно безумным. Он чувствовал, как близость разрядки обжигает его изнутри, и темп его движений стал еще более яростным, почти беспощадным. - Ты так красиво плачешь, Вика, - просипел он, сжимая её волосы еще крепче, вбиваясь в неё до самого основания. - Почти так же красиво, как умоляешь глазами, чтобы я не останавливался. Она чувствовала, как его дыхание стало рваным, он перестал сдерживаться. Девушка уперлась руками ему в бёдра, когда он с силой прижал её к себе. Вадим сдавленно зарычал, и этот звук, полный животной страсти и долгого, изнурительного напряжения, заполнил всё пространство класса. Он впечатал её в себя с такой силой, что Вика почувствовала, как её челюсти едва не сомкнулись на его плоти, а в горле вспыхнул обжигающий жар. Его тело сотрясало мощная, неконтролируемая судорога, когда он излился в неё, заполняя её рот густой, горячей жидкостью. - Глотай, - хрипло приказал он, отстраняясь глядя на неё сверху вниз. - Ты ведь этого хотела, когда играла с огнём, верно? Уваров застегнул ремень, Вика собиралась что-то ответит но не успела. Он закинул её себе на плечо, заставляя молчать. Вадим шёл по коридорам школы стремительно, почти не чувствуя веса девушки на своём плече. Его дыхание всё ещё было тяжёлым, а в крови бурлил коктейль из адреналина и послевкусия триумфа. Оказавшись в комнате, он с грохотом захлопнул дверь, отсекая весь остальной мир. Он с силой швырнул её на кровать, и пружины жалобно скрипнули под её телом. Вадим не дал ей времени прийти в себя или даже сесть, мгновенно навис над ней, заблокировав любые пути к отступлению. - В классе была лишь разминка, - прошептал он. - Теперь мы переходим к основной части. И на этот раз ты не сможешь просто уйти в медпункт. Вика самостоятельно потянулась за поцелуем. Из-за созависимости их эмоции слились в один неразрывный, удушающий поток, он чувствовал её страх и одновременную жажду подчинения, а она захлебывалась в его агрессии и триумфе. Вадим с силой впился в её губы, кусая их до крови, и одновременно с этим одним резким движением сорвал с неё остатки одежды, не заботясь о том, что ткань трещит по швам. Он прижал её руки над головой, вжимаясь своим телом. - Теперь ты чувствуешь это, да? - простонал ей в губы, обжигая их дыханием. - Ты больше не сможешь от нас сбежать, Вика. - Вадим Юрьевич, можно меньше разговоров? - Вика просила с хрипотцой а голосе, почти умаляя его взглядом. Вадим замер на мгновение, эта хрипотца в её голосе, этот почти молитвенный взгляд, подействовали на него сильнее любого приказа. Он почувствовал, как внизу живота снова всё скрутило от невыносимого напряжения. Её просьба о молчании была для него самым откровенным признанием в том, что она полностью в его власти и жаждет только одного. - С удовольствием, - выдохнул он, в этом коротком ответе была вся его жестокая страсть. Он не стал больше тратить время на прелюдии. Вадим одним резким движением раздвинул её бедра, вбиваясь в неё одним мощным, глубоким толчком, без всякой подготовки. Он вошел до самого упора, заставляя её выгнуться дугой и издать громкий, надрывный стон, который он тут же заглушил, снова впиваясь в её губы грубым, властным поцелуем. Вадим чувствовал, как её тело содрогается под ним, и это ощущение полной власти довело его до экстаза. Его ладонь сомкнулась на её тонком горле, слегка сдавливая кожу. Он не хотел её задушить, но хотел, чтобы она чувствовала эту грань между удовольствием и опасностью, чтобы каждый её вдох зависел только от его прихоти. Он резко перенес вес, вгрызаясь зубами в нежную кожу её плеча. Кусал её с яростью голодного зверя, не останавливаясь, пока на белой коже не выступили первые капли ярко-алой крови. Почувствовав металлический привкус на языке, он издал низкий, утробный звук, похожий на рычание, и с новой силой вбился в неё, заставляя её стонать от смеси боли и неконтролируемого наслаждения. - Моя, - прохрипел он, обжигая её ухо горячим дыханием. Вадим тяжело рухнул на неё, задыхаясь и чувствуя, как его сердце колотит в ребра. Он медленно отстранился, чтобы осмотреть результат своего безумия. Вика лежала под ним, продолжаядрожать. Её кожа была покрыта багровыми засосами, глубокими укусами и темными отпечатками его пальцев на запястьях и шее, словно она только что пережила нападение хищника. В комнате повисла тяжелая, тишина, пропитанная запахом секса, пота и крови. Вадим смотрел в её затуманенные глаза, и в этом взгляде больше не было ни капли иронии, только абсолютная, сокрушительная созависимость. - Теперь ты понимаешь, -тихо, почти шепотом произнес он, целуя её в висок. - Что никакой медпункт не вылечит то, что я с тобой сделал. - Ты теперь часть нас, Вика. Навсегда. Антон зашел в комнату, и его ноздри тут же уловили этот тяжелый, животный запах секса и крови, который буквально пропитал воздух. Он молча перестелил простыни, счищая следы недавнего безумия брата, и в его взгляде читалось холодное осуждение. Когда Вадим вынес из душа спящую, обмякшую Вику, Антон даже не стал скрывать своего раздражения. - Ты еблан, Вадим, - тихо, но резко шикнул он, перехватывая девушку, чтобы помочь уложить её на свежее белье. - Она и так на грани, а ты решил проверить, сколько она выдержит, прежде чем сломается? Антон сел рядом с ней, открывая тюбик с заживляющей мазью. Его пальцы, в отличие от грубых рук брата, двигались с почти хирургической точностью. Он аккуратно обрабатывал каждый укус, каждый синяк на её бледной коже, чувствуя, как через их связь передается её глубокий, изнуренный сон. - Посмотри, ты просто конченный, - бросил он через плечо Вадиму, нанося слой мази на багровый след на её плече. - В следующий раз будь осторожнее, или мне придется самому присматривать за тем, чтобы ты её не прикончил. Наступил апрель, переливание прекратили, Уваровы на этом настояли. Весь месяц, как показался Вики, был слишком хорошим. Все шло слишком гладко, отношения по немногу развивались. Она стала чаще общаться с друзьями, особенно когда мужчины выгоняли её из комнаты. Просто чтобы она побольше двигалась, Вика заняла первое место в школе, по успеваемости. К концу апреля всё расцвело, деревья покрылись зелень. Было тепло и солнечно, подростки с детьми носили майки и шорты. После ужина, Вика ушла в библиотеку, через пару минут, пришло сообщение: < В 20:00 у озёра. У> Вадим стоит у озера, нервно теребя в руках два пистолета. Один с глушителем, другой без. Он оглядывается, ищет глазами фигурку Вики. Наконец, он видит ее, бредущую по тропинке. - Кузнецова, - окликает он, когда она подходит ближе. - Ты вовремя, - она улыбается, но в его глазах мелькает тень. - Я всегда прихожу пораньше, - отвечает она, её голос звучит немного глухо. - Чтобы побыть одной. Вадим протягивает ей один из пистолетов. Вика берет оружие, её пальцы скользят по холодному металлу. Она прижимает пистолет к груди, чувствуя, как учащается есердцебиение. - Готова? - спрашивает Вадим, его голос едва слышен. Вика кивает, закрывая глаза. Она слышит тихий щелчок, а затем мягкий хлопок. Когда она открывает глаза, Вадим стоит перед ней, его губы в нескольких сантиметрах от ее. - Ты сегодня трусиха, - шепчет он, прежде чем поцеловать. Следующий день наступает сладко, снова щелчок фотоаппарата, на этот раз Антон. Девушка завтракает, учится, обедает, проводит время с друзьями до ужина. Близнецы снова заняты, как только заходит в библиотеку, приходит сообщение: < В 20:00 у озёра. У> Вечером у озера стоит Антон. Вместо оружия у него две прочные палки. Рядом с ним пара перчаток, бутылка воды и бинты. - Привет, - улыбается он, когда Вика подходит. - Готова? Вика кивает, чувствуя, как её тело напрягается в ожидании. Антон протягивает ей бинты. - Давай, мотай, - говорит он. - Сегодня ты будешь обороняться. Вика начинает обматывать руки бинтами, чувствуя, как каждое ее движение становится более уверенным. Антон наблюдает за ней, его взгляд полон сосредоточенности. - Хорошо, - говорит он, когда она заканчивает. - Теперь перчатки. Он надевает перчатки, и его руки выглядят опасными, готовыми нанести удар. Вика чувствует, как по её спине пробегает холодок. - Помни, - говорит Антон. - Никакой жалости. Внезапно Антон наносит удар. Подсечка, и Вика падает на землю. Она быстро встает, пытаясь нанести ответный удар, но Антон успевает. Удар палкой, и она снова оказывается на земле, на коленях выступает кровь. - Ты в порядке? - спрашивает Антон, его голос звучит обеспокоенно. Он протягивает ей палку. - Теперь твоя очередь. Вика берет палку, её руки дрожат. Она смотрит на Антона, пытаясь понять, что ей делать. - Не сдавайся, - говорит он, его взгляд мягкий. - Вспомни, чему я учил тебя в зале. Вика наносит удар, но Антон легко его блокирует. Они продолжают сражаться, их движения становятся все более быстрыми и точными. Вика чувствует, как тело устает, но она не сдается. - Молодец, - говорит Антон, когда она почти падает. - Ты учишься, всё лучше. Он снова наносит удар, и Вика падает. Но на этот раз она не встает. Она лежит на земле, чувствуя, как дыхани сбилось. - Я сдаюсь, - хрипит она. Антон подходит к ней, его лицо выражает облегчение. Он протягивает ей руку. - Хорошо, - говорит он. - Ты справилась. Антон помогает Вике встать, его руки нежно касаются её. Он обрабатывает ссадины, целует туда, где болит. В воздухе витает мятный запах. - Ты была сегодня сильна, - говорит он, его губы касаются её лба. - Почти как я. Он подхватывает девушку на руки и несет, словно она ничего не весит. Почти до самых ворот школы. А потом он исчезает, словно это был сон. Все идёт слишком хорошо, слишком гладко. Почему так? Девушки было сложно поверить, что все как в сказке. В начале мая, физкультура проходила на улице. Уваров принес коробку с водяными пистолетами, пообещал кто останется сухим, отпустит со следующего урока. - Вадим Юрьевич, не надо! - Вика, задыхаясь от смеха, пыталась увернуться от струй воды. Урок физкультуры превратился в настоящее водное сражение, где Вадим, развлекался, обливая всех вокруг. Но больше всего доставалось именно ей. - Да ладно тебе, Кузнецова, - смеялся Вадим, направляя на нее водяной пистолет. - Это лишь вода! Вика, прикрываясь друзьями, чувствовала, как краснеют ее щеки. Это был такой странный момент, флирт на глазах у всего класса. Она прекрасно понимала, что Вадим обливает не только её, а всех, кто попадался под руку. Андрей, наблюдавший эту картину, улыбался. Он спрятался за спиной Кузнецовой, тоже подставляясь под водяные струи. Вадим Юрьевич попросил его сделать фотографии, и Андрей с готовностью включился в игру. Его главной задачей было поймать на камеру самые яркие моменты, особенно крупным планом Вику и Вадима Юрьевича. Вечером, когда температура Вики подскочила, а грипп не желал отступать, Антон, развлекал ее, как мог. Он щекотал ее, пока она не начинала смеяться до слез, твердо отказываясь принимать горькое лекарство. Вместо этого он подсовывал ей аппетитные кексы с голубикой, которые она так любила. Несмотря на болезнь,. Вика чувствовала себя счастливой, окруженная заботой. В мае девушка стала выбираться на озёра, с наушниками. Иногда делала небольшую пробежку. Запрет Морозова больше не работал. Бояться больше нечего. Вика сидит у озера, май тёплый. Через какое-то время к ней подходит Вадим, принеся термос и плед. Он знал, о её маленьком побеге. - Кузнецова, жопу поднимаем, - он растилает его на земле, садясь первым, и хлопает возле себя. - Не хватает, чтобы ещё с соплями ночью дышала. - Вадим Юрьевич, вы без своих подколов жить не можете? - она ложится головой ему на колени. - Нормальным жить скучно, - он поглаживает её волосы. Девушка засыпает, ощущая себя в безопасности. Её будит разговор двух братьев. Когда Антон пришёл? - Не боитесь, что вас заметят вместе? - она сонно потягивается. Вадим продолжает разговаривать с братом, Антон уже наливает кофе. - Не порть момент, - Антон передаёт ей чашу, Вадим помогает подняться. Они просидели так до самого заката, пора было уходить. Все трое оставались на своих местах, не хотелось прерывать идиллию. - А что будет дальше, после школы? Мы будем вместе? - Вика закусила губу, она боялась ответа. - Не волнуйся, мы всегда будем вместе, - говорит Антон и целует её в висок. - Пока не умрём, Кузнецова, - Вадим всегда берёт её за подбородок, чтобы повернуть к себе, и целует в скулы. Её побеги усилелись, друзья стали напрягать. Антон ещё больше начал где-то пропадать, уроки с Вайтевичем быстро заканчивались, он тоже был занят. А Вадим почти всегда был занят работай. Сегодня было особенно жарко, и Вика, почувствовав непреодолимое желание охладиться, решила искупаться. Она пошла на озеро одна, наслаждаясь тишиной и прохладой воды. Плавала спокойно, не отплывая далеко от берега, когда вдруг услышала голоса. Оказывается, близнецы, уже подошли а она и не заметила. - Ого, кто это у нас тут? - послышался голос Вадима. - Кузнецова! Почему не школе? - спрашивал Антон, добродушно улыбаясь. Вика, пребывая в отличном настроении, не растерялась и тут же начала брызгать в них водой, озорно смеясь. - Ну-ну, заставте вернуться туда! - кричала она, уворачиваясь от их попыток ответить тем же. Вадим, смеясь, спихнул в воду Антона. - Какого хера?! - прокричал Антон, выныривая. - Да ладно тебе, догони её! - ответил Вадим, продолжая смеятся. Вика, увидев это, решила не оставаться в стороне и начала дразнить Антона, плавая вокруг него. Мужчина, немного оправившись от неожиданного купания, принялся догонять девушку, намереваясь отомстить. Пока они развлекались, Вадим, наблюдая за этой картиной, достал фотоаппарат. - Сейчас мы тебя запечатлим, Кузнецова! - сказал Вадим, наводя объектив. Он успел сделать пару снимков, запечатлив искренние эмоции и веселье на лице Вики, когда она уворачивалась от Антона. Солнечные блики играли на воде, а смех эхом разносился над озером. Это казалось сладким сном. Подьземелье, расследование все осталось позади. Зачем себя нагружать? Она продолжала учиться, занималась с Вайтевичем, обучалась стрельбе и рукопашному бою. Иногда сидела с Авдеевым на заднем дворе, узнавала новости, что им удалось узнать. Они всегда обменивались рассказами о своих отношениях. Когда девушки становилось скучно, она начинала провоцировать Вадима. Выводила его из себя, как учил Вайтевич. Подушка, пушистая и легкая, ударила Вадима по щеке. Он не произнес ни слова, в глазах мелькнул гнев, который он привык держать под контролем. Но Вика, словно обезумев, схватила вторую, такого же цвета, и метнула ее. На этот раз Вадим не стал уворачиваться. Его рука, обхватила тонкую шею девушки, и она почувствовала, как ее тело резко впечаталось в холодную, шершавую стену. В горле застрял крик, а в глазах выступили слезы. Боль пронзила ее, но сильнее боли было унижение. - Уваров, ты только силой можешь показать свое превосходство? - наконец выдавила она, когда воздух начал заканчиваться. Его хватка лишь усилилась, пальцы впились в нежную кожу, оставляя красные отметины. - Вадим Юрьевич, вот как ты должна ко мне обращаться, - прошипел он, его лицо оказалось в опасной близости от ее. Он уперся лбом в ее шею, дыхание обжигало кожу. - Я тебя предупреждал. На вы и шепотом. Вика инстинктивно вцепилась ногтями в его руку, пытаясь освободиться, но затем, собрав последние силы, потянулась вперед, желая прикоснуться к его губам. Это был порыв, ребячество, наивный жест, на который он тут же отвечал. Лучше бы сломала ему нос, как тогда, в подземелье. В этот раз друзьям была необходима помощь Вики. Только она разбиралась в своих чертежах, она за долгое время впервые спустилась в подземелье. Как только сыщики открыли дверь, сработала сигнализация, все бросилась в росыпную. Вика не спешила. Лицо Антона было искажено гневом, когда он выводил ее из мрачного подземелья. Его крики были резкими, полными отчаяния и злости. - Ты не кошка, Вика! Жизнь одна! - Он оттолкнул её, когда они вышли на свет, и в следующий момент снова оказался перед ней, его взгляд горел. - Заткнись, Уваров. Я без тебя разберусь. Я не виновата, что этот поехавший дед снова пытается нас убить, - выпалила она, отступая, как всегда делала во время ссор. Но Антон не отпускал. Его рука крепко сжала ее запястье, притягивая к себе. Он прижал ее к своей груди, и она почувствовала, как его губы коснулись ее макушки. - Глупышка, - пробормотал он, его голос смягчился, хотя в нем все еще звучала тревога. Затем, словно в назидание, он заставил ее бежать через лес, до самого Логоса, спустив за ней свору собак. Животные не трогали ее. Она знала их почти всех по именам, каждую собаку, каждого пса. Они были единственными существами в этой школе, кто не пытался ей навредить, кто встречал ее без агрессии, а лишь с радостным лаем и виляющими хвостами. В их собачьих глазах она видела лишь преданность и отсутствие зла, что было редкостью в этом суровом месте. Под конец мая, Вика решила выйти на пробежку. Белый том с оранжевой футболкой, серые шорты и белые кроссовки. Она стащила из шкафа новую белую кофту на молнии, которую Антон недавно купил. Мужчин снова не было. Вика бежала спокойно, не торопясь, где-то в середине тропы резко свернула. Она спряталась за дерево, и старалась не выдать своё присутствие. Мужчина одетый в военную форму разговаривал с Уваровым, направляя пистолет в голову. Вике понадобилось пару секунд, чтобы определить, кто из братьев находился здесь. - Хамишь под дулом пистолета, парнишка? Ты действительно такой смелый? - Ну же, стреляй, - Антон подносит голову, впритык. - Жаль тебя, Прометей. Зачем играть в героя, когда через две недели, весь Логос, будет в оцеплении. Отдай вакцину. - Дашь ещё немного помучиться? - звук выстрела оглушает, Антон падает замертво. Вика закрывает рот рукой. Слишком много эмоций сразу, ощущение безумия. Боль, страх, радость, опустошение, желание умереть и многое другое, вернулись к ней словно цунами. Что происходит, к черту всё. Это пиздец. Только они выжили, только всё пришло в норму. Только блядь всё сложилось. Кузнецова, каково это, умереть в семнадцать? Военный, спокойно, словно выполнив рутинную задачу, ушёл, выбросив пистолет рядом с телом Уварова. Девушка, сползла по стволу дерева, её плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Она была сломлена, раздавлена чудовищной реальностью. Её ноги понесли её к телу Антона, и она упала рядом, оплакивая не только его, но и всю утраченную надежду. Прижала его к себе, целуя в макушку, закричала. Боже, как же это было больно. Такое ощущения что её вспороли на живую, или она получила пулю. Она забрала боль себе? Его тело, обмякшее и безжизненное, стало тяжким бременем, не только физическим, но и душевным. Каждый шаг по лесной тропе отдавался в ее груди невыносимой болью, словно сама земля под ногами вторила ее горю. Лесные звуки, шелест листвы, пение птиц, казались издевательством, подчеркивая безмолвную трагедию, разыгравшуюся в ее сердце. Как могла она, хрупкая девушка, переносить эту ношу, когда вся ее жизнь, ее надежды, ее будущее покоились в этих мертвых руках? Часовня, мрачная и пустынная, встретила ее холодом и запустением. Но это было лишь отражение того, что царило внутри нее. Люк, зияющий черной пастью, казался вратами в ад, ведущими туда, где ей предстояло оставить последнюю часть себя. Эта мысль сковала ее, приковала к месту, пока слезы снова не хлынули, смывая остатки силы и решимости. Он, ее мужчина, ее опора, теперь был лишь мертвым грузом, требующим забвения. Время, казалось, остановилось, но оно неумолимо тикало в часах, которые она с трепетом сняла с его руки. Они стали символом ее жертвы, ее последней связи с прошлым, которое уже никогда не вернется. Каждый удар маятника отзывался эхом в ее душе, напоминая о неизбежности, о роковом решении, которое ей предстояло принять. Последний поцелуй, холодный, как лед, коснулся его губ. В нем была вся ее боль, вся ее скорбь, вся ее несбывшаяся любовь. Это был не прощальный поцелуй, а скорее мольба, последняя попытка удержать то, что уходило навсегда. Но тело не отвечало, лишь холод и безмолвное осуждение. С усилием, которого сама от себя не ожидала, она подтолкнула его тело к краю. Мир вокруг сузился до этой темной пропасти, куда ей предстояло низвергнуть свою жизнь. В последнем рывке, преодолевая внутреннее сопротивление, она отпустила его. Звук удара внизу эхом прокатился по часовне, заглушая ее собственный крик, разрывавший тишину. Из-за каких-то жалких ампул, его решили жизнь? Забрали надежду на светлое и счастливое будущее у трех людей? Вика не заметила когда оказалась в комнате, перед ней стоял Вадим, который выглядел. ИСПУГАНО? - Что случилось! - Вадим показал пальцем на её одежду. Белая кофта была залита кровью, его кровью. Она разрыдалась, прислонилась к стене, больно ударившись головой, снова разрыдалась. В каждом стекающем по ткани багровом пятне она видела его лицо, его последние искаженные болью черты. Ненависть к тому, кто это сделал, начала ожесточаться в ее сердце, смешиваясь с ужаса на чувство вины. Она рассказывала всё, что сейчас произошло Вадиму. О разговоре, о мужчине, о трупе. И как она избавилась от улик. Каждое слово отзывалось эхом пустоты в душе. Мужчина, лишь поджимая губы, быстро обдумывал план действий, но в его глазах мелькала та же застарелая боль, что и в её. Он достал из шкафа вторую новую белую кофту, бросил её девушке. Переодеваясь в серый батник, он затягивал шнурки, словно пытаясь собрать воедино трещавшую по швам реальность. - Идём в подземелье, уничтожаем вакцину, возвращаемся к часовне, чтобы уничтожить её, всё понятно? - Вадим говорил с обычной для него сухостью, но в тишине комнаты его слова звучали как приговор. Он видел в этом не просто задачу, а последний предсмертный танец над могилой утраченного, над призраками прошлого. Вика следовала за ним, молча, оглядываясь. С каждым шагом в мрачное подземелье, она чувствовала, как её душа окутывается ледяным саваном. Как только они спустились, Вике приходилось бежать за Вадимом, который ускорил шаг, проносясь через каждый пролёт. Он схватил её за руку, чтобы девушка не отставала, словно в припадке отчаяния. Со стороны казалось, что эти действия были насильственны, но в их судорожной торопливости читалась общая обреченность. Они не заметили, что у них был свидетель. Вадим поднёс палец к двери. Отпечаток, впуск в это проклятое место, где хранились остатки надежды, что теперь превратились в яд. Внутри находилось огромное количество ампул. Мужчина начал их выливать со стороны входа, отпуская вместе с брызгами последние искры жизни. Вика, стоя у двери, смотрела на это опустошение, и в её глазах отражалось лишь безмолвное, бесконечное горе. Она видела, как рушится мир, и чувствовала, как вместе с ним уходит и её собственная жизнь. Вика слышит шаги приближающейся. Сердце сжимается от жалости к ней. Анна Михайловна, как и она сама, попала в эту ловушку, движимая ложными идеалами и страхом. Она пыталась защитить ученицу, старалась помочь, искренне веря, что Уваров желает ей зла, что он заставляет её. Теперь эта вера оборачивается против неё самой, неся лишь боль и разочарование. - Уваров, отдай вакцину! - кричит Анна Михайловна, наводя пистолет на него дрожащей рукой. - Где Кузнецова? Что ты с ней сделал?! Вадим лишь ухмыляется, его легкий бархатный смешок эхом заполняет помещение, сея ужас. Вика внезапно выходит из-за двери, делая себя видимой, её глаза холодны как сталь. - Анна Михайловна, опустите пистолет, - произносит Вика спокойно, но её взгляд цепко следит за каждым движением учительницы, предугадывая движение. - Вика, я всё понимаю, он тебя принудил! Иди ко мне! - в голосе Анны Михайловны сквозит отчаянная вера, что она сможет спасти девочку от монстра. Вадим усмехается шире, выливая новую порцию вакцины, затем в притворном жесте швыряет пустые пробирки через плечо, они разбиваются вдребезги, осколки разлетаются как предвестие хаоса. - Не дури, опусти пистолет,- бросает он Вике, стоящей в дверях. - А ты сюда! Кузнецова подходит слишком быстро, слишком покорно. Вадим суёт ей небольшой чемоданчик с антидотом, его пальцы скользят по её руке. Затем он надвигается на учительницу, как хищник на добычу. Ещё долго в голове Вики звучит отголоски выстрела. Перед её мысленным взором вновь и вновь проносится картина, Вадим падает замертво. На автомате, без единой мысли, девушка опустошает магазин. - У вас был шанс, - шипит Вика, выхватывая пистолет Роевского, отобранный у трупа Антона. Её выстрелы разрывают тишину. Кровь брызжет на пол, тело Анны Михайловны оседает, глаза полны шока. Первый выстрел в ногу, видела, как дрожала от страха учительница. Второй в руку, тянувшуюся к пистолету. Её глаза молят о помощи, последнее слово просьба спасти Андрея. Слёзы текут по щекам, но пальцы всё ещё сжимают холодный металл. Шесть патронов. Шесть раз сердце девушки рвётся от боли. Боль от осознания очередного убийства, от понимания преддверия собственной смерти. Горечь опустошения захлёбывает её, стирая последние светлые воспоминания. Мир сужается до этой кровавой пелены. Никого не осталось. Только Вайтевич. Он стал для неё больше, чем учителем, больше, чем просто знакомым. Он стал её якорем, её последней надеждой, её единственным близким человеком в этом рушащемся кошмаре. Белая кофта снова в крови, забавно, да? На первой кофте кровь Антона, на второй кровь Вадима. Два новых комплекта за один день. Это было слишком. Вика прикрыла дверь, затаскивая труп бывшей учительницы внутрь. Она боялась, что друзья могут спуститься в подземелье и увидеть эту картину. Рисковать нельзя. Дрожащими руками она забрала мобильный из кармана кофты на холодном трупе Уварова. Она рыдала, поток слёз не останавливался. Найдя номер Вайтевича, Вика нажала кнопку вызова. Мужчина поднял телефон только с третьего раза. - Вадим, что-то срочное? - голос был строгий, он услышал всхлипы. - Вадим? - Константин Викторович, это Вика, - она не могла прекратить плакать, услышав его голос, истерика поднялась на новый уровень. - Где ты? - он понял, что ситуация критическая. - Не знаю, я в подземелье, - она смотрела на два трупа, потом на разбитые колбы. - Где вакцина, - он скинул вызов. Константин Викторович не стал дожидаться дальнейших объяснений.Он перебирал в голове возможные сценарии, пытаясь понять, что могло привести к такому состоянию Вики и почему она упомянула вакцину. Вайтевич спустился в подземелье, его возраст давал о себе знать, он перешел на легкий бег. Найдя нужную дверь, он толкнул её. Перед ним предстала ужасающая картина. Разбитые ампулы, кровь, два мертвых тела. И Кузнецова, свернувшись калачиком, в истерике, поджимая ноги под себя. Девушка подняла на него взгляд, не прекращая плакать. Что сказать в такой ситуации? Что это второе её убийство? Что она защищала Вадима? Или то, что она сама выстрелила, потому что желала Анне Михайловне смерти? - Антон мертв, это Вадим, - девушка указала на труп рукой. - Я скоро тоже умру. Почему в этой школе не бывает нормально? Вайтевич лишь хмыкнул, подошел к Вике и ввел ей успокоительное. Решая, что делать дальше. - Куда ты дела тело Антона? - он смотрел на неё с жалостью. - Он в часовне, вместе с Полиной, - снова всхлип, но уже не такой отчаянный. - Значит так. С этой разбираюсь я, - он показал на труп учительницы. - А его ты относишь в часовню. Как только разберусь с ней, приду к тебе. И без истерик, Виктория. Седативное снова начало действовать, подавляя её эмоции. Она понимала, почему мужчина сделал ей укол, в такой ситуации эмоции только мешают. Когда же она такой стала? Вайтевич, долго не думая, скинул труп женщины в шахту лифта, в которую когда-то чуть не упала девушка, и вернулся к ней. Помогая дотащить тело до часовни, он лишь надеялся, что сможет разобраться с этой ситуацией, не потеряв при этом Викторию. Они скинули тело Вадима в люк. Вайтевич достал канистры, давая распоряжение залить каждый угол этой проклятой часовни. И Вика слушала, делала, как он говорит, эмоции постепенно возвращались. Почему препараты перестали работать? На улице наступила ночь, всё было в темноте. Мужчина светил фонариком и снова дал девушке зажигалку, как в прошлый раз. Это уже казалось традицией. Вика взяла в руки предмет, долго крутила его в руках. После бросила на дорожку горящего, здание вспыхнуло. Это было красиво, завораживающе. Кузнецова чувствовала себя опустошённой, разбитой, сломленной. Оставляя за собой только чувства мести, злости, чувства, которые делали её плохой. Вика знала, что это только начало. Месть была лишь первым шагом. Теперь ей предстояло разобраться с тем, что внутри, с той тьмой, которую она сама породила. Истинная проблема крылась глубже, в самой её душе, искалеченной горем и жаждой возмездия. - Я их всех уничтожу. Никого не пожалею. Две тени стояли возле пылающего здания, жар от огня никого не пугал. Остаётся надееться, только на Gemini.