Глава 8. Когда мир начинает сопротивляться

Алина проснулась от резкой боли в запястье. Она вскрикнула и резко села на кровати. Серебряный браслет, созданный на уроке артефакторики, светился тревожным красным. По коже от него расходились тонкие волны жара. — Что теперь?.. — прошептала она, сжимая руку. Перед глазами вспыхнуло окно. [Предупреждение.] Зафиксировано сильное эмоциональное напряжение связанного партнёра. Рекомендуется проверить состояние. — Связанного... партнёра, — мрачно повторила Алина. — Конечно. Она уже поняла. Максим. Что-то случилось. Не тратя времени, она накинула плащ поверх ночной рубашки, сунула ноги в туфли и выбежала в коридор. Коридор в предрассветной тишине Особняк спал. Тёмные коридоры освещались лишь редкими магическими лампами, мягко мерцающими в нишах. Половицы почти не скрипели. Где-то далеко тикали часы. Алина быстро шла по знакомому пути к гостевому крылу. С каждым шагом браслет нагревался сильнее. Её сердце тоже. — Только попробуйте оказаться в порядке, — пробормотала она. — Я вас лично задушу за этот забег в пять утра. Она остановилась у его двери и постучала. Тишина. Постучала сильнее. — Максим. Ничего. Тогда она просто открыла дверь. Человек без брони Комната была полутёмной. Шторы не до конца закрывали окно, и серый предрассветный свет ложился на письменный стол, книги, кресло и кровать. Максим сидел на краю кровати, опираясь локтями о колени. Без пиджака. Без перчаток. Рубашка расстёгнута у воротника. Волосы в беспорядке. И самое странное — без привычного контроля на лице. Он поднял голову. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. — Вы вломились ко мне в комнату? — хрипло спросил он. — Ваш стресс чуть не сжёг мне руку. Она подняла запястье. Красный свет браслета отражался на стенах. Он тихо выдохнул. — Забыл о нём. — Это видно. Она подошла ближе. — Что случилось? — Ничего. — Не врите человеку, который чувствует ваш внутренний пожар. Он прикрыл глаза. И впервые выглядел не как глава корпорации, герой новеллы или идеальный стратег. Просто как очень уставший человек. Алина села в кресло напротив. — Говорите. — Это приказ? — Да. — Вы быстро привыкаете к власти. — Максим. Он долго молчал. За окном начинал светлеть сад. Наконец он сказал: — Сегодня дата смерти моего отца. Она замерла. — ...О. Он смотрел куда-то мимо неё. — Каждый год в этот день я не сплю. Его голос был ровным. Почти слишком ровным. — Он умер внезапно. Инсульт. За три недели до крупной сделки. Через месяц половина совета директоров уже пыталась разобрать компанию на части. Алина ничего не говорила. Иногда молчание — единственное уважение. — Тогда мне казалось, что если я остановлюсь хотя бы на день, всё исчезнет. Он усмехнулся без радости. — Поэтому я больше не останавливался. Она медленно выдохнула. Теперь многое становилось понятнее. Холодность. Контроль. Бессонница. Неспособность отдыхать. Не характер. Защита. — Вам было сколько? — тихо спросила она. — Двадцать семь. — Это слишком мало для такого. — Оказалось достаточно. Она встала и подошла ближе. — Нет. Не достаточно. Он посмотрел на неё. На этот раз без дистанции. Простая человеческая помощь — Вы ели? — спросила Алина. Максим моргнул. — Что? — За последние часов десять. — Это сейчас важный вопрос? — Да. — Нет. — Отлично. Она направилась к двери. — Куда вы? — На кухню. — Сейчас пять утра. — Тогда я произведу переворот. — Алина— — Сидите. Он смотрел ей вслед с выражением человека, которого впервые в жизни оставили без права голоса. Это было почти приятно. Кухня особняка в такую рань была пуста. Лишь одна сонная повариха подняла глаза, когда Алина ворвалась внутрь. — Леди?.. — Мне нужен чай. Что-нибудь горячее. И еда для человека, который считает стресс рационом. Через десять минут она возвращалась с подносом: чайник, чашки, хлеб, масло, фрукты и тёплые булочки. По дороге она неожиданно вспомнила другую кухню. Свою маленькую съёмную. Ночь перед важным дедлайном. Она режет хлеб, варит лапшу, пишет брату сообщение, чтобы не волновался. Тогда ей казалось, что взрослая жизнь — это когда всё успеваешь. Теперь она понимала: взрослая жизнь часто просто означает продолжать идти, когда устал. Максим всё ещё был там же, когда она вернулась. Только теперь стоял у окна. — Я не сбежал, как видите, — сказал он. — Хвалю за минимальный прогресс. Она поставила поднос на стол. — Ешьте. — Вы слишком командуете. — А вы слишком долго никому не позволяли. Он посмотрел на неё. Потом сел. Взял чашку. Сделал глоток. Закрыл глаза на секунду. — Это помогает? — тихо спросила она. — Да. Они ели молча. Без неловкости. Без игры. Просто двое людей в слишком ранний час, пытающихся удержаться на плаву. [Поддержка вне сценария] Понимание +15 Сценарная устойчивость -7% Когда чай почти закончился, Максим неожиданно спросил: — А вы чего боитесь больше всего после возвращения? Вопрос застал её врасплох. Она сжала чашку пальцами. — Что всё останется как было. Он ждал. — Что я снова вернусь в офис, сяду за тот же стол и сделаю вид, будто ничего не произошло. Она горько усмехнулась. — Что снова буду откладывать свою жизнь “на потом”. Он медленно кивнул. — Это не случится. — Почему вы так уверены? — Потому что вы уже другая. Она посмотрела на него. — А вы? Он чуть помолчал. — Не знаю. — Неправда. — Почему? — Потому что вы впервые допустили кого-то к себе в пять утра. Он отвёл взгляд. — Это вынужденная ситуация. — Конечно. Браслет на её руке вспыхнул мягким золотым. Тепло. Смятение. И что-то почти смущённое. Она едва не улыбнулась. Когда они вместе вышли в академию позже утром, воздух был странно тяжёлым. Небо затянули серые облака. Студенты нервничали. Шёпот шёл волнами. На центральной площади висело огромное новое объявление. Королевский Бал Единства Назначен досрочно. Сегодня вечером. Все старшие курсы обязаны присутствовать. Алина побледнела. — Нет. Максим прочитал ниже. Центральный танец откроют наиболее совместимые участники. Они медленно посмотрели друг на друга. Система вспыхнула ослепительно ярко. [Мир реагирует на отклонения.] Если история ослабевает, она ускоряет ключевые события. Поздравляем! Вы приглашены в кризисный романтический арк. — Я хочу подать жалобу на вселенную, — сказала Алина. — Встаньте в очередь, — сухо ответил Максим. Но браслет на её руке передал то, чего он не показал лицом. Решимость. И странное, почти спокойное доверие к тому, что теперь они справятся вместе.