Часть 5. Тот, кто остается

Этьен не спал трое суток. Он перекладывал инструменты, мыл полы хлоркой, разбирал банки с формальдегидом — и всё равно чувствовал запах Жюльена. Дёшевый табак, металл, чужая кровь. Этот запах въелся в деревянный стол, в портьеры, даже в гипсовые слепки готических горгулий. Он сжёг простыни, на которые капала кровь. Выбросил скальпель, которым делал тот роковой надрез. И всё равно слышал шёпот: «Ты навсегда во мне, Этьен». На четвёртую ночь он достал свой самый старый блокнот — тот, где вёл учёт «работ» №1–12. На чистом листе написал: «№13. Незаконченная. Живая. Мужчина, 25 лет. Имя: Жюльен Дюваль (?)». Потом зачеркнул имя и написал: «Соперник». На рассвете раздался звонок в дверь. Этьен открыл — никого. На пороге лежал конверт из грубой крафтовой бумаги. Внутри — Полароид-снимок. На фото была его собственная мастерская, снятая с противоположного дома. Этьен видел себя: он сидит на стуле, положив голову на сложенные руки. Время на снимке — сегодня, 4:47 утра, за минуту до того, как он подошёл к двери. На обороте — одна фраза, написанная красной ручкой: «Я тоже умею смотреть. Скоро покажу тебе свою коллекцию. Ж.» Этьен впервые за долгие годы почувствовал холод. Не тот, что от холодильников с препаратами, а другой — липкий, иррациональный. Страх.