Chapter 3

      Холод от стали на голом боку заставил Сенку напрячься всем телом, по спине пробежала дрожь. Инстинкт самосохранения заставил его отдернуться от скальпеля.       Хром вздрогнул, словно от удара током, и резко убрал руку.       — Прости! Прости, Сенку, я…       — Ты не виноват, — перебил его Сенку хриплым, но ровным голосом. — Можешь продолжать.       Рюсуй сильнее надавил на плечи, железной хваткой удерживая Сенку на месте.       Хром сглотнул и поменял положение, его глаза широко раскрылись, и он устремил взгляд на предполагаемое место разреза.       — Между рёбрами… при этом избегать межреберных нервов и резать достаточно глубоко для установки дренажной трубки. Верно?       Сенку слабо кивнул:       — Абсолютно верно.       Хром сделал еще один глубокий вдох, набираясь уверенности. Затем он начал действовать.       Скальпель вонзился в плоть, жестоко разрезая кожу и мышцы. Сенку думал, что готов к этому, но, к сожалению, ошибался. Обжигающая боль пронзила его, вырвав крик из горла, который затем превратился в гортанный стон. Он дернулся в руках Рюсуя, каждая частичка его тела желала избавиться от ужасных ощущений.       — Прости, прости, прости, — бормотал Хром, повторяя слово как мантру, ощущая, как глаза становятся влажными. Руки дрожали, но он не останавливался.       Виски пульсировали от боли, зубы сжались до хруста в челюсти. Кулаки вцепились в рубашку Рюсуя, костяшки пальцев побелели от напряжения. — Не… беспокойся. Ты… все правильно делаешь. Режь глубже!       Хром вздрогнул, но послушался, сильнее надавив скальпелем, разрезавшим упрямые слои мышц между ребрами. Перед глазами вспыхнули звезды. Желчь подступила к горлу, каждый нерв кричал: «Прекрати, прекрати, прекрати!».       — Теперь мышечную стенку, — прохрипел он дрожащим голосом. — Осторожней с легким.       Хром кивнул, сосредоточившись. Он надавил лезвием еще сильнее, пока плоть, наконец, не поддалась.       Скальпель прошел плотный слой плевры и вышел в открытое пространство органа.       Сенку ахнул; воздух покидал грудь. Он тяжело закашлялся, пока, приложив огромные усилия, не сделал глубокий хриплый вдох. Темнота подкрадывалась к его сознанию, но он подавил её.       — Это было… ужасно, — выдохнул он.       Лицо Хрома было бледным, пот стекал по вискам. Он дрожал так же сильно, как и Сенку.       — Сейчас я вставлю дренажную трубку в грудную клетку, — прошептал он сдавленным голосом.       Сенку с трудом открыл глаза, повернулся к нему, всё еще опираясь спиной на Рюсуя.       — Сначала... расширь разрез. Раздвинь... мышцу. П-пальцами, если необходимо.       Юдзуриха сразу оказалась рядом, положив расширитель в дрожащие руки Хрома. Сенку удивленно моргнул. Точно. Они вместе сделали его для оперирования Цукасы.       — Хорошо, — выдохнул Хром, заставляя себя успокоиться. Юдзуриха вытерла кровь, скопившуюся в ране; от вида горячей липкой жидкости, все без конца вытекающей из раны, лицо Хрома позеленело. Он вставил инструмент, расширяя разрез.       Из Сенку вырвался сдавленный гортанный звук, его тело, сдерживаемое только твердой хваткой Рюсуя, безуспешно пыталось выгнуться.       — Спокойнее, учёный, почти все готово, — тихо подбодрил капитан.       — Я закончил, — сказал Хром дрожащим голосом. — Устанавливаю дренажную трубку в грудную клетку.       — Поверни ее, — прохрипел Сенку. — Наклони на несколько градусов.       — Ты справишься, Хром, — прошептала Юдзуриха, вытирая прибывающую кровь. — Ты помогаешь ему снова начать дышать.       Хром несколько раз моргнул, сдерживая слезы, и кивнул.       Голос Рюсуя, словно раскат грома, прозвучал за спиной Сенку.       — Помни, парень, смелость – это не отсутствие страха. Это возможность преодолевать препятствия, чего бы тебе это ни стоило.       Слова разошлись по комнате, заряжая находившихся здесь энтузиазмом. Это было чувство, которое сейчас крайне необходимо каждому. Хром сделал глубокий вдох, выпрямил плечи и крепко сжал дренажную трубку в пальцах.       — Хорошо, я начинаю. — теперь его голос почти не дрожал.       Устанавливать дренаж было гораздо сложнее, чем использовать скальпель. И без того воспаленные ткани раздвигались, разрывались и смещались, пока Хром направлял трубку в полость между ребрами. На этот раз Сенку не смог сдержаться; крик вырвался наружу, едва приглушенный стиснутыми зубами. Все его тело дрожало в хватке Рюсуя, вены на шее вздулись.       А затем – облегчение.       Трубка встала на место. Пузырящаяся кровь и застоявшийся воздух наконец-то покидали легкое, попадая в бутылку с водой. Звук был отвратительным, но зато все работало. Работала их импровизированная дренажная система, выпускающая воздух из грудной клетки.       Легкие Сенку сильно свело, кашель сотрясал парня, пока кровь не брызнула на ткань, которую Юдзуриха поднесла к его губам. Каждое мышечное сокращение обжигало изнутри, но… он чувствовал это. Грудь расширялась. Попадало гораздо больше воздуха, чем прежде. Его глаза расширились, а затем закрылись, когда он сделал прерывистый, но, к счастью, полный вдох. Затем еще один. Прилив кислорода в организме вызвал головокружение.       — Теперь лучше, — прошептал он хриплым голосом, дрожащим на каждом слове. Его легкие наполнялись воздухом, как и положено. Боже… Наконец-то.       Облегчение разошлось по комнате. Хром откинулся назад, от адреналина стоять было сложновато. Касеки радостно закричал, подпрыгивая на цыпочках. Франсуа облегченно выдохнула. Юдзуриха ободряюще улыбалась, и даже Рюсуй позволил себе немного расслабиться.       Они это сделали.       Хром вытер лицо рукавом, прежде чем вернуться к Сенку. Его руки все еще дрожали, когда он фиксировал трубку, скрепляя ее смолой и полосками ткани.       — Герметично получилось, — едва слышно выдохнул Сенку.       — Ага, — кивнул Хром, завязывая узел дрожащими руками. Его грудь тяжело вздымалась, глаза блестели от слез.       Сенку с усилием поднял окровавленную руку и слабо коснулся предплечья Хрома.       — Отличная работа, — прохрипел он с ободряющим выражением лица. — Не думал, что у тебя хватит смелости.       Хром истерично усмехнулся, пытаясь унять свою эмоциональность.       — Ты сумасшедший, знаешь?       — С самого детства это знал.       Улыбка Сенку была кривой, голос хриплым, но его грудь поднималась и опускалась ровнее, чем несколько минут назад. Наконец-то он мог по-настоящему дышать.       Юдзуриха подошла ближе с напряженной улыбкой на лице.       — Это все, Сенку? Теперь тебе станет лучше?       Сенку издал свой фирменный смешок, хоть и звучал он хрипло, а предшествующий ему вдох был прерывистым. Наконец, его легкие расправились, освободившись от давления жидкости, но триумф был недолгим. Облегчение сменилось истощением. Тело ощущалось тяжелым, и голова прояснилась лишь настолько, чтобы позволить ему осознать следующую проблему.       — Не совсем, — с усталостью пробормотал он.       С усилием он опустил голову; теперь, когда удушья больше не было, зрение выровнялось. Наконец, сквозь панику он смог разглядеть картину: пропитанные кровью бинты, много рваных ран. У него сжалось сердце, когда он это осознал, ужасающая тяжесть повреждений усиливала головокружение.       — Франсуа, — хрипло позвал он. — Опиши мои травмы. Как сможешь. У тебя самое четкое представление о ситуации.       Дворецкий, принявшая роль полевого медика, склонила голову, все еще с осторожностью прижимая марлевую ткань к мелким ранам на груди Сенку. — У меня не было времени на полный осмотр, — ровно сказала Франсуа. — но судя по тому, что я увидела, пуля разлетелась на осколки до входа в грудную полость. Мы обнаружили несколько фрагментов на мешке, которым ты защищался. Это объясняет разные ранения.       Три осколка пробили ему грудь, и каким-то чудом ни один из них не повредил сердце или позвоночник. Агония пронизывала его волнами, но сам факт того, что он остался жив, казался абсурдным. Ген всегда утверждал, что удача никогда не сопутствует Сенку. Возможно, происходящее сейчас было доказательством обратного.       — Есть сквозные раны? — спросил он, откинув голову на плечо Рюсуя.       — Я вижу только одну такую, — ответила Франсуа. — Еще есть две входных и одна рваная вдоль правого бока. Вероятно, от отскочившего фрагмента пули.       У Сенку на лице расплылась усмешка.       — Похоже, этот мешок с крахмалом… все-таки был полезен.       Хром возбужденно засиял, несмотря на царящее вокруг напряжение.       — Это безумие! Ты должен показать мне, как эта смесь работает!       — Позже, — пробормотал Сенку. — Сначала нам нужно…       Сильный, влажный кашель прервал фразу. Грудь свело, боль стала еще более обжигающей, а свежая кровь брызнула на ткань у губ.       — Все в порядке? — голос Касеки дрожал от беспокойства.       — Какой... интересный вопрос, — прохрипел Сенку, с прищуром глядя на банку для дренажной трубки. Жидкость быстро скапливалась, пузырясь и приобретая тёмно-красный цвет. От этого вида свело живот.       — Не хочу жаловаться, но я теряю много крови, как изнутри, так и снаружи.       В его голове проносились отчаянные умозаключения. Первоначальная потеря жизненных сил при ударе. Непрерывное кровотечение. Внутренние повреждения. Все это, вместе взятое, указывало на то, что объем циркулирующей в организме крови стремительно падал, приближаясь к опасно низкому уровню. Ему нужно было стабилизировать свое состояние, пока мозг еще мог ясно мыслить.       Он посмотрел на Касеки.       — Помнишь, как мы делали внутривенную капельницу для Цукасы?       Старик резко выпрямился, оживишись.       — Конечно! Все оборудование здесь. И физраствор, вроде, тоже.       — Хорошо, подогрей его. Начни с пятиста миллилитров, используй быстро, до того, как остынет. Холодная жидкость приведет к переохлаждению и истощению организма. — голос Сенку был тихим, но уверенным.       — Понял! — Касеки поспешил за фазраствором и необходимыми инструментами.       Франсуа нахмурилась, сильнее надавливая пальцами на марлевую ткань, чувствуя, как к ладоням липнет все больше крови.       — Давление помогает замедлить кровотечение в одних местах, но в других оно сохраняется. Швы могут…       Сенку покачал головой, снова взглянув на банку. Уровень жидкости поднимался, приближаясь к двумстам миллилитрам. Он чувствовал, как начинает слабеть.       — Еще рано накладывать швы, — пробормотал он. Если накладывать швы во время кровотечения, то кровь будет скапливаться внутри.       Сзади раздался голос Рюсуя:       — А что насчет переливания крови?       Сенку заколебался, а затем снова закашлялся. На губах заблестела свежая кровь.       — Это возможно, — хрипло ответил он. — Но без определения группы крови, перекрестной пробы или скрининга на патогены, не говоря уже о антикоагулянтной терапии, переливание может… может убить меня быстрее, чем кровопотеря.       — Оставь это на крайний случай, — быстро сказал Хром, в его голосе прозвучала паника.       Сенку кивнул и, непонятно уже в какой раз взглянул на бутылку. Увиденное повергло его в ужас. Жидкость была не просто красноватой и пузырящейся. Цвет был слишком темным, поток был практически равномерным.       Это было активное венозное кровотечение.       Время заканчивалось.       В банке снова забурлило, каждый всплеск багровой крови напоминал песочные часы, отмеряющие оставшееся на жизнь время.       — Черт возьми, — выдохнул Сенку, уже обдумывая другие, более неприятные варианты решения проблемы.       Нельзя было ждать. Нельзя было надеяться, что кровотечение остановится само по себе. Первоначальный план надо срочно менять.       Пришло время для более радикальных мер.