Глава 9. Законченный отчёт

Час назад Зейн наконец всё же выставил гибрида наружу, как и обещал самому себе. Уговоры заняли больше времени, чем предполагалось: гибрид упирался, издавал обиженные щелкающие звуки и даже пытался проскользнуть обратно, стоило Зейну отвернуться. Пришлось применить нехитрую тактику, отвлечь внимание рыбой из запасов, а когда рыбные палочки увлеклись добычей, Зейн быстро застегнул молнию и сделал вид, что его там никогда и не было. Еще несколько минут снаружи раздавалось недовольное стрекотание и влажные шлепки по брезенту, а потом — тишина. Гибрид уплыл. Или затаился в ожидании следующей возможности погреться. С этим созданием никогда нельзя было быть уверенным до конца. Теперь, наконец оставшись в тишине палатки, Зейн включил ноутбук и открыл файл с отчетом. Название экспедиции, даты, координаты, числа всё это заполнялось механически, почти на автопилоте. Пальцы стучали по клавишам, выстраивая сухие, выверенные фразы о климатических наблюдениях, пробах льда, океанологических данных. Цифры, графики, предварительные выводы. Всё, как положено в официальном документе. Но мысли были далеко от монитора. Он смотрел на строчки, которые писал, и понимал: отчет лжет. Вернее, не лжет, но многое умалчивает. В нем не было ни слова о гибриде. О существе, которое приходило с камнями, чирикало под рукой и смотрело черными, бездонными глазами, в самую душу словно пытаясь понять, кто же такой этот странный двуногий гость. О существе, ради которого Зейн уже который день нарушал все мыслимые и немыслимые протоколы безопасности. А что будет, когда экспедиция закончится? эта мысль вгрызалась в сознание, не давая сосредоточиться. Он откинулся на спинку складного стула и уставился в потолок палатки потирая заживающий укус на предплечье. Полярный день за плотной тканью давал ровный, рассеянный свет, не различая времени суток. Но настольные часы подсказывали вечер близится. Экспедиция подходит к концу. Через несколько дней вертолет прилетит за ним, и он вернется в привычный ему мир. В лабораторию, к коллегам, к привычной жизни ученого-исследователя. А гибрид останется здесь. Один. Среди льдов, в черной воде, где возможно плавают ему подобные о которых он никогда не узнает. Вернется к своей обычной жизни, о которой Зейн так ничего и не узнал. А я? Что я буду делать, когда вернусь? Вопрос повис в воздухе. Очевидно будут другие экспедиции, изучения, то чем он горел всю свою жизнь. Зейн отложил ноутбук, натянул куртку и вышел из палатки. Воздух обжег легкие, как всегда. Арктика была в этот раз спокойна, ветер стих, лишь изредка налетали легкие порывы, поднимая снежную пыль. Бескрайняя белизна простиралась до горизонта, переходя в сероватое небо. Где-то там, в этой бесконечности, плавал гибрид. Он прошелся по протоптанной тропе, дошел до полыньи и остановился. Вода была черной, маслянисто-гладкой. Никаких признаков жизни. Только где-то в глубине, возможно, темный силуэт замер, следя за ним из темноты. -Что же мне с тобой делать? тихо спросил он у тишины. Он вдруг осознал, что мысли о возвращении домой его больше так не радует. Квартира в городе, привычный быт, университетские коридоры — всё это казалось теперь скучным и далёким. Словно он прожил там чужую жизнь, а настоящая здесь, на льду, с этим странным, доверчивым существом, которое приносило ему камни. Я не могу оставить его здесь. Но и забрать не могу. Даже если бы он рискнул, как перевезти гибрида? Как объяснить его появление? В лучшем случае — секретная лаборатория и пожизненное изучение. В худшем... он не хотел думать о худшем. А если бы я остался? Мысль была безумной, манящей. Но нет, экспедиция не бессрочная а припасы кончатся, оборудование нужно сдавать, университет ждет отчеты. Он не может просто так взять и исчезнуть в Арктике. Но образ гибрида, стрекочущего под рукой, не отпускал. Зейн вернулся в палатку, чувствуя тяжесть в груди. Надо было собираться. Он достал сумки и начал методично укладывать оборудование: приборы в защитные кейсы, пробирки в термоконтейнеры, ноутбук в непромокаемый чехол. Руки двигались сами, натренированные за годы экспедиций. Метеостанция, датчики, зонды, всё что он с таким трудом устанавливал, теперь складывалось обратно по ящикам. Последние пробы льда и воды. Последние записи в полевом журнале. Последние страницы, где среди сухих цифр мелькало если присмотреться нечто совсем иное. Завтра вертолет. Завтра конец, и он не сможет найти предлога вернуться сюда в ближайшее время. Он перечитал записи, набрал последний абзац отчета. Коротко, сухо: «Экспедиция завершена. Полученные данные требуют дальнейшей обработки. Особых происшествий не зафиксировано». Особых происшествий. Зейн закрыл ноутбук, убрал его в чехол и застегнул сумку. Палатка постепенно пустела, возвращаясь к тому состоянию, в котором он застал её неделю назад. Только сейчас пространство казалось не чужим, а почти родным. Здесь прошли дни, которые изменили его больше, чем все предыдущие годы науки и исследований. Он стянул куртку, залез в спальный мешок и выключил лампу. В полумраке палатки глаза привыкали к темноте, и сквозь ткань пробивался слабый, неровный свет полярного дня. Конец экспедиции завтра. Эта мысль билась в висках, не давая расслабиться. Он закрыл глаза, но сон не шел. Слышалось завывания ветра, треск льда где-то вдалеке. Зейн перевернулся на бок, подтянул колени к груди. Спальный мешок хранил остатки тепла, но внутри становилось зябко — то ли от приближающейся разлуки, то ли от понимания, что завтрашний день изменит всё. Он не знал, что сделает, когда вертолет приземлится. Придумает причину продлить экспедицию? Или заберет тайну с собой, навсегда оставив гибрида одного во льдах? Мысли путались, гонялась по кругу как жвачка, перетекали одна в другую и теряли четкость. Где-то на границе сна и яви ему почудилось, что мокрые пальцы скребут по ткани палатки снаружи — легко, почти невесомо. Или показалось. -Завтра, прошептал Зейн в темноту. Завтра я смогу решить. Сквозь пелену дремоты он слышал, как ветер сменил направление, как лед вздыхает под собственной тяжестью. И в этой колыбельной арктической ночи, которая не была ночью, он провалился в тяжелый, путаный сон, полный черной воды, камней на ладони и щелчков, которые он научился понимать и без слов.