Часть 12. Первая кровь

Перелом наступил на двадцать пятый день. Жюльен потерял терпение. Он проник в квартиру Клэр. Ключ он снял с её связки в кафе, пока она отвлеклась на Этьена. И оставил на подушке записку, напечатанную на машинке: «Твой новый друг — не тот, кем кажется. Спроси его, почему у него в подвале стоит морозильная камера на шесть человек. И почему он никогда не говорит о своей работе после полуночи. Береги горло, Клэр. Мясники любят шею.» Клэр нашла записку на следующий день. Когда Этьен пришёл к ней с цветами, она не открыла дверь. — Кто вы, месье Лакруа? — спросила она через цепочку. Этьен всё понял. Спокойно, мягко сказал: — Я — человек, который хочет вас защитить. — Тогда объясните, почему у вас в записке сказано про морозильную камеру. — Потому что есть тот, кто хочет нас рассорить. Его зовут Жюльен. Он опасен. Вы впустите меня? Я всё расскажу. Клэр колебалась сорок секунд. Потом сняла цепочку. Этьен вошёл в её маленькую, бедно обставленную квартиру. Сел на край дивана. И совершил то, чего от него не ожидал даже Жюльен. Он рассказал почти всю правду. — Я был знаком с Жюльеном год назад, — сказал он. — Он работал в морге, я — реставратором. Мы заключили... сделку. Я покупал у него анатомические препараты для церковной коллекции (это была полуправда). Потом он стал требовать больше. Деньги, связи, мою помощь в тёмных делах. Я отказался. Теперь он мстит. Угрожает. Следит за мной. И — теперь — за вами, Клэр. Потому что вы — единственное, к чему я привязан. Клэр слушала, не перебивая. Потом спросила: — Морозильная камера? — У меня хранятся гипсовые слепки для реставрации. Они чувствительны к температуре. Я держу их в холоде. Жюльен исказил это в своей записке. Ложь была хрупкой, как осенний лёд. Но Клэр так хотела верить. — Что нам делать? — спросила она, кладя голову ему на плечо. Этьен погладил её по волосам и прошептал: — Я позабочусь о Жюльене. Он знал, как.