Глава 2.

В дверь туалета забарабанили. Звук кулака о дерево, резко вырвал их из общего ада, бросая их туда, где им не находилось места. - Гермиона! Ты там? - голос Рона, полный подозрения и напускной заботы, прорезал тишину туалетного коридора. У Гермионы забегали холодки по спине, но она полупьяно улыбнулась, словно понимала, что сейчас будет. И ей было так всё равно. Она могла и вовсе не открыть им дверь. Пусть катятся к чёрту! - Открой эту дверь, бармен сказал ты пошла в туалет! Мы знаем, что ты здесь, и я выломаю чёртову дверь! Гермиона мгновенно побледнела, а расширенные зрачки сузились от смеси страха и отвращения. Кайф начал медленно сменяться тошнотой и резким переходом в реальность. Она не хотела туда, ей казалось, там ничего не ждёт, кроме очередной враждебности и горя. Драко лишь усмехнулся на её реакцию, смешок вышел хоть почти и беззвучно, но холодно. Он медленно достал из кармана палочку, небрежно вертя её в пальцах, как делал это в школе. - Ну что, ангелок, - прошептал он, наклоняясь к ней, глядя ей прямо в глаза, в которых еще метались искры недавнего безумия. - Покажем твоим святошам, в каком раю ты обитаешь? Дверь слетела с петель, от яростного и сильного пинка. Грохот поставил окончательную точку, раскрыв их грязное убежище. Гарри и Рон стояли на пороге, для неё они сейчас казались какими-то пришельцами. Существа из другого, давно забытого измерения. Гермиона стояла, облокотившись о край раковины, платье было задрано больше чем оно подразумевало. Ноги всё еще мелко дрожали, волосы спутались в колтун, который она потом будет расчесывать часа два, не меньше. На бледной шее уже расцветали багровые пятна, оставленные Малфоем. Запах секса был так очевиден, что Рона заметно передернуло и он отшатнулся. Он смотрел на неё без какого-либо сочувствия. На его лице проявилась чистая брезгливость. - Блять... - выдохнул Уизли, оглядывая её. Его голос дрожал, руки были сжаты в кулаки. На долю секунды ей показалось, что он сейчас набросится на Малфоя. - Гермиона, ты... ты серьезно? С ёбаным пожирателем? Гарри молчал, но она ощущала его взгляд как проклятие. Это был взгляд разочарованного человека, который не желал больше видеть это падшее творение. В этом взгляде Гермиона отчётливо видела то, что они всё это время сдерживали в себе. Она больше не была их умной Гермионой. Она была грязной девкой, которая позорила их доброе имя. - Мы искали тебя три дня, - тихо сказал Поттер с презрением, что выдавал за беспокойство. - Думали, тебя похитили. Думали, тебе нужна помощь. А ты... ты просто... - Пошёл ты, Гарри, - хрипло ответила она, пытаясь трясущимися руками поправить разорванное платье. Она вдруг с предельной ясностью осознала, что их дружба словно всегда была негласным контрактом. Она должна была быть умной и полезной. Став сломленной и грязной, она просто перестала вписываться в их идеальный мир. - Ты ни черта не понимаешь. - Мы понимаем достаточно! - взревел Рон, делая шаг вперед. Его лицо пошло неровными красными пятнами ярости. - Посмотри на себя! Ты же долбаная героиня войны! Знаешь что? Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Ты отвратительна! Малфой, который до этого момента стоял в тени, застегивая запонки с таким видом, будто он собирается на какой-то важный приём, а не стоит в сортире в богом забытом месте, сделал шаг вперед. Он встал между Гермионой и ими. Салазар бы их побрал, он не стыдился, ни капли. Ему было плевать, что они думают, плевать что говорят о нём. Но в нём кипел яд! Его мутило от одного их вида, от того, что эти два идиота решили, что они хоть что-то смыслят в происходящем. И эта дура еще из-за них рисковала собой, сражалась и висела на волоске от смерти. Он сжал челюсти, ему хотелось стереть с их лиц это разочарование. Или сделать так чтобы оно стало сильнее. - Отойдите от двери, дебилы, - бросил он, беря её за руку даже не взглянув на них. - От вас так сильно прёт моралью, что меня сейчас стошнит прямо на ваши дешёвые ботинки. - Закрой рот, Малфой! - Гарри вскинул палочку, но прежде чем он успел произнести хоть какое-нибудь заклинание, из-за их спин раздался женский насмешливый голос. - Ой, святоши в сборе. Как трогательно. Пэнси Паркинсон стояла в дверях туалета, высокомерно скрестив руки на груди. Её зелёные глаза сверкали от веселья. За её спиной, как две тени, возвышались Блейз и Теодор. Ну конечно, - подумала Гермиона. - Для пущей радости не хватало еще Полумну и Эрни пригласить. Чтобы собрать всю коллекцию факультетов на четыре квадратных метра. - Проваливай Паркинсон, это не твое дело, - огрызнулся Рон, но Пэнси лишь высокомерно смерила его взглядом и искривила губы в усмешке. Глядя на этот фарс, Гермиона лишь вздохнула. Она всего лишь хотела забыться. Просто отлететь хотя бы на пару часов. В итоге она трахнулась с Малфоем в туалете, а в придачу собрала на это шоу зрителей. - Как раз моё, Уизли. - Пэнси сделала шаг вперед, бесцеремонно отталкивая замершего Рона плечом. - Посмотри на Грейнджер, кажется ваша подружка наконец-то нашла компанию по душе. Блейз, Тео, займитесь этими придурками. Тео сделал шаг вперед, лениво поводя палочкой в воздухе. Он был расслаблен, словно ничего странного тут не происходило. Его пустой и темный взгляд, заставил Гарри и Рона отступить. Он словно был тем, кто не будет долго раздумывать. Его бы не смутило даже то, что эти двое авроры, хотя и не находились сейчас при исполнении. Но в этом месте правила не действовали. А слизеринцы, с их наследием, были тут как рыбы в воде. Хотя, глядя на них, Гермиона скорее бы назвала их акулами, ну или минимум пираньями. Драко потянул её вперед, но Поттер, видимо, по инерции шагнул, пытаясь загородить путь. - Отвалите, блять, - бросил Драко, перехватывая Гермиону за талию и ведя её к выходу. - Вали к черту Поттер, пока я не вспомнил, как применять непростительные. Теодор перехватил его за плечо, придерживая. Он кивнул Поттеру, и Гермиона увидела, как Гарри потянул Рона за рукав и они попятились назад. На неё они не смотрели, словно их не заботило, что они бросают её в этой помойке с четырьмя слизеринцами, которые много лет вполне радостно отравляли ей жизнь. Когда Поттер и Уизли скрылись из виду, Блейз окинул сцену оценивающим взглядом. Ни тени шока или брезгливости. Нет, он смотрел буднично. Он однозначно не презирал ни Малфоя, ни Гермиону. Вероятно это было оттого, что он видел такое сотни раз. В поместьях чистокровных, где золото лилось рекой, за огромными рамами картин скрывались такие же притоны, если не хуже. Блейз усмехнулся, переводя взгляд с растрёпанной Гермионы на Малфоя. - Блять, Драко, ты серьезно? В этой помойке? - Забини очень старался казаться скучающим, но Гермиона всё равно замечала его прорывающееся любопытство в мелких деталях. Например, как он оглядывал, её разорванное платье и в спешке криво застегнутые пуговицы на рубашке Малфоя. - Мог бы выбрать место поприличнее для своих игр. Панси сделала шаг вперед. Гермиона ожидала от неё чего угодно - скандала, истерики, ревности и даже того, что она вцепится ей в волосы. Но Пэнси просто устало смотрела на неё и повела плечом, давая ей понять, что нечему тут удивляться. Для неё падение Грейнджер не было трагедией. Её идеалы давно сгнили, и теперь она вообще в них не верила. - Гриффиндорские зануды тебя бросили, Грейнджер? - протянула Панси, глядя прямо в покрасневшие глаза Гермионы. - Не удивлена. Им подавай только чистых героев, а в тебе всегда был этот огонь безумия. Блейз, Тео, вытаскивайте их отсюда. Они оба выглядят отвратительно. Тео молча подошел к Драко, перехватывая его под локоть. Блейз сделал то же самое с Гермионой. Они действовали слаженно, словно были профессионалами. Гермиона задумалась, сколько раз они вот так вытаскивали Малфоя из передряги, где-то на периферии сознания прозвучал ответ - ноль. Твои друзья вытаскивали тебя ноль раз. Она смотрела как Нотт, буквально тащил на себе друга, выволакивая его отсюда за шкирку. Словно даже не обращая внимания на его отборный мат и кривляния. Она же была спокойна, она никогда не могла позволить так себя вести. У неё не было тех, кто готов был терпеть её истерики. А друзья Малфоя…Они не искали моральных оправданий. Они просто забирали своих, даже когда те окончательно заигрывались. Она вышла вслед за Блейзом на улицу, холодный воздух мгновенно ударил по ней. Он догнал её не сразу, но когда обрушился на неё со всей силы, её словно пошатнуло. Она сделала вдох, и вошедший в её трахею кислород, оказался ледяными иглами. Пустота, холодная пустота, снова окутала её. Её затрясло. Забини покрепче перехватил её, держа одной рукой за плечо, прижал к себе, пытаясь хоть чуточку согреть, другой удерживал за локоть. Без предупреждений, чтобы она не оказывала сопротивление, он резко аппарировал с ней в поместье Ноттов. Темная магия пропитавшая здешние стены, ударила ей в грудь. Мир вращался, и её затошнило. Она прижала руку ко рту, боясь вывернуть прямо тут свой пустой желудок. Но её тут же из рук Забини перехватили, тонкие и мягкие женские руки и поволокли по коридору. Когда её сознание слегка прояснилось, она увидела, что Пэнси ведёт её по коридору, поддерживая и не давая споткнуться. Недолго думая, Гермиона резко остановилась. Пэнси обернулась на неё и выгнув вопросительно бровь, напряглась ожидая сопротивление. Но Гермионе не было до этого дела, всё что она хотела - это скинуть эти проклятые туфли на каблуках. Они, казалось, уже вросли в её ступни. Именно так она и поступила, прямо тут не удосужившись нагнуться, она скинула с себя сперва правую туфлю, а потом помогая уже босой ногой скинула и левую. Она пошла дальше, словно зная куда идёт. Это было верхом неприличия, но она даже не собиралась их поднимать. Если бы она опустила голову вниз, она могла поклясться своей магией, её бы стошнило прямо на этот дорогой ковер. В том что он был дорогой, она не сомневалась. Тут всё кричало о роскоши. Пэнси лишь усмехнулась за её спиной, и не обращая внимания на пару туфель посреди коридора, повела её дальше. Они зашли в одну из гостевых комнат. И Пэнси сразу же повела её в душ. Стащив с неё платье, она оценивающе оглядела её фигуру и снова усмехнулась. Гермиона даже не пыталась прикрыться. Она прекрасно понимала как сейчас выглядит. Растрёпанная, со сдвинутым набок бельём и скорее всего со стекающей спермой Малфоя на бедрах. Пэнси не проронила ни слова об этом. Она затолкала Гермиону в душевую и включила воду. На Гермиону обрушился ледяной поток. Только тогда она соизволила подать признаки жизни. - Пусти, Пэнси! Холодно! - Гермиона закричала, пытаясь увернуться от ледяного дождя. Её руки скользили по мрамору, а зубы начали выбивать чечётку. Она металась по кабине и пыталась оттолкнуть Паркинсон, чёрт возьми она даже выматерилась. - Заткнись и стой, Грейнджер! - Пэнси была непробиваема, Она удерживала её за плечи, игнорируя протесты и то что вода попадает и на неё. В ней не было жалости, но что было самое важное в ней не было отвращения! Того самого что навсегда запомнится ей в глазах её лучших друзей. И если Рону она смогла бы это простить, то Гарри никогда. - Мне плевать, на то как сильно ты сейчас хочешь сдохнуть. Но я не позволю тебе быть в таком состоянии, знаешь ли я эстет и всё такое, люблю когда все чисто и аккуратно. Привыкай, дорогая. Гермиона сдалась и осела на пол, обхватывая колени руками. Она позволила ледяной воде смыть с себя следы Малфоя. Смыть эту дурь и саму её суть. Пусть так. Хуже ей уже не будет. Пэнси стояла рядом, наблюдая за ней. Она словно не испытывала никаких чувств, глядя как эта некогда сильная и независимая девушка, сейчас сдалась под её шутливым напором. Мда… Гермиона Грейнджер действительно была сломлена. Дни потянулись бесконечно. В поместье Ноттов время превратилось для неё в лишенную света вязкую стагнацию. Ей казалось, ничто уже не спасет их из этой бездонной ямы, которая вела их по своему кругу, с каждый новым завершенным, словно воронка закапывая их глубже. Гермиона сидела в отведенной ей комнате и, на удивление самой себе, справлялась с реальностью куда лучше, чем Малфой. Если, конечно, не считать тех самых кошмаров, которые мучили её каждую ночь. Она кричала во сне, от страха и отчаяния. Просыпаясь, они всё не отпускали её, гонялись за ней по темным коридорам подсознания, заставляя дрожать в холодном поту с криком, что застревал в горле. Иногда она слышала, как он орал на друзей, слышала звук, когда он швырял мебель об стены, и бесконечный звон бьющейся посуды. Малфой проходил через персональный ад гораздо болезненнее. Он был еще упрямее её. Конечно, он мог просто уйти. Они бы и втроем его не удержали, если бы он действительно захотел. Но он не делал этого. Он оставался. Он буянил, срывался на крик и крушил всё вокруг, потому что это были его друзья, его единственная настоящая семья. Только рядом с ними он мог позволить себе быть настолько слабым, настолько безумным. Только им он позволял видеть свое дно. Гермиона с ним почти не пересекалась. Она намеренно избегала его в бесконечных коридорах поместья, потому что при каждой случайной встрече, при каждом взгляде в эти серые глаза она чувствовала нечто такое, что не могла себе позволить. Притяжение, смешанное с ужасом. Желание, смешанное с ненавистью - она предпочитала называть это чувство так. Иначе, это убьёт их. Уничтожит и растопчет. Он стал её наваждением, которое она пыталась вытравить из вен вместе с химией. Но если химия благородно шла ей на уступки и отступала, проклятый Драко Малфой сидел в ней глубоко, словно намертво приклеился к ней самым сильным заклинанием вечного склеивания. Может, он так и сделал, - подумала она горько улыбаясь. - Возможно, ему удалось узнать, каким заклятием была приклеена рама мерзкой старухи Блэк, его бабки к слову, на площади Гриммо,12. Из Министерства она всё-таки уволилась. В тот единственный день, когда она нашла в себе силы вернуться туда, всё еще находясь в состоянии тяжелой ломки, бледная, ранимая и полупрозрачная, она пришла в сопровождении Блейза. Он стоял за её спиной как охранник, пока она подписывала бумаги и забирала свои вещи. Рон и Гарри при встрече в атриуме просто сделали вид, что не знают её. Они смотрели на неё с нескрываемым отвращением. Всё ,что ей удалось от них получить было лишь осуждением. Гермионе захотелось провалиться сквозь землю. Она отчаянно хотела заговорить с ними. Она сделала шаг навстречу Гарри, чтобы сказать ему, как ей больно, попросить его помощи. Просто попросить его быть рядом, но он заметив её попытку поспешно отвернулся, и пошел в противоположную сторону за Роном. Она так отчаянно нуждалась в понимании со стороны тех, кого считала семьёй. Однако встретила лишь глухую стену. Она дрожала, от боли или обиды, глаза наполнились слезами, а пол начал качаться. Заметивший это Блейз крепко приобнял её. Он не сказал ни слова, но в его молчаливой поддержке она увидела нечто особенное. И тогда она поклялась себе не сдаваться. Поклялась что она обязательно справится. Она клялась, что спасёт себя, спасёт Малфоя. Она клялась, что она отплатит Блейзу, Тео и Пэнси за помощь. Она клялась, что больше никогда не заговорит с Гарри Поттером, и придёт время, а оно обязательно придет, она так же пройдёт мимо него. Словно никогда не было тех лет жизни, что они провели бок о бок. В тот вечер она впервые за долгое время осталась с Драко наедине. Она пришла к нему сама, не в силах больше выносить одиночество в душе. Он сидел на веранде, окутанный ночной прохладой, не наложив на себя согревающиеся чары. Вероятно он просто хотел чувствовать. Но когда она просто молча села рядом и положила голову ему на плечо, по телу пробежало тепло, и её окутала его магия. В этот момент, момент, что повлиял на всю её жизнь, Гермиона наконец-то дала волю слезам. Она выплакивала всё отчаяние, всю обиду на друзей, всю горечь от потери родителей. Она плакала много и долго. Кашемир на нём был безбожно мокрым от её слёз, но он ни разу не дёрнулся. Драко так и ничего не сказал. Он не обнял её, не пытался утешить словами, что несли в себе только ложь. Он просто сидел неподвижно, выкуривая одну сигарету за другой. Он позволял её боли существовать. Позволял ей позволить ему быть в этот момент рядом. И она задумалась, что о ней никто еще так не заботился… Позже Гермиона вернулась в спальню и свернулась в клубок на роскошных шелковых простынях. Они казались ей сейчас слишком чистыми и выглаженными. Слишком чужими и незаслуженными. Она лежала в темноте, глотая горькие слёзы ненависти, так ей хотелось это называть, так она предпочитала прятать то самое чувство. Она думала о том, что если бы они родились в другом мире, в другой жизни, были бы другими людьми... Возможно, они могли бы быть вместе. По-настоящему счастливыми. Без боли, без химозы, без грязи, и что самое важное, без клейма грязнокровки и пожирателя смерти. Как-то раз, одним особо тяжелым вечером, когда тьма внутри стала невыносимой. Она попыталась уйти из поместья, вернуться в свой пустой дом. Она не знала, почему не сделала этого раньше. Почему осталась у совершенно чужих ей, до того момента в Инферно, людей. Не знала почему проводит вечера не за книгами, а с ними. Не знала почему завтраки и ужины она проводит, наблюдая как Тео рассказывает очередную новость из мира науки, а Блейз и Пэнси не скрывают своих чувств. Они ни капли не смущали её своими поцелуями. Скорее она словила облегчение от этого. И когда она впервые это увидела, когда раскрыла рот и облегчённо вздохнула. Паркинсон уловив это, подмигнула ей, улыбаясь её наивности. Словно для неё было слишком глупо даже думать о том, что она до сих пор страдает по Малфою. Её откровенно развеселило лицо Гермионы в момент осознания и она под удивленные взгляды друзей рассмеялась. В этот вечер Гермионе было паршиво. На неё нахлынула отвратительная ломка. Словно кто-то закинул на её шею удавку, и отчаянно со всей силы сдавливал. Ей не пришлось долго думать, чтобы понимать кто был этим кем-то. От осознания её прошиб холодный пот, и вот она уже валялась на полу, царапая себя и отчаянно желает заполучить заветную дозу эйфории. Чтобы просто не чувствовать этого. Как только её слегка отпустило, она встала и, не переодевая мокрой и холодной футболки, на цыпочках пыталась выбраться из поместья. Но её поймал Тео. Он настиг её у самых ворот. - Куда ты собралась, Грейнджер? - его голос был тихим, он не злился на неё, он понимал.  Он лишь подошёл и крепко обнял её. Тео был тем, кто понимал о боли буквально всё. Он прошёл и через физическое насилие и через психологическое. Его собственный отец был чудовищем, и разрушил его жизнь задолго до начала войны. Тео не начал читать ей нотации, не пытался взывать к совести. Он просто обнял и позволил ей помолчать. В этом было больше сочувствия, чем во всех словах сказанных за год всеми её друзьями. Он просто давал ей безопасное место, зная, что иногда самое большое мужество - остаться в живых еще на один день. Тогда, когда этого делать совершенно не хочется. Она осознала это случайно - дни оказывается превращаются в недели. Ломка отступила, оставив после себя странное чувство наполненности в душе. В ней всё еще была пустота, но наконец-то начал пробиваться и первый свет. Они стали друг для друга чем-то больше, чем люди раньше ненавидящие друг друга. И хотя она знала, что она никогда его не ненавидела, пусть лучше так. Это объяснение вполне подходило, но кажется Гермиона была единственной кто в это верил. Процесс их исцеления был медленным и мучительным, но эффективным. И она даже сказала Пэнси, что ради неё готова рассмотреть идею изумрудного гардероба. Сразу на следующий же день, Пэнси подарила ей комплект кружева изумрудного цвета. Что еще было ожидать от Паркинсон? А тот метод, что она выбрала для вручения подарка… Прямо за ужином, пока они сидели перед блюдом с томленным ягнёнком и овощами, Паркинсон достала из под стола большую белую коробку. Она вручила её Гермионе, на что та была крайне удивлена. Пэнси вырвала у неё обратно из рук и раскрыла. Она прямо над столом вытащила пару кружевных трусиков, хотя проще было бы назвать их тонкими резиночками… и в тон им кружевной бра. Гермиона залилась румянцем, потому что Пэнси на этом не остановилась, она еще вытянула пару чулок, ремешок на пояс и следом такого же цвета игрушку. О, чёрт! Ради всего святого! Эта девушка сумасшедшая! Гермиона вспыхнула, кажется кровь перестала бегать по артериям и прилила со всего организма к её пунцовым щекам. Она подняла глаза и столкнулась со взглядом серых глаз. В них она видела ту самую животную похоть что уже встречала ранее. Но сейчас… Сейчас она была сильнее, концентрированнее… Он был чист, а оттого все чувства били по максимуму. Она смотрела прямо на него не в силах оторвать взгляда. Ситуацию спасло то, что Пэнси которая нахмурившись разглядывала вещицу, заявила что консультант перепутал наборы, и вещица на самом деле принадлежит ей. Только тогда Гермиона смогла выдохнуть. Однако весь оставшийся вечер этот взгляд всё так же её прожигал. И она плавилась. А на деле она хотела гореть! Сгореть заживо в его сильных руках. Перелом случился одной дождливой ночью в библиотеке Нотта. Гермиона, обхватив руками чашку остывшего чая, впервые решилась заговорить о том, что болело у неё внутри больше всего. - Я стерла их, Драко, - её голос сорвался на шепот. - Своими руками. Родители… Они смотрят на меня и видят незнакомку. Это необратимо. Я убила их и себя, оставив живыми. Малфой молчал долго, глядя в камин. Его родители были живы. Мать писала ему письма, умоляя вернуться домой. Отец прозябал в Азкабане, но всё же, даже он имел возможность писать ему. Он думал о том, как несправедливо обошлась с ними судьба. Это он должен был получить по заслугам, но почему-то всё дерьмо досталось ей. Он медленно расстегнул рукав рубашки и закатал его, обнажая не только потускневшую Черную Метку, но и тонкие рваные шрамы на ней. Они не были нанесеные магией, кажется он делал это обычным лезвием в минуты крайнего отчаяния. Он показал ей свою боль - ментальную и физическую. - Мы оба совершили то, чего нельзя простить, Грейнджер. Но мы всё еще здесь. Почему-то живые и умеющие чувствовать, мы для чего-то еще видимо нужны. Им было страшно. Страшно прикасаться друг к другу без дополнительного допинга. Без защитного слоя, который скрывал их уязвимость и боль. Секс под кайфом, помогал выключить мозг, сейчас же всё было реальностью. Они были запутаны, но Гермиона знала что никто другой её сейчас не сможет согреть. Ей нужен был он. Это убивало её, пугало и она чувствовала желание сбежать. Но оно же граничило с желанием утонуть в его руках. Они оказались в её спальне. Остановились у края кровати. Её кожа горела под взглядом холодных серых глаз. Между ними была тишина. Она размышляла о том, жалел ли он о случившемся в Инферно. Если бы не тот случай, он бы никогда скорее всего не связался с грязнокровкой. Смогут ли они переступить тот опыт и быть собой. Ощутят ли ту же страсть, будучи чистыми? - Блядство... - прошептал Драко, сокращая дистанцию. Его голос был севшим, охрипшим. Он остановился в сантиметре от неё, наклонился и прижался щекой к её щеке. Вдохнул аромат её волос. - Удивительно, сейчас ты пахнешь собой. Той, настоящей. Я помню этот запах еще со школы, он всегда разносился по всем кабинетам. В те моменты, я позволял себе чувствовать то, что не должен был. Его пальцы потянулись к пуговицам на её пижаме. Он расстегнул две и посмотрел ей в глаза. - Я не жалею, Грейнджер. - она во все глаза уставилась на него. Эти блядские большие оленьи глаза, обрамлённые густыми ресницами, светились интересом. Он бы спустился за ними в самый ад. Отсосал самому дьяволу, если бы понадобилось. Лишь бы не видеть больше в них ни пустоты, ни презрения. Не видеть той боли, что плескалась в них в его кошмарах. - Ты слишком громко думаешь. - он продолжил расстёгивать пуговицы. - Ну же, Грейнджер, давай. Останови меня. Останови… Но она не остановила. Молчала, лишь смотрела на него. Тепло и с каким-то особым чувством, которое он не мог определить. Ткань соскользнула с её плеч, и Гермиона вздрогнула. Драко смотрел на неё. Его взгляд скользил по её телу, изучая каждый его дюйм. Но сейчас это был не голод, не дикая жажда утопиться в боли и утянуть её за собой. Нет, он наслаждался. Он задержал взгляд на блёклом шраме на руке, там где раньше была вырезанная надпись. Протянул руку и легко прошёлся подушечками пальцев по тонкой линии. В глазах бушевал шторм, наполненный болью и мукой, словно он снова был запутан во времени. Она видела, что он снова вернулся в тот день, когда она лежала перед ним на холодном полу бледная и замученная. Несмотря на то, что ей захотелось спрятаться от этого взгляда, она протянула свою ладонь и прижала её к его щеке. Он выдохнул, тяжело, словно ему было больно. Прикрыл глаза, ресницы дрожали. Но в следующий момент она почувствовала, как он тянет её руку вверх, прижимаясь к ней губами. Оставляя дорожку из нежных поцелуев. - Ты меня не остановила, теперь поздно Грейнджер. - прохрипел он и поцеловал её. Мир словно качнулся. Его губы были мягкими, теплыми и удивительно нежными. Он усилил напор, проникая языком в её рот, сплетаясь с её, в каком-то особом, только одному ему известном ритме. Затем его губы скользнули вниз по подбородку, легли на её шею. Он провёл языком от уха до ключицы, и снова припал губами к шее. Гермиона откинула голову назад, тихо застонав. Она потянулась к его рукам, пытаясь удержаться за него. Это было похоже на ожоги, в венах вместе с кровью сейчас гонялась не химия, а страсть. Выбивающая её сильнее чем любые “спиды”. Она сдерживала стоны, боясь задохнуться от этой остроты ощущений. - Не закрывай глаза, - услышала она его приказ, словно из под толщи одеяла, в которое она укуталась. Она действительно прикрыла их, в попытке спрятаться в привычной темноте. Он приподнял её за подбородок пальцами. Но это было не как в прошлый раз. Сейчас он действовал аккуратно, словно умолял её посмотреть на него. - Я хочу видеть тебя. Всю тебя. Каждую чертову мысль, что вертится в этой красивой головке. Хочу знать, что ты здесь, со мной, в этой паршивой реальности. Он дотронулся до самой души. Она чувствовала это буквально физически. Он нашёл в ней что-то, что смог вытащить наружу. Тогда как она думала, что она теперь пуста. Гермиона сдалась ему. Даже если мир будет явно против них, она сделает это еще раз. Снова и снова. Даже если его сердце вырвут из груди, она разобьёт своё пополам. Чтобы он мог просто быть. Потому что, по блядской иронии, именно Драко Малфой понимал и принимал её так, как не мог никто другой. Он опустил её на простыни, и в этот раз они не показались ей чужими. Драко раздевался сам, не отводя от неё взгляда. Гермиона смотрела на его шрамы на груди. Он не прятал их, не пытался скрыть. Они не делали его хуже, не делали его уродливым. Они были словно его личной картой созвездий, на собственном теле. Он наклонился к ней, и она почувствовала жар его тела. По ней, по всему её телу, прошла мощная волна дрожи. Она всхлипнула, но он сорвал этот звук с её губ. Целовал - долго, глубоко, нежно, сладко, меняя темп и пробуя на вкус её дыхание. Танец двух разбитых душ, что наслаждались тем, что наконец-то нашли того, кто попадал с ними в один такт. Его широкая ладонь опустились на её грудь, он исследовал её тело, то слегка сжимая, то гладя. Гермиона выдохнула, спина выгнулась словно предлагая её тело в его руки. Чувствительность оказалась запредельной. Каждое движение, каждое прикосновение, каждое трение его кожи о её било её током. Даже магия в ней, отзывалась на него. Он оторвался от её губ и плавно спустился чуть ниже. Его рот нашёл её сосок, сперва он просто накрыл его губами. А потом… Он словно нашел дорожку для своей зависимости. Он обвел кончиком языка вокруг одной груди и, не отрывая языка потянулся через всю её кожу, оставляя мокрую дорожку до другой, касаясь языком соска на ней. Он мягко захватывал их губами, прикусывал и сжимал меж губ. Рукой он сминал и продолжал ласкать другую грудь. Гермиона ощущала потребность в нём. Она запустила руки в его волосы. Только сейчас она по настоящему почувствовала какие они на ощупь. Мягкие и шёлковые. Губы скользнули и поцеловали её в ложбинку между грудей. Она тихо стонала и плавилась в его руках, словно кто-то поджигал её. Каждое его движение казалось осознанным. Он не просто брал, он отдавал себя тоже. Казалось, он задался целью заменить старые воспоминания, оставить только эту новую для них теплоту. Он потянул за резинку её пижамных штанов, которые всё еще оставались на ней. Драко медленно стягивал их, наблюдая как шёлк плавно скользит по её коже. Она предстала перед ним совершенно нагой, и он впервые видел её такой. Открытой, нежной и красивой. Она показалась ему той самой девушкой из его давно забытой и разбитой мечты. Она нужна была ему. Чертовски сильно нужна. И он был уверен, она так же сильно нуждается в нём. Он нежно раздвинул её ноги, поглаживая кожу. Не сводя с неё взгляда, будто спрашивая разрешение. Она потянула его на себя, желая снова прикоснутся к его губам, почувствовать его тело. Почувствовать его рядом. Она словно сдалась. Она больше даже не будет пытаться держать дистанцию, не после… Малфой прижался к её губам, пристраиваясь между её ног. Гермиона чувствовала как он напряжён, словно не мог решиться сделать этот последний шаг. Тогда она сама опустила руку вниз. Она взяла его член в руку, ей показалось что он пульсирует, горит в её руках. Сделав плавное движение по нему и услышав его глухой стон у уха, она повторила. В следующую секунду он сам толкнулся в её руку. Она сама направила его к своему входу. Почувствовав как он прижимается к ней, она глубоко втянула воздух и когда он вошёл в неё, шумно выдохнула. Он входил медленно, опьяняя её. Сантиметр за сантиметром, преодолевая сопротивление тугих мышц, которые раскрывались под его напором. Когда он заполнил её полностью, Гермиона сорвалась в бездну, выдыхая его имя в его губы. Было больно и сладко одновременно, от того насколько чувственно это было. Без химии с ним это было в тысячу, нет в десятки тысяч раз интенсивнее. Он задержался, давая ей привыкнуть к себе, а потом медленно вышел из неё полностью. Пустота выбила почву из под неё, но уже в следующую секунду он со стоном, своим или её - было не различить, вошел полностью снова. Он начал двигаться. Сперва это были мягкие, тягучие толчки. Он растягивал удовольствие, лениво целуя её, вбирая её губы в свои. Проводя языком вдоль шеи. Изучая как и что ей нравится. Со временем он начал двигаться более ритмично и глубоко, каждый раз до самого предела, Он делал всё то, от чего она стонала и выгибалась под ним, впиваясь ногтями в его широкую спину. Её мышцы сокращались, но как только он ловил её на том, что она на грани, он менял темп или глубину. Он словно нашел свой наркотик, от которого словил сильнейший кайф. Словно хотел подольше оставаться в этом лимбе. Наслаждаться…наслаждаться… наслаждаться ею… - Ты никогда больше не будешь одна, - прошептал он, его голос вибрировал от напряжения, смешиваясь с её прерывистым дыханием и стонами. - Ты слышишь меня, Гермиона? Я убью любого, кто назовет тебя "не такой". Я лучше сяду в Азкабан, чем позволю кому-то снова тебя сломать! Он ускорился, его толчки стали мощными, вбивающими её в матрас, но рука бережно придерживала её затылок не давая удариться ей в спинку. Он смотрел ей в глаза, и в этом шторме она видела всё что между ними происходило все эти годы. Она чувствовала его вину, его преданность и его страх потерять её. Это было так ощутимо, словно он втрахивал в неё это. Она видела в нем своё исцеление. И она зеркалила ему это. Это снесло ему крышу, он терял эту нить связывающую его с реальностью. Растворяясь только в этой девушке, которую однажды пожелал и без который больше не хотел существовать. - Ты моя, - застонал он, то ли утверждая, то ли умоляя об этом, - Ты нужна мне любой. Слышишь? Грязная. Сломленная. Идеальная. - каждое произнесенное слово он сопровождал очередным толчком, - Будь какой угодно, мне плевать. Только будь со мной. Будь живой. - Малфой продолжал трахать её, глубже и яростней. Он почувствовал, как она подступает к краю. Драко опустил руку вниз, не прерывая бешеного темпа. Его пальцы нашли её клитор и закружили по нему. Гермиона словно взорвалась в этом оглушающем стоне. Она заметалась под ним, находя его губы, желая прижаться еще сильнее, раствориться в нем. Боже, казалось, сердце просто не выдержит этого ритма, этой запредельной искренности. Она начала содрогаться в своём первом, настоящем оргазме. - Драко-о, пожалуйста... - сорвалось с её губ, вперемешку с прерывистыми стонами. Он рухнул в эту бездну вслед за ней, теряясь в кайфе, который был круче любого трипа, потому что теперь он был настоящим. Он продолжал заполнять её собой до самого предела, чувствуя, как её мышцы ритмично и мощно сжимаются в оргазме, высасывая из него жизнь и давая взамен нечто гораздо большее. Они цеплялись друг за друга, как утопающие, дрожа в нахлынувшем безумии, которое навсегда стерло грань между ними. Сходили с ума, от этого отчаянного поцелуя, в котором она чувствовала вкус соленых слез - своих или его, уже было не разобрать. В этой яростной, бешеной одержимости друг другом гасли последние маяки их прошлой жизни. Бездна, что встретила их, была похожа на место перерождения. Драко прижал её к себе, вплавляя её тело в своё, прижимаясь губами к её шее. Вдыхая её запах, собирая губами слезы с её щек, и роняя свои на её ключицы. Они оба знали что дороги назад больше нет. Они сожгли все мосты, оставив только это тепло на двоих. Это была их первая трезвая ночь, когда они перестали уничтожать друг друга и начали строить нечто такое, что никогда бы не вошло в написанную ими книгу о морали. Они учились близости заново, и в этом было гораздо больше химии, чем в том, что они принимали. - Кажется, наши пациенты идут на поправку, - тихо сказала Пэнси, вслушиваясь в тишину, которая снова воцарилась на втором этаже. - Оставьте их, - шепнул Тео, увлекая друзей на террасу. - Им нужно время. - Ебать, - выдохнул Блейз, закрывая дверь за собой и закуривая. - Кто бы мог подумать. Малфой и Грейнджер. В тишине спальни Драко осторожно стёр последнюю слезу с щеки Гермионы. Он накрыл их одеялом и крепко прижал её к себе. Укачивая, словно она была совсем малышкой. - Мы справимся, - сказал он, глядя ей в глаза. - Просто поверь в меня Гермиона, прошу. Гермиона кивнула, утыкаясь в его грудь. Она заснула в его руках и впервые за долгое время ей не снились родители. Ей снилось тепло летнего дня. Настоящие летние каникулы на двоих.