Глава 4. Красивая игра

Лондон потихоньку приходил в себя после октябрьской промозглости. Небо было серым и холодным, но уже не тем тяжелым, свинцовым, которое давило на голову неделями. Ноябрь вступал в свои права — слякотный, ветреный, но хотя бы не такой темный, как месяц назад. Гермиона вышла из своей квартиры и с удивлением поняла, что впервые за последние недели не проверила дверь три раза. Паранойя отступала. Медленно, но верно. Она остановилась на секунду, прислушиваясь к себе. Сердце билось ровно. В голове — ни одной мысли о том, что за ней следят. В груди — ни липкого страха, ни комка, который мешал дышать. «Нормально, — подумала она. — Всё нормально. Ты в порядке». Она как обычно прошла два квартала до магловской станции, спустилась в метро, села на поезд. В вагоне, как всегда, было пусто — только редкие пассажиры, уткнувшиеся в телефоны или задремавшие под монотонный стук колес. Она смотрела в чёрное окно, видела своё отражение и не морщилась. Синяки под глазами почти прошли, губы перестала кусать, лицо обрело здоровый цвет. Даже волосы, вечно непослушные, сегодня лежали почти прилично. — Выглядишь почти нормально, Грейнджер, — шепнула она себе и усмехнулась. Кошмары почти исчезли. Теперь она спала по ночам, просыпаясь только один раз — чтобы убрать с лица Крошку, который нагло ложился прямо на её подушку. Золотой свет больше не снился. Боль — тоже. Только иногда, на грани сна и яви, перед глазами мелькала татуировка — дракон, кусающий свой хвост. Но Гермиона уже почти убедила себя, что видела её в какой-нибудь старой газете. Или на обложке журнала в очереди в супермаркете. Или у кого-то из коллег на руке — мало ли татуированных идиотов в мире магии? «Глупости, — думала она, выходя из метро и подставляя лицо холодному ветру. — Мозг сам выдумывает то, чего не может объяснить. Это защитный механизм. Всё нормально. Ты в порядке». Черинг-Кросс встретил её привычной суетой. Магический мир жил своей жизнью: ведьмы с сумками из драконьей кожи, волшебники в дорогих мантиях, дети, бегущие к платформе 9¾ с воплями, от которых закладывало уши. Гермиона уже привычным маршрутом свернула в узкий переулок между книжным магазином и кафе — тем самым, где когда-то, много лет назад, она впервые узнала о существовании магии. Тогда она была испуганной одиннадцатилетней девочкой с непослушными волосами и слишком большими зубами. Сейчас она была разрушителем проклятий, и её боялись те, кто боялся древних артефактов. Она толкнула неприметную дверь, входя в министерство. Она любила этот момент. Переход из магловского мира в магический — как выдох после долгой задержки дыхания. Как будто с плеч падал невидимый груз, и она снова становилась собой. Не просто Гермионой Грейнджер, бывшей гриффиндоркой, лучшей подругой Гарри Поттера, а профессионалом высокого класса, тем, кого называют, когда всё пошло по пизде. Турникеты на входе сканировали палочки, аккредитации, отпечатки магии. Гермиона приложила пропуск — зелёный свет, металлическая перекладина щёлкнула. Она уверенным шагом прошла через весь вестибюль к лифтам. Двери закрылись. Лифт унёс её вниз. Туда, где горели глаза. Туда, где она чувствовала себя в относительной безопасности. Начальник отдела — старый хрыч с лицом, похожим на сморщенную задницу, — даже не поздоровался, когда Гермиона вошла в кабинет. Он считал приветствия пустой тратой времени, а эмоции — признаком слабости. Гермиона его за это уважала. Немного. — Грейнджер, — он бросил на её стол папку. — Артефакт пятого круга. Особняк в Кенсингтоне. Владелец — старый род, вымерший лет сто назад. Внутри — ловушки, проклятия и, вероятно, кто-то, кто не хочет, чтобы его тревожили. Твоя задача — зачистить и принести артефакт. Она открыла папку, пробежалась глазами по первым страницам. Особняк Вэнсов. Когда-то богатая семья, потом — череда смертей, потом — запустение. Стандартная история. Таких домов в Лондоне сотни. — Когда выезжать? — спросила она, уже надевая через плечо сумку с инструментами. Внутри лежали пинцеты, контейнеры, защитные амулеты, пачка шоколада на случай, если придётся работать без перерыва. — Через час. — Хорошо. — Возьмёшь напарника. — Не возьму. — Она посмотрела на него холодно, спокойно, как смотрят на человека, который только что сказал какую-то глупость. — Одной будет быстрее. Старый хрыч поджал губы. Он знал, что спорить с ней бесполезно. Грейнджер упрямая, как чёртов бык, когда дело касается её профессиональной компетенции. Но результаты были — лучшие в отделе, с этим не поспоришь. — Рискованно, — буркнул он для проформы. — Это моя работа, — отрезала она, закрывая за собой дверь. Час спустя Гермиона стояла перед особняком в Кенсингтоне. Здание было старым, заброшенным, но не таким, как тот, где она попала в ловушку. Здесь пахло плесенью и мышами, сыростью и временем, а не магией и страхом. Обычный дом, который забыли снести. Обычное задание, каких у неё были сотни. Она вошла, провела диагностику — быстро,  чётко, без лишних телодвижений. Палочка в руке светилась тусклым синим, выхватывая из темноты магические сигнатуры. Защита была примитивной: первый слой взломала за пятнадцать минут, второй — за двадцать. Третий оказался хитрее — проклятие навязчивости, которое внушало жертве, что она уже умерла и может не стараться. Гермиона почувствовала, как её сознание накрывает липкая волна. Голоса зашептали: «Зачем ты здесь? Ты уже мертва. Ложись и жди. Всё кончено». — Херня, — сказала Гермиона вслух, разрывая проклятие одним точным заклинанием. — Что, думали, меня этим испугаешь? Голоса стихли. Защита рухнула. Артефакт — старинный амулет с тусклым рубином — лежал в шкатулке в спальне на втором этаже. Простой. Неприметный. Опасный, если его активировать неправильно. Она взяла его специальным пинцетом, упаковала в контейнер с защитными рунами, записала координаты и время в рапорт. — Готово, — сказала она в диктофон, вшитый в воротник куртки. — Восьмой объект за неделю. Иду на рекорд. Она вышла из особняка, подставила лицо холодному ветру — которого не было, но ощущение свободы после закрытой двери всегда казалось ей ветром — и улыбнулась. «Я справлюсь, — подумала она. — Что бы ни случилось тогда — я справлюсь. Я всегда справляюсь». Она аппаратировала обратно в министерство, сдала артефакт в отдел конфискации, подписала рапорт, получила стандартную благодарность — и пошла на тренировку. Магический тренировочный зал для разрушителей проклятий находился на десятом уровне, в самом сердце министерства. Место, куда не доносились сплетни из коридоров, где не было камер и подглядывающих глаз. Стены были покрыты рунами, которые поглощали случайные заклинания, чтобы никто случайно не пробил стену и не убил коллегу в соседнем кабинете. Пол — из чёрного камня, на котором не скользили даже самые дурацкие подошвы. В углу — манекены для отработки боевых заклинаний, некоторые из них были поцарапаны и прожжены до дыр. Это место было святая святых для её отдела. Сюда не пускали посторонних, здесь не было камер, сюда не долетали сплетни из коридоров. Только стены, магия и пот. Гермиона приходила сюда три раза в неделю. Не из любви к спорту — из необходимости. Её работа требовала хорошей физической формы: прыжки, кувырки, уклонения, быстрые перемещения. Если ты не успел увернуться, проклятие просто сожрёт твоё лицо. А лица ей было жалко. Она размялась — наклоны, выпады, растяжка. Двадцать минут на разогрев, чтобы мышцы проснулись. Потом отработала боевые заклинания на манекенах. Protego — щит. Expelliarmus — обезоружить. Stupefy — оглушить. Incarcerous — связать. Сотни повторений, пока руки не начали дрожать от усталости. Потом — физические упражнения. Отжимания — пять подходов по двадцать. Приседания с утяжелителями на лодыжках. Бёрпи — её личное наказание, потому что ненавидит это упражнение больше всего на свете. Но делает, потому что это спасает жизнь в полевых условиях. — Шесть, — выдохнула она, отсчитывая. — Семь. Восемь. Пошла нахер, девятый. Десятый. К концу тренировки она была мокрая и выжатая, как лимон, но довольная. Тишина в зале действовала на неё лучше любого медитативного зелья. Здесь, в этом бетонном мешке, она могла не думать. Просто двигаться, дышать, выживать. — Шесть подходов вместо пяти, — сказала она своему отражению в зеркальной стене. — Прогресс. Она приняла душ в раздевалке — быстро, без удовольствия, просто чтобы смыть пот. Переоделась в чистую мантию, собрала волосы в хвост и пошла к лифту. На посту у лифта её ждал Гарри. Гарри Поттер выглядел уставшим. Не так, как Гермиона после тренировки, когда тело ломит, а на душе кайф. Иначе. Под глазами залегли тени, лицо осунулось, мантия — мятая, как будто он спал в ней несколько ночей подряд. И, судя по всему, спал. — Ты как? — спросил он, когда лифт повёз их вверх, к общим этажам. — Нормально, — ответила она, оглядывая его с головы до ног. — А ты похож на дерьмо. — Спасибо, — Гарри слабо усмехнулся. Веснушки на его лице казались ярче на фоне бледной кожи. — Всегда пожалуйста. — Она толкнула его локтем. — Гарри, серьёзно. Что происходит? Он промолчал до самого выхода. Только когда двери лифта открылись, сказал тихо, почти шёпотом: — Я ищу. И скоро всё узнаю. Гарри вернулся в свой кабинет, закрыл дверь на все замки — механические и магические, на всякий случай — сел в кресло и уставился на стопку пергаментов, которая рассыпалась по столу. Он искал. Искал всё, что связано с мафиозными кланами магической Британии. Легенды. Слухи. Старые дела, которые были закрыты без объяснения причин. Он перерыл архивы, допросил старых авроров, поднял секретные материалы, к которым имел доступ как глава аврората. Он потратил на это десятки часов, потерял счёт бессонным ночам. Ничего. Имён не было. Фамилий — тоже. Только намёки, только шепотки, только легенды, которые передавались из уст в уста, как страшилки для детей. — «Говорят, есть люди, которые не подчиняются законам», — прочитал он в дневнике аврора, погибшего двадцать лет назад. — «Они носят на коже знаки зверей. Кто видит эти знаки — либо умирает, либо становится их рабом. У них нет имён, потому что имена — это слабость. У них есть только символы». Гарри потёр покрасневшие глаза, чувствуя, как в висках пульсирует боль. Он не спал уже почти двое суток. Кофе не помогал. Зелья бодрости он принципиально не пил после того случая в молодости, когда чуть не угробил сердце. — Бред, — сказал он вслух. — Чушь собачья. Но он чувствовал, что это не бред. Где-то в глубине, в том месте, которое спасло ему жизнь сотни раз, ныло чутьё. Чутьё говорило: «Копай дальше. Ты близко. Ещё немного — и найдёшь». Он листал дальше. Нашёл упоминание о символе — драконе, кусающем свой хвост. Но без привязки к конкретной семье или имени. Только рисунок, нарисованный дрожащей рукой — неумелый, но узнаваемый, — и подпись: «Видел это на руке человека в чёрной мантии. Он прошёл мимо меня в Косом переулке. Я спросил, что это значит. Он улыбнулся. Я больше не спрашивал». Гарри закрыл папку и откинулся на спинку стула. Драко Малфой был чист. Для Гарри Поттера он оставался просто богатеньким наследником, владельцем ресторанов, который решил поиграть в благотворительность и заплатить кругленькую сумму на программу реабилитации авроров. Никаких связей с мафией. Никаких подозрений. Никаких улик. И всё же что-то не давало Гарри покоя. Какая-то мелочь, которую он не мог ухватить. Он посмотрел на часы. Полночь. «Завтра, — подумал он. — Завтра я начну сначала». Но «завтра» уже наступило, а он всё сидел за столом, перечитывая старые дела, в которых не было ничего. Последнюю неделю Драко почти не появлялся в ресторанах. Дела клана требовали внимания. Добыча редких ресурсов для магических наркотиков — процесс, который не терпит отлагательств. Договорённости с поставщиками, разборки с конкурентами, контроль теневых сделок, решение проблем, которые возникали каждый день. — Хозяин, — Марк вошёл в кабинет без стука, как всегда. — Поставщик из Уэльса требует повышения цены на десять процентов. Говорит, если не согласимся — найдёт других покупателей. — Пошли его нахер, — не поднимая головы, ответил Драко. Он листал бумаги, не глядя на вошедшего. — Скажи, что если он не согласен на старые условия, мы найдём другого. И добавь, что тот, кого мы найдём, будет работать за семь процентов. — Он сказал, что другие не возьмутся. У него монополия на тот рудник. — Тогда он блефует. — Драко поднял глаза. Серые, холодные, с лёгким отблеском усталости. — Свяжись с конкурентом из Шотландии. Узнай, сколько они хотят за ту же партию. — Уже связался. Они просят восемь. — Договорись на семь с половиной. Марк кивнул и вышел, бесшумно закрыв за собой дверь. Драко отложил планшет, потёр переносицу. Всё это — поставщики, цены, проценты, конкуренты — было привычным, до автоматизма. Он мог заниматься этим с закрытыми глазами, мог вести переговоры во сне. Но сейчас его мысли были заняты другим. Папка с досье на Гермиону Грейнджер лежала на столе. Он открыл её, пролистал. Страница за страницей, строчка за строчкой. Он знал уже почти всё наизусть, но перечитывал снова, выискивая детали, которые упустил в первый раз. «Любимая книга: "Граф Монте-Кристо" Александр Дюма — старый магловский роман о мести, любви и приключениях. Перечитывает его раз в год, знает некоторые страницы наизусть». — Граф Монте-Кристо, — пробормотал Драко. — Месть, любовь и приключения. Классика. Не какая-нибудь херня про вампиров. Уже плюс. «Любимый фильм: "Унесённые ветром". Говорит, что это история о выживании, гордости и любви, которая ломает судьбы. Плачет в конце каждый раз, но пересматривает раз в полгода». — Романтика и война, — он усмехнулся. — И слёзы в конце. Сентиментальная дура. «Любимый цвет: зелёный. Все оттенки — от изумрудного до болотного. Говорит, что это цвет жизни, надежды и… упрямства. Одежду предпочитает тёмных тонов». — Зелёный, — повторил Драко, и почему-то это его позабавило. — Цвет надежды. Неожиданно для той, кто каждый день смотрит в лицо смерти. «Любимый десерт: тирамису. Готовит сама, отказывается от ресторанного, потому что "домашнее вкуснее". Также обожает клубнику со сливками». — Тирамису, — он усмехнулся. — Домашнее, значит. Не купишь эту женщину готовым. «Любимое занятие: чтение в ванне с пеной и бокалом красного вина. Говорит, что это единственный способ отключить голову после тяжёлого дня (смеётся, что голова у неё всегда тяжёлая)». — Ванна, вино, книга. — Драко представил эту картину и почему-то почувствовал, как в груди шевельнулось что-то тёплое. Он отогнал это чувство. «Принципы и идеалы: верит в справедливость, честность и равенство. Считает, что любой человек заслуживает второго шанса, но не третьего. Ненавидит ложь, предательство и жестокость по отношению к слабым. Готова спорить до хрипоты, даже если знает, что не права. Работает не ради денег, а потому что "кому-то это нужно делать"». — Верит в справедливость, — повторил Драко, чувствуя, как эти слова отдают горечью на языке. — В моём мире нет справедливости. Только интересы. «Говорит, что самый страшный грех — заставить человека страдать, не дав ему выбора». — А у тебя, Грейнджер, — тихо сказал он, — выбора нет. «Физическая подготовка: отличная. Тренируется три-четыре раза в неделю. Спортивное телосложение. Скрывает свои данные под свободной одеждой». — Скрывает, — он покачал головой. — Как и всё остальное. «О себе говорит: "Я простой человек, который делает свою работу. И если кому-то это не нравится — это его проблемы"». — Скромность? — Драко поднял бровь. — Или защита? Может, и то, и другое. «Последние отношения: два года назад, краткосрочный роман с бывшим однокурсником. Не вступала в интимные связи последние два года. Считает, что секс без чувств — пустая трата времени». — Почти монашка, — пробормотал он, но в голосе не было насмешки. «Характер: сложный. Упрямая, принципиальная, не идёт на компромиссы. Друзья называют её "железной леди". В спорах не уступает, даже если неправа. Ценит честность выше всего». — Весело будет, — он усмехнулся. Драко перелистнул страницу с фотографией. Нейт снял её, когда она выходила из спортзала — мокрая, в обтягивающих легинсах и топе, без макияжа, с растрёпанными волосами. Она смеялась чему-то, запрокинув голову. — Хороша, чёрт возьми, — сказал он, не заметив, как произнёс это вслух. Он закрыл папку, взял телефон. «Встречаемся через час», — написал он Пэнси. — «Кофе. Есть разговор». Ответ пришёл через секунду: «Не хочу с тобой пить кофе. Ты меня бесишь». «Я сказал — есть разговор». «Ты заноза в заднице, Малфой. Ладно. Через час в "Чёрном кофе"». Кафе «Чёрный кофе» находилось в магическом переулке, который не посещали туристы. Здесь пахло свежемолотыми зёрнами, выпечкой и тишиной. Никто не заглядывал в чужие чашки, никто не подслушивал чужие разговоры. Идеальное место для сделок, которые не должны стать достоянием общественности. Пэнси сидела за столиком у окна, сверкая бриллиантами на пальце и в ушах. На ней было чёрное платье от «Шанель», волосы убраны в высокий хвост, на губах — красная помада, которая кричала: «Не подходи, укушу». Она выглядела как светская львица, которая вышла на охоту, но охотиться собиралась на кофе — и на того, кто посмел нарушить её покой. Драко сел напротив, заказал эспрессо. — Говори, — сказала Пэнси, не дожидаясь, пока официант уйдёт. — У меня через час важная встреча, и я не собираюсь опаздывать из-за твоих капризов. — Я изучаю досье на твою подругу, — начал он, не тратя время на предисловия. — Знаю. Ты мне писал. И я уже сказала, что мне это не нравится. — А мне плевать, нравится тебе или нет. — Драко, — Пэнси подалась вперёд, и её глаза сузились, как у кошки перед прыжком, — она моя лучшая подруга. Если ты сделаешь ей больно, я… — Что? — перебил он. — Убьёшь меня? Пэнси, ты даже палочку в руки берёшь только для того, чтобы поправить причёску. — Я найму кого-нибудь, — огрызнулась она. — У меня теперь есть связи. Блейз полгорода знает. — Блейз не даст тебе убить меня. Я его лучший друг. — Тогда я сделаю это сама. Задушу подушкой, когда будешь спать. Ты даже не проснёшься. Драко усмехнулся — несмотря ни на что, этот разговор его забавлял. Пэнси была единственной, кто не боялся его. Единственной, кто мог послать его нахер и при этом остаться в живых. Может, потому что она была женщиной. Может, потому что она была невестой Блейза. Может, потому что он, чёрт возьми, уважал тех, кто не лебезил. — Слушай, — сказал он, меняя тон на более серьёзный. — Мы оба знаем, что я не собираюсь делать ей больно. — Ты собираешься втянуть её в дерьмо по самую макушку. — Я собираюсь забрать то, что принадлежит мне по праву. Пэнси откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди. Бриллианты сверкнули в свете ламп — холодно, остро. — И что это? Метка? — Метка. — Он кивнул. — Она активировала обряд. В ней теперь то, что должно было стать моим. — И как ты собираешься её забрать? — Есть ритуал. — Какой ритуал? Драко помолчал. Официант принёс кофе, поставил чашки, удалился. Тишина в кафе стала плотной, как смола. — Брак, — сказал он. — Магический. С обменом ядрами и клятвами. Пэнси уставилась на него так, будто у него выросла вторая голова. — Ты, блядь, шутишь. — Ни капли. — Ты хочешь жениться на моей лучшей подруге? Которая понятия не имеет, кто ты такой на самом деле? — Я хочу выжить, Пэнси. — Он сжал чашку, чувствуя, как горячий кофе обжигает пальцы. — И сохранить ей жизнь. Если метка останется в ней дольше года, она начнёт разрушать её изнутри. Сначала магическое ядро, потом органы, потом душу. Она умрёт медленно и больно. А следом умру и я. — Не верю, — сказала Пэнси, но в её голосе не было уверенности. — Спроси у Нотта. Он проверил по старым фолиантам. — И что? Что ты предлагаешь? — Ты поможешь мне сблизиться с ней. Устроишь встречу, убедишь, что я не опасен. Подскажешь, что ей нравится, от чего она тает. А я проведу ритуал, заберу метку — и отпущу её. Она будет свободна. — Отпустишь? — Пэнси усмехнулась, но улыбка вышла кривой. — Ты, который никогда никого не отпускал? Ты, который держит мёртвую хватку, даже когда уже проиграл? — В этот раз — отпущу. Клянусь. — Твои клятвы ничего не стоят. — У тебя нет выбора, Пэнси. — Он поставил чашку, наклонился вперёд, сокращая расстояние. — Либо ты помогаешь мне, и мы проводим ритуал, пока она жива и я потом отпущу её. Либо я сделаю всё сам. Грязно, как я умею. Пэнси смотрела на него долго. Так долго, что Драко уже решил, что она встанет, бросит в него чашкой и уйдёт, хлопнув дверью. Она не встала. — Что я должна делать? — спросила она тихо, почти шёпотом. — В субботу я буду в клубе «Аспид» с Блейзом. Ты пригласишь её туда, как бы случайно. Никакого давления — просто отдохнуть, например. — А если она не захочет? — Захочет. Ты её лучшая подруга. Ты умеешь уговаривать. — А если она поймёт, что я её разыгрываю? — Не поймёт. Ты хорошая актриса. Пэнси выдохнула, провела рукой по волосам. Её пальцы дрожали — чуть-чуть, но Драко заметил. — Ты не сделаешь ей больно, — сказала она. Не вопрос — требование. — Не сделаю. — Физически. — Я сказал — не сделаю. — А морально? Ты разобьёшь ей сердце, когда уйдёшь. — О, я думаю, у неё стальное сердце, Пэнси. Она справится. — Ты уверен? — Нет. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Но выбора нет. Пэнси сжала чашку так, что костяшки побелели. — Если она пострадает, Драко… если ты сделаешь ей больно… я не знаю, что я сделаю. Но ты не будешь счастлив. — Я понял. — Не убивай её. — Она почти выплюнула эти слова. — Просто — не убивай. Всё остальное переживём. Драко ничего не ответил. Он смотрел на неё спокойно, непроницаемо, и Пэнси поняла, что он не даст обещания, которое не уверен, что сможет сдержать. — Ты мразь, Малфой, — сказала она, поднимаясь. — Знаю. — Он тоже встал. — В субботу. Восемь вечера. Не опаздывай. Пэнси развернулась и вышла, цокая каблуками. Драко остался один, глядя на её пустую чашку. «Метка будет моей, — подумал он. — А она… она будет жить». Он не был уверен, что говорит правду. Но сейчас это было неважно. Два дня спустя. Кафе «Уютный уголёк» находилось на первом этаже старинного дома в центре магического Лондона, рядом с книжным магазином, где Гермиона покупала учебники ещё в школе. Здесь пахло корицей, яблочным пирогом, свежесваренным кофе и уютом, которого так не хватало в сером городе. Пэнси уже сидела за столиком у окна, когда Гермиона вошла. На подруге была мягкая серая кофта, небрежно собранный пучок на голове и никакого макияжа — и выглядела она, чёрт возьми, как модель с обложки, хоть и не подозревала об этом. — Выглядишь как смерть, — соврала Пэнси, потому что не умела говорить комплименты прямо. — Ты когда спала последний раз? — Вчера, — ответила Гермиона, садясь напротив. — Восемь часов. Без кошмаров. Спасибо, что спросила. — Неужели прошли? — Почти. Только иногда… — она помедлила, потом махнула рукой. — Неважно. Давай о тебе. Как подготовка к свадьбе? Пэнси закатила глаза. — Кошмар. Блейз хочет, чтобы гостей было триста. Я хочу — сто пятьдесят. Его мать хочет управлять всем сама. Моя мать хочет управлять его матерью. Я хочу убить их обеих. — Типичная свадьба богатеньких мажоров, — усмехнулась Гермиона. — Ага. Типичный ад. — Пэнси отхлебнула латте. — Поэтому мне нужна твоя помощь. — Какая? — В субботу я еду выбирать свадебное платье. Официально. В салон. С консультантами, зеркалами и, блядь, шампанским. И мне нужна подруга, которая скажет: «Пэнс, это платье делает тебя похожей на торт» или «Пэнс, жених обоссытся, когда тебя увидит». Гермиона рассмеялась. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Пэнси накрыла её ладонь своей. — Пожалуйста. Одной — скучно. И страшно. Вдруг я выберу фигню, а Блейз скажет, что я похожа на каравай? — Ты не похожа на каравай. Ты похожа на стерву в белом. — Это комплимент? — Самый лучший. Пэнси улыбнулась — самую настоящую улыбку, не светскую, не отрепетированную, а живую, простую. — А вечером, — добавила она, — можно куда-нибудь затусить. Отвлечься от всей этой херни. Я знаю один клуб — тихий, спокойный, без придурков. — Я не люблю клубы. — А я люблю. И ты меня любишь. Поэтому ты согласишься. Гермиона вздохнула, но в глазах уже запрыгали смешинки. — Пэнс, у меня нет нормальной клубной одежды. — Это дело поправимое. Я подберу тебе что-нибудь. — О, Мерлин, я уже жалею. — Поздно, — Пэнси допила латте и встала. — В субботу в двенадцать у салона. Не опаздывай. — А если я опоздаю? — Я позвоню Блейзу. Он пришлёт людей с палочками. — Ты угрожаешь мне будущим мужем? — Я тебя предупреждаю. Они рассмеялись, и Гермиона вышла из кафе с лёгким сердцем, не подозревая, что этот, казалось бы, невинный поход за платьем обернётся чем-то гораздо большим. Пэнси осталась одна. Улыбка сползла с её лица. Она достала телефон, набрала сообщение Драко: «Она согласилась. Суббота. Сделай вид, что это случайность». Через секунду пришёл ответ: «Я всегда выгляжу естественно». «Ты выглядишь как хищник, Малфой». «Хищники тоже могут быть естественными». Пэнси убрала телефон и закрыла глаза. «Прости, Гермиона, — подумала она. — Прости, что втягиваю тебя в это. Но если есть шанс сохранить тебе жизнь — я его использую». Тем временем на другом конце города. Особняк погружался во тьму. Драко сидел в своём кабинете, без света, с бокалом виски в руке. На столе — папка с досье. Открытая. Он перечитывал её в сотый раз, хотя уже знал наизусть. «Не вступала в интимные связи последние два года». — Два года, ёбаный рот, — сказал он вслух и сделал глоток. Он взял телефон, набрал сообщение Пэнси: «В субботу, как договорились. Сделай её красивой. Мне надоело смотреть на серую мышь». Через минуту пришёл ответ: «Она красивая, урод. Ты просто слепой. Я сделаю так, что у тебя слюни потекут». Драко улыбнулся — коротко, хищно, одними губами. Он закрыл папку, убрал её в ящик стола. — Посмотрим, Грейнджер, — сказал он в пустоту. — Что ты за фрукт. В окне отражался Лондон. Серый, холодный, равнодушный. Где-то в другом конце города спала женщина, которая не помнила, что внутри неё живёт его наследие. Но она чувствовала. И это было только началом.