3. Обреченная идея

Темнота в этой комнате была неестественной, не присущей дому Серафима на Небесах. Тут не могло быть так темно. Но подростка, что склонился над шестой книгой за вечер это совсем не волновало. Белые пальцы перевернули очередную страницу, шорох бумаги уже въелся в уши до давящей головной боли.  Кулон медленно нагревается, свидетельствуя о приближении того, кто однажды его подарил. Прикосновение к шее не уняло это подозрительно приятное, почти уютное тепло.  Тень в углу шевельнулась, силуэт, бесшумный, как всегда, материализовался за её спиной. Стоило полностью черным, будто сотканным из тьмы рукам коснуться её хрупких плеч, как девушка сразу вздрогнула и обернулась через плечо.   Ее обычно радостное, сияющее лицо выглядело раздраженным. Под черными глазами пролегли слишком темные на светлом лице синяки, даже нежно-розовые кружочки на щеках побледнели, а светлые волосы хаотичными прядями падали на лоб.   Черный силуэт с двумя абсолютно алыми глазами протянул когтистый палец и смахнул одну прядь с её лица. Она посмотрела на него почти брезгливо, будто его длинный слегка скрученный коготь был самым грязным из всего, что когда-либо ее касалось.  — Так не рада меня видеть? — Существо усмехнулось, склонило набок голову и прищурило горящие в полутьме глаза, словно улыбалось. — С чего мне радоваться тому, что ко мне постоянно приходит демон? — Она не отворачивалась, будто боялась потерять иллюзорный контроль над ситуацией, развязать его итак невероятно свободные руки. — Не постоянно, Лотти. — Будь у него в этом облике зрачки и радужка, то было бы видно, как он закатил глаза. — В последний раз мы виделись две недели назад.   Она смотрела на него затравленно, пока одна её рука почти ревностно держалась на книгу на столе, закрывая ту страницу Библии, которую она читала… который? Сотый раз? Что поделать, пост Престола не дают за красивые глаза.   Его взгляд без особого интереса скользнул по книге и вернулся к ней, два красных глаза без радужки и зрачка словно смотрели прямо в душу.  — Невероятно скучное чтиво. — Он пожал плечами и слегка наклонился, чтобы быть хотя бы приблизительно на равных, потому что пушистые кончики ушей, о которых можно было только догадаться по силуэту, задевали потолок. — А теперь изволь объяснить свою столь… негативную реакцию.   Она поежилась, будто была ребенком, от которого требовали объяснения его оплошности. Хотя… «будто» было лишним, даже если у них не совсем семейные отношения.  — Что тут объяснять? Ты демон. Я ангел. Вот и всё. И вообще… — Она наконец отвернулась и уронила тяжелую голову на стол, отчего мебель содрогнулась и издала стучащий звук. — Тебя же… не существует?   Вопрос прозвучал почти как мольба. Скажи, что тебя нет. Что это только затянувшаяся игра воображения. Что она сходит с ума.  — Это зависит только от тебя, дорогая. — Те же черные тонкие руки подняли ее. Она не сопротивлялась, давала отнести себя в кровать, как маленького ребенка. В этом не было ничего оскорбительного, он уже много раз так делал. И её уговоры и лекции на него не влияли. Упертый своенравный демон.   На глаза медленно опускалась темнота, словно её накрывали слоями полупрозрачной черной вуали. Слой за слоем, пока сознание не утонуло в безмятежном сне. Последнее, что она почувствовала было легкое прикосновение чужих губ к её лбу.   Раскрывать глаза не хотелось. Старое воспоминание было слишком приятным, слишком родным и… далеким. Вина за ту ее выходку до сих пор колола Шарлотте сердце. Она не должна была поддаваться общественному мнению, не должна была усомниться в том, что и демон может быть хорошим. И этой ошибки она больше никогда не повторяла и не повторит.   Наконец веки разомкнулись и сразу захлопнулись обратно. Яркий свет, кружевным узором ложившийся на ее постель, резанул глаза. Это было совсем не то, что она подсознательно хотела увидеть. Она ангел, дочь Серафима. И она хотела хоть немного тьмы.   Но один взгляд на тикающие на тумбочке винтажные часы из красного дерева заставили её подскочить.  — 9:34?! Господь Бог! — От сонливости не осталось и следа, она соскочила с кровати и начала мотаться по комнате в поисках немногих необходимых вещей. Сегодня был день открытия отеля для реабилитации… сомнительных членов общества. И хотя ремонт ещё шел на верхних этажах, здание вполне было готово функционировать.   Ей нужно было подняться ещё час назад, и несмотря на то, что потенциальных постояльцев у них не было даже на примете, опаздывать для нее было делом ужасным и, к её стыду, привычным.   Стоило двери захлопнуться за спиной юной Магне, которая вылетела в коридор на Небесной скорости, как послышался тихий смешок. Теплый, едва слышный, шуршащий, словно сухие листья.  — Как всегда любит поспать. — Оценивающий взгляд скользнул по комнате, в которой расположился его друг. — Хотя бы стиль комнаты стал лучше.   Час, который требовался на дорогу к новому отелю сократился вдвое из-за длинных ног Чарли и её невероятно быстрой ходьбы. Она почти что бежала, ни разу не остановившись и не обернувшись на вопрошающие взгляды прохожих.   Её платье сегодня заменяли легкие черные брюки на штуках, которые на Небесах всегда отвергали, считая их недостойными - подтяжках - и слегка мятая красная блузка с короткими рукавами. Сегодня, после того сна-воспоминания ей очень захотелось пойти на маленький бунт и не только не прятать кулон, но и подобрать целый образ под него.   Волосы, так и не собранные в прическу, колыхались за спиной золотистыми волнами. Под ребрами нещадно жгло, в горло словно насыпали раскаленного песка, а солнце будто специально жгло сегодня жарче обычного. Но Чарли не останавливалась, боялась опоздать слишком сильно.  Наконец на горизонте показалось заросшее поле и домик-отель посреди него. Стены, отремонтированные и покрытые штукатуркой, казалось, выглядели только хуже, чем старые доски. Тогда отель гармонировал с обстановкой, был странно уютным, теперь же чего-то не хватало.  Ниффти, завидевшая её ещё издалека, сразу понеслась навстречу. В её единственном болотно-зеленом глазе сияла такая радость, такой восторг, что у Чарли сжималось сердце, и хотелось поскорее заключить этого маленького психа в крепкие объятия.   Это она и сделала, прежде чем столкнуться с осуждающим взглядом Вэгги. Шатенка стояла, уперев руки в бедра и нервно настукивала какой-то ритм ногой, облаченной в сапожок. Она не смела прерывать воссоединение этих двух, как она выразилась, несносных детей, но явно выказывала свое нетерпение.   Чарли наконец отстранилась от Ниффти, которая пыталась отдышаться от недавней обрушившейся на нее ласки и собственного маниакального смеха. Вэгги, недолго думая, схватила Чарли за предплечья и слегка встряхнула. — Мы же договорились! Чарли, ну почему ты вечно опаздываешь? Спустя два месяца отель наконец готов кого-то принять, а ты выглядишь так, словно только полчаса назад вскочила с кровати!   Это была правда. Она вскочила с кровати всего полчаса назад. И правдой ещё было то, что с покупки отеля прошло два месяца. Аркадий совсем недавно ушел на упокой, но Ниффти словно и не заметила. Чарли же… Чарли старалась не вспоминать то, что тогда так сильно её напугало, и, к её счастью, алые глаза больше не мелькали в толпе, а кулон не грелся. Разве что… в присутствии Люцифера.  Это все еще было странной загадкой. Почему вдруг кулон начал реагировать на ее отца? Неужели вещь может сама перестроить связь? Но нет, это тепло было не приятным, не мягким. Оно было как жгучий огонь, иногда кулон даже оставлял слабые ожоги. Отцу приходилось держаться на расстоянии метра от нее, лишь бы не причинять боль. Пока они со всем не разберутся. А они не разберутся. Чарли только виновато потупила взгляд и открыла рот, чтобы хоть как-то оправдать себя, но Вэгги уже схватила её за руку и потащила внутрь. В отеле стало заметно теплее, пастельно-желтая штукатурка, выбранная Чарли для «солнечного настроения» покрывала укрепленные стены плотным слоем, надежно скрывала прошлое этого дома.   В бывшей гостиной, ныне скромном лобби для отеля стояли только стойка регистрации, низкий кофейный столик и четыре кресла вокруг него. Хотя отец и вкладывался в её дело, но он часто упоминал, что не стоит тратить слишком много, ведь, хотя он и может попросту наколдовать деньги или товар, но такое внезапное необоснованное богатство привлечет внимание. Дай Бог, лишь бы только человеческое.  Открытие ничем особо пышным не отличалось. Чарли перерезала красную ленточку, повязанную прямо на старой, ещё не смененной калитке, Вэгги сняла это на новую фотокамеру - небольшое приобретение, из-за которого пришлось пойти против просьбы отца не тратиться зря.   Ниффти, как всегда, мешалась, лезла в кадр и настойчиво пыталась почистить камеру, потом принялась чистить и фотографию, чуть не проткнула её иголкой и за это было отправлена в отель убираться.  Не то чтобы маленький хаос на ножках был против. Чарли и Вэгги только сухо переглянулись и опустились в кресла в гостиной. Темы для разговора не было, как и желания разговаривать. Если это было их торжественное открытие, то идея Чарли мертва в зародыше.   Шарлотта вздохнула, поднялась с места, взяла со стола блокнот и вышла за главную дверь отеля, убедив Вэгги и Ниффти, что скоро прийдет. Как только дверь тихо хлопнула за ней, она прижалась к ней спиной и закрыла глаза.  Ветерок трепал волосы, обдувал и ласкал лицо, даже нарастающая жара не мешала атмосфере вокруг быть по-своему прекрасной. Однако она не могла насладиться ей в полной мере, её сердце клокотало, как пойманная птица от разочарования и необъяснимой тревоги.  Она стала расхаживать из стороны в сторону мимо двери отеля, её взгляд задумчиво впялился в грубую землю под ногами, а руки сжимали блокнот и карандаш до дрожи и боли в пальцах. Она наконец поднесла руку с карандашом к бумаге и начала писать, проговаривая каждое слово вслух и одновременно с этим комментируя и исправляя. — Папочка… Нет, не так. Папа. Вот, да. Папа, я не хочу отрывать тебя от дел, ведь ты, похоже, занят… Очень занят… Но у меня странное чувство тревоги, словно грядет что-то страшное. Знаю, ты говорил, что на Земле безопаснее всего, но мне почему-то кажется, что это ровно наоборот… Ты говорил мне когда-то, что нужно выражать свои чувства искренне, если доверяешь. Ну и… Я доверяю и очень хочу поговорить.   Удовлетворенно кивнув, Чарли закончила подготовку текста перед разговором с отцом и развернулась к отелю. Дверь за ней закрылась, и она также, как и когда выходила, прижалась к ней затылком и закрыла глаза. А вдруг он не захочет слушать? А вдруг он опять пропадет где-то на неделю, а то и на две? Вдруг… Вдруг раздался стук в дверь.