Назначение.

❝ Недостаточно быть друг другу предназначенными. Надобно нечто большее… ❞ Меч Предназначения

Со смерти Уваровых прошло больше месяца. Кузнецова и Вайтевич разработали почти идеальный план. Который должен был сработать. Когда они возвращались из часовни. Константин Викторович, открыл ей небольшую тайну близнецов. Его слова прозвучали как неожиданный откровение. Во время их мартовского отсутствия, близнецы, оказались хитрее, чем можно было представить. Они подменили себя на клонов. Для Вики это стало словно глоток свежего воздуха, невероятным облегчением, пониманием того, что они живы. Однако, несмотря на это, ее собственное состояние неуклонно ухудшалось, словно неведомая болезнь медленно, но верно вытягивала из нее жизненные силы. Вокруг сгущалась атмосфера неопределенности и скрытой угрозы. Исчезновение директора, отсутствие военных, раскол среди друзей, все это складывалось в пугающую картину. Вика осталась одна, погруженная в собственный мир боли и тревоги, с едва теплившейся надеждой на то, что этот кошмар когда-нибудь закончится. Теперь она предатель.

***

Flashback :

Прошло три дня, когда Уваров не появился. Антидот доставлял он, приносил каждый день, в нужном количестве. Морозов обратился напрямую к Колчину. Получил новые ампулы, и приказ. Установить причину исчезновение, любой ценой. И как казалось мужчине, допросить и прижать сыщиков, лучшая идея в его жизни. Шесть подростков, стояли в кабинете директора, в семь часов вечера. Марозов то и дело, старался рассмотреть каждого, потом просто наплевал на всю конспирацию. - Кузнецова, где Уваров? - Морозов, скрестил руки. - Не знаю. Учитель физкультуры, не в моём вкусе, - смешки друзей. - Да? Девочка, не играй со мной в игры, а то быстро окажешься возле Мальцевой. Все затихли, не понимая к чему клонит Морозов. Просто наблюдали за ситуацией. Авдеев решил выступиться, ведь он единственный кто знал про отношения Вики и Вадима Юрьевича. - Может быть он уехал, почему она должна что-то знать? - Авдеев пытался, сохранять спокойствие. - А я думаю наша принцесса, хорошо осведомлена, - Пётр Алексеевич, вышел из-за стола, подошёл ближе к ребятам. - Сома скажешь, или мне проинформировать? - Не знаю где он, последний раз видела его на ужине. - Когда мы получим антидот? - вмешалась в разговор Старкова. - Когда Кузнецова, расскажет, что случилось с физруком-любовником. Лиза с Дашей просто замерли, парни повернулись к Вике. И только Андрей, остался наблюдать за Морозовым. Друзья хотели расспросить её, но не здесь, не сейчас. - Допустим они в отношениях, она не знает где он. К чему распространять подробности? - А вы ещё не догадались ? От вас очень страно слышать подобное, столько секретов раскрыли в этой школе. А про людей забыли. - К чему ты клонишь? Что за дебильные загадки? - вмешался Макс. - А то что ваш уважаемый Вадим Юрьевич, почти всем здесь руководит. И без него, антидот никто, не получит. Молчание, страх, ненависть. Виктория чувствовала все на себе, хорошо что эмоции , подавляются самостоятельно. Все снова вернулись к девушки. Как, когда, почему? Немые вопросы, на которые ответов нет. - Я не знаю где Уваров. И для меня не оставили антидота, если вы об этом, - Вика вышла из кабинета, сразу вышла на улицу. - Вика, как ты могла? - Андрей едва сдерживал гнев, его лицо побагровело. -Я не могу поверить, что ты знала всё это время! Ты предала нас всех! Ты знала, кто такой Уваров, чем он занимается, и молчала! - Я.... - начала она, но Андрей перебил её. - Не оправдывайся! Ты знала, что он нацист, работал на INGRID, а ты покрывала его! Почему, Вика? Почему ты это скрывала? - Даша, ты же должна меня понять, - обратилась Вика к подруге, пытаясь найти в её глазах поддержку. - Ты же сама знаешь, что Уваров… он был опасен. Если бы я тогда что-то сказала, кто знает, что могло бы случиться. - Опасен? Даша, ты слышала? - Андрей вскинул руки. - Она знала, кем он является! Знала, что он нацист, и продолжала с ним спать! А потом, когда всё раскрылось, она говорит, что боялась! Страх, Вика? Или ты просто наслаждалась своим положением, будучи вхожей в его круги, зная о его грязных делах? - Андрей, успокойся! - вмешалась Даша, вставая между ними. - Вика, ты действительно знала? Знала, что Уваров, работает на INGRID? Почему тогда не сказала нам раньше? Мы же твои друзья, мы бы помогли. - Боже, допустим, Андрей помогал скрывать эти отношения. Почему сейчас, ко мне такое отношения. Когда он трахался с Анной Михайловной, такой трагедии не было, - Вика не успела договорить, Макс влепил ей пощёчину. Максим стоял, ошеломлённый, его рука всё ещё ощущала жар от удара. Он ожидал криков, слёз, но не такой ярости, не такой боли, которая отражалась в её глазах. Её голос, обычно мягкий и мелодичный, теперь звучал как скрежет металла, полный отчаяния и обвинений. - Ты даже не представляешь, через что я прошла! - кричала она, её грудь тяжело вздымалась. - Сколько раз я вытаскивала нас из передряг, сколько ваших глупых выходок сглаживала перед Уваровым? Она перечисляла имена, события, напоминала о моментах, когда их жизни висели на волоске, а она, рискуя всем, находила выход. Лекарства, добытые с таким трудом, всё это было результатом её ухищрений. - Уваров… Вы говорите о нём как о враге? Он - тот самый Прометей, который пытался прикрыть эту компанию. Её слова звучали как откровение, которого Максим, казалось, не желал слышать. Друзья, стоявшие поодаль, пытались подойти, начать говорить, но Вика отмела их попытки. Её взгляд, полный обиды и решимости, скользил по ним, словно оценивая их силу. - Я не хочу слушать ваши извинения, - её голос стал тише, но напряжение в нём только усилилось. Она медленно обошла их, останавливаясь перед каждым. - Запомните, - прошипела она, её глаза горели. - Если кто-нибудь из вас ещё раз поднимет на меня руку, я не буду просить. Я просто сломаю вас. Наполам. В её словах не было угрозы, только холодная, непоколебимая правда. Она развернулась и, не оглядываясь, ушла, оставив их одних в тишине, наполненной эхом её слов и раскатами грозы, что только начинала бушевать снаружи.

The end flashback

***

Сегодня Константину Викторовичу стало плохо, он потерял сознание прямо во время завтрака. Врачи которые приехали как только смогли, выписали заключение: Инфаркт, смерть наступила в девять часов, сорок три минуты, двадцать четвёртого июля. Похороны проходили на территории понсионата, у Вайтевича больше никого не было. Он всю жизнь проработал в Логосе. Маленькие дети, вместе с учителями грустили, оплакивая его смерть. Только не сыщики. Только не Виктория. Как только, могила была закрыта, пошёл новый отсчёт. Шанса на ошибку, не было. Вике становилось всё хуже, тошнота и кровавый кашель. Новый день, и самая тяжёлая роль. Вика накинула на себя чёрную одежду, взяла рюкзак, оружие и лопату. Помоги ей господь бог. Подойдя ближе, к нужному месту, прислушалась. Кто-то собирался её опередить. Константин Викторович предупреждал, девушка навела на силуэты пистолет, делая четыре выстрела. Ей нужно было, только припугнуть. - Блчдь. Резкая боль в плече, кровавый след. Мало ей было Уварова, теперь ещё и охрана. Вике понадобилось больше часа, что-бы запутать следы, и вернуться к могиле. Нужно было, больше тренировок. Руки не слушались и садили, перчаток не было. Время поджимало, с каждым взглядом на часы, оставалось все меньше цифр. Но она продолжала, плечо садило, слёзы смешались с потом. Стук лопаты о дерево, и радость. Она быстро очистила, оставшуюся землю, ломая замки на крышке гроба. - Что случилось? - эта была первая фраза мужчины, которому помогала девушка подняться. - Вы как всегда. Ничего страшного, выживу. - Слишком большая потеря крови. Вика улыбалась, помогая Константину Викторовичу подняться. Он единственный, кто всегда задавал этот вопрос, первым. Оказавшись на траве Кузнецова споткнулась, серая кожу с рук. - А всё так хорошо начиналось. - Ставь таймер на пять вечера, сейчас отпускаешь защиту, потом выбираешься из подземелья. В девять идёшь к второму ходу, понятно? - Да. Вика отдала портфель с одеждой и портфелем, там был ящик с неизвестным содержимым. Учитель быстро переоделся, обнял девушку на прощания. - Я присоединюсь к тебе поже, если выживу. Смотри чтобы никого в низу не было, - короткий кивок, в знак согласия. Девушка бежала по лесу, с оружием в руках в окровавленной одежде. Не замечая собственных ран и боли, ей было безразлично на судьбу: друзей, врагов, INGRID и всего пансионата. Ей двигала месть, желание убивать, в данный момент её заботили только собственные чувства. Только открыв ворота и забежав на территорию Логоса, Кузнецова увидела своих бывших друзей, которые сразу же рванули за ней. Виктория не обращала на них никакого внимания, они больше не имели, никакого значения для неё. Больше никто в этой жизни её не интересовал. Забежав школу она сразу открыла кабинет директора, не обнаружил там Морозова, девушка поднялась по лестнице и направилась в крыло учителей. Дёрнула за ручку, двери не открылись, тогда Виктория выбила дверь с пару ударов ногой. Как ни странно Морозов сидел в своём кабинете разбирая документы вальяжно подняв глаза на Кузнецову. - Кузнецова, совсем страх потеряла ? - сказал Пётр, смотря перепачконую девушку, с неизвестном содержимым одежды и оружием в руке. - У меня сейчас нет настроения, выслушивать твои претензии, и убери эту игрушку девочка, а то можешь пораниться. - Морозов с опаской смотрел на ученицу, которая кажется сошла с ума, и не известно, что она может сделать в таком состоянии. Девушка ухмыльнулась, взгляд стал похожим на оскал. Быстрым движением перепрыгнул через стол, направила пистолет в лоб Морозову. Не забыв, снять пистолет с предохранителя. В глазах стояли слёзы, на лице убийственный взгляд. - Ключ-Карту Морозов, от лифта. - прошипела девушка со злостью. - Я тоже не в настроении шутить, знаешь женские штучки, истерикаи всё в этом духе.-Морозов на это только улыбнулся, сжав челюсти, попытаться выровнить дыхание. - Ты думаешь что после такой выходки, твои дружки получат лекарство? И вы снова будете, счастливые и здоровые, бегать по подземельею и мешать нашим планам? Я тебя уверяю, через три дня будет шесть трупов, - Морозов говорил спокойно, слыша приближающее шаги, пытался не подаваться на провокацию. - Мне плевать на дружков, на твоего сыночка, на всех. И если ты сейчас, в данный момент, не отдашь мне карту, то я вышибу тебе мозги! Обыщу всю твою комнату и найду ключ. Я знаю что у тебя есть ключ, на имя Тамары, - из-за нервов у девушки дрогнул голос, и начали трястись руки. - Давай мне его быстро, если не хочешь, чтобы твоя задница пострадала! - в знак подтверждение своих слов, девушка выстрелила рядом с его ногой, а после вернула оружие к виску. Морозов открыл первую полку достал из двойного дна ключ и отдал его Кузнецовой. - У вас там от вакцины совсем крышу несёт? Или Уваров что-то сделал с подопытной крысой, что она так осмелела? - усмешка. Виктория надовила пистолетом ещё сильнее, сжимая зубы. - Морозов, я дам тебя небольшой дружеский совет, только потому что тогда ты мне помог, - девушка склонила голову чуть левее, и ледяным голосом продолжила. - Убирайся из школы до конца недели, если не хочешь быть трупом, - Вика ухмыльнулась, увидев страх Морозова, и уже на грани истерики проговорила с сарказмом. - Ох да, я чуть не забыла, если не хочешь видеть трупы как ты там сказал? Моих друзей, советую их вылечить и прихватить с собой. И даже если ты побежишь к Вульфу или Клавдии, то это тебя не спасёт и не поможет, прислушайся. После своего маленького монолога Вика, убрала пистолет, и направилась на выход, обнаружила своих "друзей" которые стояли в замешательстве, слыша их всех разговор. - Приятно было с вами снова увидеться, желаю вам скорей сдохнуть, - не дожидаясь ответа, она покинула крыло. Девушка переходя на лёгкий бег, направилась в любимую библиотеку, к камину с которого всё началось. Вика выучила всю карту подземелей, она знала каждый проход наизусть, за который ей нужно было свернуть. И она знала где находится объект близнецов. Девушка свернула к лифтам нажала на минус нулевой. Выбежав из лифта, убедившись что нет охраны, Виктория прошла ещё к одному лифту, последнему, спустившись девушка нашла нужную дверь. На панели в коридоре, нажала на защиту объекта близнецов, титановые корпуса закрыли объек, скрывая помещения. Игра только началась. На полднике девушка заметила отсутствие некоторых сыщиков. Не повезёт, если они внизу. Время на часах показывало: половину пятого. Пора. Зайдя в комнату, сделала небольшую перевязку, обработала рану, переоделась. В комнате стояла темнота, с их ухода, она не открывала штор. И каждую ночь зажигала фонарь, как в начале года. Часы издали звук, она немного отвлеклась. Последовал крик Воронцова, рядом с учительским крылом. Всех учеников, выводили на улицу. Здания пошатнулось, небольшое землетрясение. Вика подошла к окну, наблюдая за обстановкой. - Началось. Вика заметила Виктора Николаевича, сердце сжалось. Она надеялась что он жив, на руках был младенец. Живы. На ноутбуке высветилось сообщение. Значит сегодня, прибудут военные. Капли крови упали на подоконник, девушка потянулась в нижний ящик, последняя ампула. Когда Войтевич, забирал её из подземелья, она совсем забыла про небольшой чемоданчик. Нужно было спускаться сейчас. Вика накинула серую кофту, взяла новый рюкзак, и спустилась в уже заваленый лабиринт. Пробраться по комням, было сложно. Она делала отметки на карте, через небольшое время оказалась возле нужной двери. В долеке медькнула тень, девушка заглянуть внутрь, сообразила что чемоданчика нет. Рванула за человеком. Бежать было больно и трудно, но она не сдавалась. В переди показались военные с учениками, это последний шанс. Вика прицепилась делая пару выстрелов, привлекая к себе внимания. - Он заражён, - крикнула она из всех сил. Прозвучало пару выстрелов, мужчина упал замертво. Кузнецова приблизилась к нему, забирая свою вещь. Смотря на присутствующих, делая испуганный вид. Быстро подошла к Виктору Николаевичу, обнимая его. И изобращая истерику, слёзы покатились самостоятельно. - У него был антидот, он пытался убежать. Я хотела его остановить, но слишком поздно. Он убил Анну Михайловну, - Вика рыдала, заикалась, пытаясь все объяснить. - Тихо, успокойся, всё хорошо, - Поляков, поглаживал её по волосам. - Возращаемся в школу! Взрослые с детьми, постепенно начали отходить от теретории, возращаясь. Когда руки бывшего директора, расслабились, она выскознула из объятий, чтобы забрать портфель с антидотом. Она услышала его голос, узнала. Холодный взгляд встретился с расчетливым. Лицо девушки ничего не выражало, только холод. В нутри творилось безумие. Это он, тот самый, который пустил пулю. Кузнецова подняла пистолет, кинула его в портфель. Это не укрылась от военного, а она услышала его фамилию. Роевский. В глазах потемнело, руки затряслись. Последнее что она увидела как мужчина ухмыляется. Поляков успел подхватить ученицу под руки, красное пятно расплывалось стремительно. Вику штормило, пробуждение было замедленное, пахло лекарствами. В кабинете находился Поляков и женщина врач, с белыми волосами. - Сколько времени прошло? - Вика не вставай. Лариса Андреевна, наш новый врач. Кузнецова сфокусировалась, принимая сидячее положение, под внимательные взгляды. Плечо перевязала, из верхней одежды только топ и бинты. Плачевно. - Виктория, вам нельзя двигаться, - врач поджала губы. - Как вы получили, огнестрельное? - Не думаю что этот, сейчас имеет значения. Виктор Николаевич, сколько ампул у нас есть? - Около ста, у нас новые зараженые. - Дети знают о вирусе? - Глупый вопрос. Сколько времени прошло? - Вика прикрыла глаза. - Ты пробыла без сознания, два дня. Сейчас ведём раскопки, после завала. Девушка подорвалась вставая на ноги, но резко осела на пол. Почему она чувствует боль? Виктор Николаевич помог ей, сесть на кушетку. Лариса Андреевна, готовила лекарства, убирая воздух из шприца. - Что вы мне колите? - Обезболивающее. - Вы эту дрянь в мой организм не ведёте, - Вика показала на рюкзак. Мужчина подал, то что просили. Кузнецова быстро нашла ампулы, которые ей довал Вайтевич. Протянула их врачу. - Эти припораты нельзя колоть. Ты должна понимать, что они подовляют не только боль. Вика посмотрела внимательно, врач не должна знать название. Значит она работает на INGRID, или работала. Девушка недоверчиво посмотрела, на женщину. - Или эти припораты, или я терплю самостоятельно. Лекции о вреде, читать не нужно. Поляков хотел вмешаться, расспросить. Рация подала звук, голос бывшего учителя физкультуры, просил спуститься вниз. Кто-то вернулся из мёртвых? Когда мужчина вышел из кабинета, Вика оскалилась. - Мне нет дела что вы работаете на них, колите препорат, и не смейте говорить для чего он. - Ты делаешь себе только хуже, пойми я не желаю тебе зла. Этот припорат, находился в разработке с прошлого года. Можно сказать что ты первый человек, на ком его испытали. Вика закусила щёку, нельзя срываться сейчас. Женщина ввела препораты, в плечо, отошла к столу. Делая заметки, и давая анализ поведения, ученицы. - Сколько прошло времени? - какой раз, она задаёт этот вопрос или ей уже отвечали? - Два дня, четыре часа, после того как ты потеряла сознание. Вика схватила рюкзак, не смотря на боль, нужно двигаться. Слишком много времени прошло, нужно действовать. - Тебе нельзя так резко двигаться, швы разойдутся, - она понимала, что девушка ей не доверяет. - Препорат скоро подействует. Если разойдутся, приду снова, - это были последние слова, перед закрытыми дверьми. Нащупав ключ в штанах, Вика пошла в комнату. Переодевшись, спустилась через лестницу в низ. Аппарат показывал что она близко, раздался звонок мобильного. - Да? - Всё в порядке? - Да. Я буду на месте через пару минут. Поможете? - Скоро буду. Вика нашла нужное место быстро. Приложив ладонь, титановые пластины отъехали. Проход был завален, основная дверь, открывалась на половину. В помещение света не было, только аппараты жизни обеспечение, подавали свет и звук. Вика улыбнулась, непроизвольно, подходя к одной из капсул. Живые, здесь, всё хорошо. Первым она вытянула Вадима, сразу в коридор. С Антоном пришлось помучиться, в его капсулу были встроенные, дополнительные провода. Как же было сложно, прямая дорога вела через подземелья, где шли раскопки. Нужно было обойти лабиринт, чтобы выйти к часовни. А по вечеру можно было перетащить их в комнату. Раздались глухие шаги, Вика завернула за угол, вместе с телом Антона. Скажите что это не посторонний, пожалуйста, молила она про себя. - Виктория? - голос Вайтевича, радовался эхом, даря девушки облегчение. - Я здесь, - она вышла из-за угла, подерживая спину мужчины об ноги. - Хорошо, значит несём их через часовню. Дальше думать будем вечером. Если кто-нибудь появится, ты должна бросить их не смотря ни на что. Понятно? - Да. - Тогда вперёд. Константин Викторович, передвигался более плавно, тоща мужчину за капюшон. Вика отстовала, конечно картон под ними, помогал. Но было тяжело, повезло что седативные, вовсю действовали. Иначе боль, помешала бы всему. Вдалеке послышались движения. Учитель с ученицей остановились, прислушываясь. Голоса приближлись. - Тихо, ты слышишь? - голос Воронцова, прозвучал близко. - Это от туда, - добавил Павел Петрович. Девушка посмотрела на бывшего учителя. Нельзя было терять время, Вайтевич схватил её за руку. - Бросай их. Нельзя чтобы о нас узнали! - Они знают про одного Уварова, значит нужно спрятать Антона любой ценой! Вайтевич тихо хмыхнул, вдалеке виделся свет от фонарей. В последнюю минуту, они успели свернуть за угол, мужчина закрыл рот Виктории, чтобы она выровнять дыхание. Здесь, в подземелье, маленький звук, мог их выдать. - Жив? - снова послушался голос Воронцова. Звуки камней, вместе с тяжелым дыханием, заполнили коридоры. - Уваров. Уваров? - Живой, гад, - ответил Павел. Вайтевич показал знак молчать, когда девушка попыталась возмутится. Они дождались, когла мужчины покинут подземелья. Вытащили Антона из лабиринтов, в згаревшее здание. - Так, дальше сама справишься. Даю тебе два укола, один для него, второй для Вадима, - Вика кивала головой, забирая препораты. - Куда нужно вводить? - Под лопатку, спустя два часа, после укоола, придут в себя. Не торопись, смотри чтобы, сома осталось целой. - Почему так сложно? - Вика осела на камень. - А когда было легко? Не влезли бы, вы с друзьями в наши дела. Все было бы хорошо. - Слишком поздно, чтобы об этом думать. - Там бумажка, я написал когда мне можно будет звонить, время не нарушать. Докладывать что происходит, в школе. - Поняла, - мужчина вернулся в подземелье. Время показывало, двадцать два часа, сорок восемь минут. Вика не помнила как дотащила его до школы, как обходила коридоры. Но всё получилось. Открыла и закрыла комнату своим ключом. Возле кровати в сидячем положение, был пристегнут Вадим. Она была рада, такому исходу. Вика оставила Антона в ванной, сделала Вадиму укол, после вернулась к второму. Приняла душ, переоделась, открыла ноутбук. Прошло достаточно времени, как послышалось скрип двери. - Много времени прошло? - мужчина сонно потерял глаза. Вика влетела в него со всей тяжестью своего тела, едва на уронил обоих. И крепко обнимала, вдыхая запах, который ей так не хватало. Её любимая мята. - Кузнецова, ты чего? - Почти два месяца с вашей смерти, и почти пять с вашей подменой. Вика хотела большего, уткнутся ему в шею, вдохнуть его запах ещё сильнее или зарытся пальцами в волосы. Но сдерживала себя. Вайтевич сказал что память вернётся, постепенно. А значит они ещё, не помнят. Она успела рассказать большую часть, что произошло, оставалось только про прибытие военных. Вадим зашевелился, за дверьми послышались шаги. Вика резко схватил его за рукав, и закрылась в ванной. Прилаживая указательный палец к губам, приказывая молчать. - Ух ты, физрук- самоубийца вернулся. Добро пожаловать на нашу грешную землю, - хриплый голос Вадима, заполнил помещение. - Зачем пожаловали? - Я рад что ты не потерял чувства юмора, - ответил Поляков с иронией, ставя стул ближе к кровати. - Но боюсь что в ближайшее время, оно тебе не понадобится. - Вот ты всегда был занудой, Вить, - Вадим пересел с пола, на кровать. - Ладно, раз уж пришли, давайте ближе к делу. - Нам нужна вакцина, от вируса, и информации. Где именно, на нижнем уровне она находится. - А с чего ты взял, что вакцина, именно там? - Под дурочка не коси. Мы прекрасно знаем, что внизу, целый склад антидота, - произнес Павел. - Это же откуда, такая осведомленость? - Уваров, развёл руками. - Где вы хранили вакцину? - более грубо, спросил Поляков. - НЕ-СКА-ЖУ. - Да куда ты денешся, тварь? - из ванной послышался звук, Павел отвлёкся от Уварова. Поляков кивнул на рюкзак, который Кузнецова, забыла забрать с собой. Он прекрасно знал, кому тот принадлежит. Кивнул Павлу, проверить дверь, не сводя взгляда с Уварова. Вика шикнула на Антона. Шаги приближлись, шторка не поможет. Спрятаться, возможно нет. - У меня в кармане пистолет. Возьми его, - скомандовала Вика, за секунду до открытой двери. Уваров прижимал пистолет к виску ученице, проходя внутрь комнаты. Поляков напрягся, Павел направил пистолет на Вадима. - Какого хрена вас двое? - задал вопрос, бывший физрук. - Это имеет, значение? - Антон указал на голову девушки. Вике было сложно выдовить из себя слёзы, седативные не позволяли. Но страх, девушка изобразить смогла. - Виктор Николаевич, всё хорошо. Давайте уберём оружие, и спокойно поговорим. - Ты первый, - указал Петрович на нового Уварова. - Ты думаешь, я буду в игры играть? Послушай школьницу, умнее будешь. Павел Петрович убрал пистолет, в задний карман. Антон подтолкнул Кузнецову в спину, чтобы Поляков, успел её подхватить. - Мне ручки кто-нибудь освободит? - Подал голос Вадим. - Ну или можем, дождаться, пока вся школа вымрет, до последнего первоклассника. - Тут я с ним согласен, школа в оцеплении, бежать некуда. Нас двое, антидот в низу. - Поможете разбирать завалы, - Виктор Николаевич кинул ключ Вадиму. - Завтра за завтраком, все расскажете. Кузнецова за мной. - Я с вас глаз, не спущу. Понятно? - Усекли, - в один голос ответили Уваровы. Кузнецова собиралась незаметно ускользнуть, но её схватили за шиворот. Заставляя остановиться, Виктор Николаевич, любезно пригласил пройти в свою комнату. - Обьяснишь? - спросил Павел Петрович. - Гуляла во дворе, резкая боль, очнулась уже в комнате Уварова. - Это странно не находишь? - Поляков скрестил руки. - За последнюю неделю, слишком много событий. Вас не удивляет что их двое? - Воронцов, встречался с Прометеем. Мы знаем что Антон, это положительная сторона Вадима. И что он пытался сделать тоже. Поэтому, благодаря его раскажу, мы узнали о втором Уварове, раньше, чем он появился. - Мне в медпункт нужно, швы наверное разошлись. Можно, я пойду? Вика собиралась покинуть комнату Полякова, в ближайшую минуту, любой ценой. Как только получила ответ, сразу выбежала прочь. - Ты думаешь, девочка не причём? - Не знаю Паш, нужно понаблюдать. Сам знаешь, на это времени нет. На столе валялись разные карты. Благодаря Лёши Барышникову, процесс с отметками пошёл быстрее, как и наброски чертежей. Вика чувствовала холод, от близнецов. Врач быстро сделала новые стежки, отпустила ученицу. Без неё проблем хватало. Девушка вернулась, в свою комнату. Антон сидел за ноутбуком, Вадим был в душе. Ей было непривычно, некомфортно, она здесь, словно чужая. Мужчина повернул к ней голову, приглашая присоединиться к нему. Вика подходила аккуратно, словно боясь. Встала за спину мужчину, рассматривая экран. Фотографии, разные и в большом количестве. Почти на всех фотографиях она улыбалась, они улыбались. Она чувствовала тепло. Но вспомнят ли близнецы об этих моментах? Для неё прошло слишком мало времени, а им предстояло вспомнить. Слышась мерный шум воды, Вадим вышел из ванной, обмотав полотенце вокруг бедер. Капли влаги медленно скатывались по его рельефному торсу, подчеркивая каждую мышцу. Заметив девушку у ноутбука брата, он остановился, прищурив глаза. В его взгляде больше не было прежней холодности, теперь в нем горел какой-то новый, хищный и в то же время оберегающий интерес. Он подошел сзади, почти бесшумно, и навис над Викой, создавая вокруг нее плотный кокон из запаха, присущего только им с Антоном. Вадим медленно положил тяжелую ладонь ей на плечо, слегка сжав пальцы, словно проверяя, реальна ли она. - Тебе кажется, что мы что-то забыли, Кузнецова? - его голос прозвучал низко, с легкой хрипотцой, вибрируя где-то в районе ее затылка. - Память, странная штука. Иногда она стирает лишнее, чтобы оставить место для чего-то более важного. Антон, не отрывая взгляда от экрана, коротко усмехнулся, и эта усмешка была почти зеркальным отражением мимики Вадима. Близнецы переглянулись, и в этом молчаливом обмене информацией читалось осознание: они больше не собираются отталкивать ее. - Мы помним всё, что стоит помнить, - добавил Антон, наконец закрывая крышку ноутбука и поворачиваясь к ней. - Я слишком сильно скучала по вам, - Вика прикрыла лицо руками, пытаясь расслабиться. - Мне сложно. Вадим почувствовал, как в воздухе разливается её тревога, смешанная с какой-то болезненной привязанностью. Его пальцы, всё еще лежавшие на её плече, переместились выше, осторожно раздвигая её ладони, чтобы обнажить лицо. Он действовал медленно, но в каждом движении сквозила непреклонная уверенность. Наклонившись, он почти коснулся своим носом её виска, вдыхая запах голубики, который теперь казался ему единственным якорем в этом хаосе. - Посмотри на меня, - тихо, но властно приказал он, заставляя её встретиться с ним взглядом. В его глазах больше не было той отстраненности учителя. Теперь там плескалось нечто темное, собственническое, граничащее с одержимостью. - Тебе больше не нужно бороться с этим в одиночку. Мы вернулись, и теперь всё, что причиняло тебе боль, станет нашей общей целью. Антон, наблюдая за этой сценой, медленно поднялся со стула. Он подошел с другой стороны, замыкая кольцо, и его рука легла на её талию, притягивая девушку ближе к себе. Теперь она оказалась зажата между двумя почти идентичными телами, ощущая их жар и подавляющую физическую силу. - Сложно? - переспросил Антон, и в его голосе послышалась опасная, бархатистая нотка. - Мы научим тебя расслабляться, Вика. Так, как никто другой не сможет. Он едва заметно сжал её бок, намекая на то, что их возвращение принесет с собой не только защиту, но и совершенно иные, более жесткие правила игры. Вадим почувствовал, как её бедра плотно прижались к его обнаженному телу, и этот контакт отозвался в нем резким, почти болезненным импульсом. Он ощутил, как внутри пробуждается инстинкт обладания, подстегиваемый её покорностью и жаждой. Его рука, до этого лишь лежавшая на плече, скользнула вниз по позвоночнику, грубо прижимая её к себе, чтобы между ними не осталось ни единого миллиметра пространства. Она хочет нас обоих. Сразу. И эта жажда в ней почти так же сильна, как и в нас. Антон, почувствовав её дыхание на своих губах, замер на мгновение, наслаждаясь этой мучительной близостью. Его взгляд потемнел, становясь почти черным от желания. Он не привык спрашивать разрешения, и эта её осторожность сейчас казалась ему чем-то изысканно-дразнящим. Он медленно, с нарочитой медлительностью, сократил оставшееся расстояние, но не для того, чтобы просто поцеловать. - Разрешения, здесь не нужно, - прошептал Антон, обжигая её губы своим дыханием, и в его голосе прозвучал опасный, хищный смешок. - Es gibt keine Regeln mehr. В тот же миг Вадим, стоящий сзади, резко сжал её талию, заставляя девушку выгнуться в их руках. Он приник губами к её шее, глубоко вдыхая запах кожи и оставляя влажный, горячий след, который позже превратится в багровый засос. - Просто отдайся этому, - прорычал Вадим ей в кожу, пока Антон, наконец, с силой впился в её губы властным, требовательным поцелуем, буквально всасывая её дыхание в себя. Вадим чувствовал, как она буквально плавится в их руках, становясь податливой, словно воск. Эта абсолютная, почти пугающая готовность принадлежать им двоим пробудила в нем нечто темное. Он больше не сдерживал себя. Его ладонь скользнула вниз, сминая ткань её одежды и грубо сжимая ягодицу, притягивая её еще плотнее к своему возбужденному члену, который отчетливо угадывался под полотенцем. Антон, не разрывая поцелуя, перехватил её руки, сплетая свои пальцы с её и прижимая их к её же телу, лишая возможности сопротивляться или отстраниться. Его язык бесцеремонно и глубоко исследовал её рот, забирая всё пространство, всё дыхание, диктуя свои условия. Это был не просто поцелуй, это было клеймо, заявление прав на неё. - Ты даже не представляешь, чего мы ждали, - прохрипел Антон, на мгновение отстранившись от её губ, чтобы прошептать это прямо в приоткрытый рот, обжигая его горячим дыханием. Вадим, продолжая терзать её шею зубами и губами, резко развернул её в своих руках, так что она оказалась лицом к нему, всё еще зажатая между ними. Он посмотрел в её затуманенные глаза, и в этом взгляде читалась не просто страсть, а абсолютная, беспощадная власть. - Цена будет высокой, Кузнецова, - низко произнес Вадим, его рука переместилась на её горло, слегка сжимая его, чтобы она чувствовала каждое его движение. - Пожалуйста, - Вика буквально умоляла, её голос дрожал, нехватка опыта связывала ей руки. Эта беспомощность, эта наивность отличницы, которая сейчас умоляла о том, чего сама до конца не понимала, вызвала в нём волну почти садистского удовлетворения. Он почувствовал, как его собственное возбуждение стало почти болезненным, требуя немедленной и грубой разрядки. Эта её чистота... её неопытность. Я хочу сломать её и собрать заново, чтобы она знала только нас. Он не стал отвечать словами. Вместо этого Вадим резко рванул край её одежды, с треском разрывая ткань, чтобы обнажить её кожу. Его глаза хищно скользнули по её телу, оценивая каждую линию, каждый изгиб. Он снова сжал её горло, но теперь сделал это мягче, заставляя её закинуть голову назад и полностью открыться перед ними. - Пожалуйста? - переспросил Антон, который теперь стоял сзади, его руки бесцеремонно скользнули под остатки одежды, сминая её грудь в жадных, грубых захватах. - Du weißt nicht einmal, was du verlangst, Kleine. Wir werden nicht sanft zu dir sein. Антон резко притянул её спиной к своей груди, вжимаясь в неё всем телом, пока Вадим, тяжело дыша, опустился на одно колено перед ней. Его взгляд был прикован к её бедрам. Он грубо задрал её юбку, впиваясь пальцами в нежную кожу внутренней стороны бедра, оставляя красные следы. Он приник губами к её животу, оставляя обжигающие поцелуи, медленно поднимаясь всё выше, к самому эпицентру её желания. Вадим слышал эти стоны, и каждый из них действовал на него как детонатор. Он чувствовал, как её тело бьет мелкая дрожь, и это сводило его с ума. Он знал, что она помнит его как воплощение грубой силы, и сейчас он намеренно усилил этот нажим. Его пальцы, впившиеся в её бедро, сжали кожу почти до синяков, заставляя её выгнуться и издать резкий, сдавленный звук. Слишком много? Нет, Вика. Тебе будет мало. Мы заполним каждую твою клетку собой. Антон, чувствуя её внутреннее смятение, решил сыграть на контрасте. Пока Вадим терзал её плоть, Антон начал покрывать её плечи и лопатки медленными, почти благоговейными поцелуями, шепча ей на ухо слова, которые звучали как обещание и угроза одновременно. Эта двойственность: нежность сзади и животная агрессия спереди, создавала вокруг неё удушающий вихрь эмоций. - Не пытайся разделить нас, - прошептал Антон, его голос был обманчиво мягким, пока его рука грубо спустилась ниже, накрывая её интимную зону через тонкую ткань белья. - Wir sind eins. Und du bist jetzt ein Teil davon. Вадим, почувствовав, что она на пределе, резко дернул полотенце, избавляясь от него. Его возбужденный, тяжелый член теперь касался её бедра, обжигая кожу своим жаром. Он поднял взгляд на неё, в его глазах не было ни капли жалости, только голодный, темный блеск. - Хватит дрожать, - рыкнул он, и его рука резко скользнула под белье, пальцы бесцеремонно и глубоко вошли в её влажную плоть, заставляя её вскрикнуть от неожиданности и полноты ощущений. - Теперь ты почувствуешь всё. Уваров почувствовал, как её пальцы впились в его волосы, и этот жест абсолютного отчаяния и нужды окончательно сорвал с него последние оковы самоконтроля. Он ощутил, как она буквально цепляется за него, пытаясь найти точку опоры в этом шторме из запахов, прикосновений и чужих эмоций. Её молчаливая мольба о большем была для него громче любого крика. Она боится просить, но её тело кричит об этом. Она хочет, чтобы мы забрали её полностью. Он резко перехватил её запястье, отрывая руку от своих волос, и прижал её ладонь к своему горячему, пульсирующему члену, заставляя её почувствовать всю степень своего возбуждения. Его дыхание стало тяжелым, рваным, а взгляд впился в её лицо, читая каждое мимолетное движение мышц. - Не смеешь? - его голос превратился в низкий, угрожающий рык, от которого по коже Вики пробежал электрический разряд. - Ты думаешь, нам нужны твои слова, когда мы чувствуем, как ты течешь для нас? Антон, стоящий сзади, почувствовал, как она сжимает его руку, и, не теряя ни секунды, резко развернул её, усаживая сверху на край стола. Он широко раздвинул её колени, открывая её полностью для Вадима. Теперь она была зажата между ними, абсолютно обнаженная в своих желаниях, лишенная всякой защиты. - Смотри на него, Вика, - приказал Антон, прижимаясь своим телом к её спине и обхватывая её грудь сзади. - Schau, was du mit uns machst. Вадим, не теряя ни мгновения, приник к её клитору, используя язык и зубы, чтобы довести её до первого, сокрушительного пика, в то время как Антон начал ритмично ласкать её соски, создавая невыносимый перегруз. Вадим почувствовал, как её пальцы снова вцепились в его волосы, и этот жест стал для него сигналом к окончательному наступлению. Он ощущал её панику, её растерянность перед этим шквалом ощущений, и это лишь подогревало его аппетит. Когда она закусила губу, пытаясь сдержать стон, он резко перехватил её подбородок, заставляя её смотреть прямо на него, пока его язык продолжал безжалостно терзать её плоть. Больше никаких секретов. Никакой осторожности. Только мы. - Не смей сдерживаться, - прорычал он, и в его голосе слышалась почти физическая мощь. - Хочешь большего? Проси. Кричи. Пусть весь понсионат знает, кому ты принадлежишь. Антон, чувствуя, как она выгибается в его руках, прижался к ней всем телом, вжимаясь своим возбуждением в её ягодицы. Он перехватил её руку, запутавшуюся в его волосах, и с силой прижал её ладонь к столу, фиксируя её положение. Его дыхание обжигало её шею, а губы оставляли влажные, жадные отметины на её ключицах. - Ты слишком долго была правильной девочкой, Вика, - прошептал Антон, и его голос вибрировал от сдерживаемого желания. - Jetzt werden wir dich lehren, unser zu sein. Вадим резко отстранился, схватил её за бедра, приподнимая и раздвигая ноги ещё шире, так что она оказалась полностью открыта. Его тяжелый, налитый кровью член уперся в её влажный вход, и он медленно, с нарочитой жестокостью, начал входить в неё, заполняя её до предела, пока Антон сзади с силой впился в её губы, заглушая её первый, настоящий крик экстаза и боли. Вадим почувствовал, как она напряглась, пытаясь подавить крик, и эта её привычка быть "правильной" даже в моменты абсолютного бесправия, вызвала в нем вспышку раздражения. Он не хотел видеть в ней отличницу, он хотел видеть сломленную, жаждущую девушку. Когда она вскрикнула от резкого вхождения, он, ведомый каким-то темным, почти животным инстинктом, приник к её плечу. Его зубы с силой сомкнулись на свежих швах, впиваясь в нежную, еще не зажившую плоть. Пусть эта боль станет единственным, что она будет помнить. Боль и нас. Резкий укус вызвал вспышку острой, обжигающей боли, которая на мгновение перекрыла всё удовольствие, заставляя Вику выгнуться дугой. Вадим почувствовал вкус крови на своих губах, и этот металлический привкус только сильнее раззадорил его. Он не отпускал её, продолжая удерживать зубами, словно клеймя свою собственность, пока его бедра с глухим, влажным звуком вколачивались в неё, заполняя её до самого предела. Антон, почувствовав её резкий рывок, лишь сильнее прижал её к себе, наваливаясь всем весом. Он перехватил её лицо, зажимая рот своей ладонью, чтобы её стоны и крики не вылетели за пределы комнаты. Его глаза горели холодным, расчетливым огнем, когда он шептал ей в самое ухо, перекрывая шум её собственного дыхания. - Плевать на правила, Вика. Плевать на школу, - его голос звучал как приговор. - Сейчас нет ни учителей, ни учениц. Есть только мы. И если ты хочешь тишины, тебе придется научиться глотать свою боль вместе с нами. Вадим, наконец, отпустил её плечо, оставив на коже глубокий, кровавый след, и с утроенной силой толкнулся вперед, вбивая её в край стола, заставляя мебель жалобно скрипнуть. - Пожалуйста, - шептлала Вика. Вадим слышал этот приглушенный, надрывный шепот, который прорывался сквозь пальцы Антона, и это сводило его с ума. Эта смесь боли, страха и невыносимого наслаждения была для него лучшим наркотиком. Он чувствовал, как её внутренние мышцы судорожно сжимают его, пытаясь удержать, и этот ответ тела был куда честнее любых слов. Его движения стали рваными, жестокими, лишенными всякой плавности. Уваров перехватил её за бедра, почти отрывая её от поверхности стола, чтобы каждый толчок входил максимально глубоко, достигая самого её естества. Вадим тяжело дышал, его пот капал на её кожу, смешиваясь с кровью из разорванных швов на плече. Он видел, как её глаза закатились, как она теряет связь с реальностью, погружаясь в этот омут из двух одинаковых, но таких разных мужчин. Антон, чувствуя, как Вика содрогается в его руках, медленно убрал ладонь от её рта, но лишь для того, чтобы заменить её своими губами. Он жадно впился в неё, заглатывая её стоны, превращая их в общее, хриплое дыхание. Его рука спустилась ниже, к её клитору, и начал ритмично, с силой надавливать на него, создавая двойной удар по её нервной системе. - Слышишь, как ты стонешь? - прорычал Вадим, ускоряя темп, вбивая её в стол с такой силой, что тот опасно качнулся. - Хочу вас, - она запнулась, боясь произносить в слух. Вадим замер на мгновение, когда эти слова, произнесенные сдавленным, дрожащим шепотом, достигли его слуха. Это было именно то, чего он ждал, окончательный капитуляция её разума перед инстинктами. Его взгляд, темный и голодный, впился в её лицо, фиксируя каждое выражение её смятения и жажды. Эта честность, вырванная из неё болью и удовольствием, была для него высшей наградой. Наконец-то. Она перестала лгать самой себе. - Говори это снова, - приказал он, и его голос теперь звучал как стальной хлыст, не терпящий возражений. Он резко толкнулся, входя в неё так глубоко, что Вика почувствовала этот удар в самом низу живота. - Скажи это громко, чтобы мы оба слышали, как ты в нас нуждаешься. Антон, почувствовав этот всплеск искренности, прижался к ней еще плотнее, почти сливаясь с ней в одно целое. Его рука, ласкавшая её грудь, сжалась сильнее, почти причиняя боль, а губы снова нашли её ухо, обжигая его горячим, рваным дыханием. - Ты хочешь нас двоих, Вика..- прошептал он, и в его голосе прозвучало торжество. Вадим, подстегиваемый её признанием, перестал сдерживаться. Его толчки стали стремительными, яростными, превращаясь в настоящий штурм. Он чувствовал, как она сжимается вокруг него, как её тело начинает содрогаться в предчувствии неизбежного пика. Уваров перехватил её руки, пригвоздив их к столу по обе стороны от её тела, лишая её любой возможности двигаться самостоятельно, оставляя ей только одну роль, принимать их обоих. Вадим почувствовал, как её тело обмякло после первого пика, как мышцы на мгновение перестали сжимать его, отдаваясь блаженным измождением. Но он не собирался давать ей передышки. Напротив, он зафиксировал её бедра своими мощными руками, превращая своё тело в живой зажим, чтобы она не могла сдвинуться ни на миллиметр. Она думала, что это конец? Нет, это только начало. Когда Антон резко прижал её к себе, готовясь войти, Вика почувствовала, как в её глазах вспыхнул настоящий, первобытный ужас. Она ощутила холодный металл реальности: Вадим всё ещё заполнял её до предела, и мысль о том, что сейчас в неё попытается проникнуть второй мужчина, вызвала у неё инстинктивный всхлип. Это было за гранью её понимания, за гранью физического возможного. -Тише, - прошептал Антон, и в этом шепоте не было утешения, только холодное, расчетливое предвкушение. Он чувствовал её страх, и это лишь сильнее раззадорило его. Он прижался своим возбуждением к её влажному входу, прямо рядом с пульсирующим членом брата, создавая невыносимое давление. - Не бойся, маленькая. Мы знаем, сколько ты сможешь вынести, - прорычал Вадим, и его голос вибрировал в её животе. Он резко толкнулся вперед, еще глубже вбиваясь в неё, чтобы подготовить место, чтобы расширить её пределы. Антон, не теряя ни секунды, с силой надавил, пытаясь втиснуться в её плоть рядом с Вадимом. Вика почувствовала, как её тело буквально разрывается от этого двойного вторжения. Это была не просто боль, это было ощущение полной, абсолютной оккупации её тела, где каждое движение двоих мужчин превращало её в один общий инструмент для их удовольствия. Вадим почувствовал, как её тело, сначала сопротивлявшееся, внезапно обмякло, принимая этот невозможный объем. Он ощутил, как её сознание окончательно растворяется в их общем ритме. Для него это было сродни триумфу: видеть, как она перестает бороться и начинает получать удовольствие от того, что должно было её напугать. Он буквально вытягивал из неё остатки боли, заменяя её своей темной, всепоглощающей страстью. Антон, чувствуя через их ментальную связь, как Вика впитывает его возбуждение, стал действовать еще более напористо. Он двигался в унисон с братом, создавая внутри неё невероятное, давящее давление, которое превращало каждый толчок в электрический разряд. Он чувствовал, как она плывет по этому потоку, как её воля стирается, уступая место первобытному инстинкту подчинения. - Видишь, как легко? - прохрипел Антон, его голос сливался с тяжелым дыханием Вадима. - Fühle einfach, wie wir dich besitzen. Вадим, ощущая, что они оба приближаются к пределу, с силой вжал её в стол, почти вжимая её тело в дерево. Его движения стали короткими, мощными и беспощадными. Он чувствовал, как она содрогается, как её созависимость превращает их двоих в единственного бога, которому она готова принести в жертву всё своё существо. - Ты наша, Кузнецова, - выдохнул Вадим, и в этом выдохе была вся тяжесть их одержимости. С последним, сокрушительным толчком, оба близнеца одновременно достигли пика, заполняя её горячим, пульсирующим потоком, в то время как Вика в очередной раз вспыхнула белым пламенем, окончательно теряя связь с реальностью в этом двойном, удушающем экстазе. Вадим медленно отстранился, и Вика почувствовала, как из неё уходит эта заполняющая, тяжелая полнота. Ощущение пустоты наступило мгновенно, оставив после себя лишь пульсирующее тепло и жжение. Она была настолько дезориентирована, что её ноги стали ватными, и она едва не соскользнула со стола, если бы не инстинктивно вцепилась в шею Антона, буквально повиснув на нем. Смотри на неё. Она даже стоять не может. Полностью сломлена и полностью наша. Вадим стоял перед ней, тяжело дыша, его грудь высоко поднималась и опускалась. Он смотрел на неё с нескрываемым торжеством, видя, как она дрожит в руках его брата. Его взгляд скользнул по её телу, отмеченному их следами: кровавый след от укуса на плече, красные пятна на бедрах и затуманенный взгляд. Антон же не спешил отпускать её. Он крепко прижимал её к себе, и Вика всё ещё чувствовала его эрекцию, которая, вопреки логике, не исчезла после оргазма. Он продолжал владеть ею, удерживая в этом промежуточном состоянии между блаженством и изнеможением. Его губы коснулись её мокрого лба, но в этом жесте не было нежности, только собственничество. - Куда ты собралась, Вика? - тихо, с опасной усмешкой произнес Антон, чувствуя, как она всё еще содрогается в его объятиях. - Dachtest du, es wäre einmal vorbei? Вадим подошел ближе, его рука снова легла на её затылок, заставляя её запрокинуть голову и посмотреть ему в глаза. В этом взгляде читалось обещание: этот круг только начался, и теперь она будет принадлежать им столько, сколько они пожелают. - Хочу спать, - прошептала девушка, из последних сил. Вадим усмехнулся, глядя на то, как эта маленькая, измотанная девочка пытается спрятаться в плече его брата. Её голос, ставший совсем тихим и надтреснутым, звучал для него как окончательное признание поражения. Он чувствовал, как её тело, всё ещё горячее и влажное, обмякло, окончательно сдаваясь физическому и эмоциональному истощению. Сон - это единственное, что может её сейчас спасти от этого перегруза. Антон почувствовал, как она прильнула к нему, и его хватка на мгновение стала чуть мягче, хотя собственнический инстинкт всё ещё требовал контроля. Он осторожно подхватил её под бедра, поднимая с края стола и прижимая к своей груди, словно сломанную куклу, которую он не собирался выбрасывать. - Спи, маленькая, - прошептал Антон, и в его голосе впервые за всё время промелькнула тень чего-то похожего на заботу, хотя эта забота была глубоко искаженной. Вадим, всё ещё обнаженный, подошел к ним и провел ладонью по её волосам, заставляя её почувствовать своё присутствие даже в полузабытьи. Он посмотрел на Антона, и в этом взгляде была молчаливая договоренность: они не отпустят её даже во сне. Вадим аккуратно взял её за руку, переплетая свои пальцы с её, пока Антон нес её к кровати, которую они теперь делили на троих. Вика проснулась раньше мужчин. Часы на её руке начали издовать звуки. Она успела сделать пару шагов, как поняла что ключ в дверях поворачивается. Сердце Вики забилось в бешеном ритме, отдаваясь глухими ударами в ушах. Паника, холодная и липкая, мгновенно вытеснила остатки послевкусия ночного экстаза. Она забилась в глубину шкафа, прижимаясь спиной к жестким вешалкам с одеждой. Запах Вадима и Антона всё ещё окутывал её, смешиваясь с пылью и старым деревом, но теперь этот аромат казался ей предупреждением о надвигающейся опасности. Только не сейчас. Только не когда я в таком виде. Она бросила быстрый взгляд на свои бедра, где всё ещё алели следы их пальцев, и на плечо, где под тонкой тканью ныли швы. Скрип открывающейся двери прозвучал как гром в тишине комнаты. Вика затаила дыхание, боясь даже шевельнуться. Она слышала, как человек медленно обходил комнату, и звук его шагов становился всё ближе к шкафу. В воздухе повисло тяжелое напряжение. Учитель остановился прямо перед дверцей, и Вика увидела через узкую щель его силуэт. Он медленно наклонил голову, словно прислушиваясь к её бешено бьющемуся сердцу. - Спрятаться в шкафу, это так по-детски, Виктория, - тихо произнес он, и его рука медленно потянулась к ручке дверцы. - Вас вообще здесь не должно быть, а если кто-нибудь увидет? Константин Викторович, про Уваровых знают, а про вас не должны. - Твоя забота о моей репутации трогательна, Виктория, - произнес он с легкой, почти незаметной усмешкой, и в его голосе сквозило высокомерие. - Но меня больше интересует, в какое состояние привели тебя они. Судя по твоему виду, они решили исследовать твою выносливость на практике. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство, и протянул руку, чтобы бесцеремонно приподнять её подбородок. Его пальцы были холодными, что резко контрастировало с тем жаром, который всё еще ощущала Вика от Уваровых. Войтевич внимательно всмотрелся в её зрачки, пытаясь уловить признаки той самой созависимости, которую он сам помог спровоцировать. - Ты дрожишь. Это страх перед моим визитом или остаточное возбуждение от их присутствия? - он произнес это с клиническим интересом, словно ставил эксперимент. - Не знаю, - честно ответила девушка. - Почему они не просыпаются? - Побочные действия, после заморозки. Пойдём, нужно поспешить до завтрака. Кузнецова вместе с Вайтевичем, проводили раскопки внизу. В день не больше двух часов, всегда рано утром, чтобы её отсуствия никто не заметил. Днём они не виделись. За Уваровыми следили, не давая спуску. Друзей, девушка старалась избегать. За приёмом пищи, всегда садилась с Женей. Этой девушки нравился Андрей, из мужчин постарше, бывшей директор. Это было забавно. Вечером она всегда засыпала первой, близкого контакта, больше не было. Все вернулось в привычное русло. Она чувствовала что, что-то не так. Но не продавала этому значения. Вся ситуация, напоминала ей, первые дни.

***

Виктория и Константин Викторович, спустившись в глубину, ощущали сырость и прохладу, проникающую из глубины земли. Фонари, освещавшие их путь, отбрасывали причудливые тени. Каждый шорох, каждый скрип казался зловещим предзнаменованием. Они двигались медленно, осторожно. Константин Викторович, несмотря на свою "смерть", сохранял хладнокровие и решительность, которые всегда так восхищали Вику. Виктории же приходилось бороться со страхом, вспоминая, как легко её, могли обмануть. Их цель - главный компьютер. Не просто сервер, а сердце системы, хранящее компромитирующие данные о Колчине. Информация, которая могла бы разрушить INGRID, настоящего виновника многих бед. Слова "уничтожить данные" звучали как заклинание, несущее надежду на справедливость. Но путь к этому компьютеру лежал через мрак. В одном из коридоров они наткнулись на дверь, покрытую мхом. Вайтевич, приложив усилия, смог отодвинуть её. За ней открылся новый проход, более узкий и темный. Кузнецова почувствовала, как холодок пробежал по спине. Этот спуск казался вечностью, отделяющей их от мира, который они пытались спасти. Они достигли большого зала, где в центре, окруженный запутанными кабелями, возвышался массивный, но явно устаревший компьютер. Его индикаторы тускло мерцали, словно последние искры жизни. - Это оно, - прошептал Константин Викторович. Теперь им предстояло справиться с системой, найти нужные файлы и, самое главное, стереть их, не оставив и следа. Решающий момент этой подземной операции приближался. Константин Викторович подошел к консоли. Он начал вводить команды, его движения были точными и уверенными. Вика стояла рядом, наблюдая за мерцающими индикаторами, каждая точка света казалась ей символом угасающей надежды. Страх все еще сковывал её, но присутствие Константина Викторовича придавало сил. Она знала - он не подведет. Система отзывалась медленно, словно сонное существо. На экране появлялись строки кода, непонятные Виктории, но несущие для Константина Викторовича смысл. Он искал конкретные файлы, ту самую информацию, которая могла уничтожить чип Колчина. Каждый клик мышью, каждое нажатие клавиши сопровождалось едва слышным звуком, который в полной тишине подземного зала казался оглушительным. Внезапно, один из индикаторов загорелся ярче, а на экране появилась надпись: "ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН". - Колчин позаботился о своей защите, - пробормотал он, нахмурившись. Вика почувствовала, как сердце сжалось. Неужели всё пропало? Но Константин Викторович не сдавался. Он перебирал варианты, используя свои уникальные знания, пытаясь найти лазейку в непробиваемой защите. Он понял, что стандартные методы не помогут. Тогда он вспомнил о другом. - Мне нужен физический доступ к одному из узлов, - сказал он. - У меня есть кое- какая идея. Но для этого потребуется твоя помощь, - Виктория кивнула, готовая на всё. Они обнаружили небольшой технический люк, ведущий к коммуникационному узлу. С трудом открыв его, Константин Викторович протянул руку в черный проем. Он действовал на ощупь, его пальцы скользили по холодным проводам. После нескольких напряженных секунд он вытащил кабель, отвечавший, как он предположил, за дополнительную систему защиты. Компьютер издал резкий звук, и индикаторы замигали хаотично. Затем, на экране возникла новая строка: "ДОСТУП РАЗРЕШЕН". Константин Викторович, наконец, добрался до сути. Перед ним открылся лабиринт данных, где каждый файл был потенциальным ключом к разгадке. Его целью были не просто данные, а доказательства, неоспоримые факты, способные разрушить империю Колчина и спасти INGRID. Вика, прижимаясь к его плечу, наблюдала, как пальцы Константина Викторовича танцуют над клавиатурой. Она видела, как на экране мелькают цифры и символы, как строятся и рушатся виртуальные стены. Страх немного отпустил, уступая место сосредоточенному ожиданию. Каждый успешный шаг Константина Викторовича был для неё маленькой победой. Наконец, он нашел то, что искал. Десятки документов, отчеты, схемы. Он внимательно просматривал их, фиксируя важные детали. Оставалось только вывести их из этой цифровой крепости. - Готово, - произнес Вайтевич, его голос звучал устало. - Мы получили всё, что нам нужно. Теперь надо быстро уходить, пока они не понял, что произошло. Виктория облегченно вздохнула, чувствуя, как напряжение покидает её тело. Они стали быстро собираться, понимая, что время работает против них. Каждый шорох, каждый отблеск света казался им предвестником опасности. Но вместе они были сильнее. Константин Викторович, с его гениальным умом, и Виктория, с её непоколебимой верой, были готовы встретить всё, что ждало их впереди.