5. Выжил

Уничтожение картеля и спасение детей стало точкой невозврата. Некоторое время всё было тихо: семья посылала жаркие благодарственные молитвы каждый день и отходила от стресса, народ переваривал новости и любовался бойней — полиция, прибывшая на место, тоже чесала языками только в путь. А потом грянуло. Народ, спешно искавший информацию, нашёл и начал молиться со страшной силой. Причём зацепило всех без исключения, люди никого не забыли. Но всё-таки главными любимцами оставались Джон с Кецалькоатлем. Просьбы и хвалы неслись потоком, только успевай поворачиваться. Джон с братом носились как угорелые, нагоняя тучи, отгоняя тучи, спасая, помогая… Крутились как белки в колесе. И тонкая плёнка спокойствия, тот самый бонус от жертвоприношения, начала таять. Гонор тут же поднял свои уродливые головы, как и бешенство, ненависть и прочие милые черты характера Хоумлендера. Но Джон успел остановить себя, когда уже открыл рот, чтобы наорать на брата, и сцепил зубы. Никогда больше он не вернётся к прежнему существованию! Потому что теперь, живя в окружении тех, кто его любит, обнимает, интересуется его мнением, он понимал: то, прежнее, жизнью не являлось. Всё. Он больше не Хоумлендер. Он Мишкоатль. А значит, он сможет лучше. Что именно он сможет лучше? Всё! Всё, за что ни возьмётся. Услышав молитву об уничтожении конкурентов, Джон вздыбил чешую по всей длине. Это кто такой креативный отыскался? Эрнандо Мендоса. Глава картеля, специализирующегося на наркотиках. Умный какой. Джон задумался. С одной стороны, молитва есть молитва, на молитву надо отвечать. С другой стороны, Мендоса принёс человеческую жертву. На спешно выстроенной пирамиде. И у Джона от крови уже началась фантомная изжога. Невкусно. Не нравится. Мерзко. А ещё он просто взбесился: тут и эффект от жертвы, и понимание, что Мендоса своими действиями почти толкнул его на старый путь, от которого они все отказались… — Что тебя беспокоит, брат? — Кецалькоатль смотрел внимательно и спрашивал, действительно беспокоясь. Джон выдохнул, взял себя в руки и описал ситуацию. Кецаль слушал, хмурясь. — Мы приняли решение, — наконец заговорил он, разобравшись в проблеме и подумав. — Никаких кровавых жертв из рук людей. Только своими руками во славу друг друга. Мы должны донести это знание до людей, чтобы они больше так не делали. Глава картеля, говоришь… Да ещё и конкурентов извести просит… Что ж. Мы имеем полное право донести до наглеца своё неудовольствие. Мы изведём конкурентов: на молитвы следует отвечать. Однако мы уничтожим и картель Мендосы — чтобы знали: так делать нельзя, мы будем гневаться. Мысли Кецалькоатля не были затуманены гневом, негодованием и усиливающимся дискомфортом. Он сказал то, что Джон не мог для себя сформулировать. — Спасибо, брат! — горячо поблагодарил его Джон. — Мы так и сделаем. И они сделали. Первым делом полетели в место, где располагалась база тех самых конкурентов: огромная территория, полно боевиков, дома, укрытия, оружие… И трупы, и заложники, и просто жертвы, медленно умирающие от пыток. Кецалькоатль и Джон переглянулись, понимая друг друга без слов. Территорию накрыл купол, не дающий членам картеля сбежать. Это вскоре обнаружили, и началось движение: вопли, звонки, попытки прорваться, стрельба… Они подождали, пока люди поймут, что их заперли, и проявились во всей своей красе. На всей территории поместья, лагеря, или как оно называлось, наступила полная шока и ужаса тишина, когда два огромнейших змея, сверкающих белоснежной и зелёной с радужными отливами чешуёй, с гривами из металлически звенящих перьев, опустились на землю — плавно, неслышно. А потом первый крик разорвал тишину: Кецалькоатль принял форму человека и оторвал первому попавшемуся боевику голову руками. — Во славу тебя, брат! — провозгласил он. Джон вырвал сердце другому боевику и повторил: — Во славу тебя, брат! Ибо так и только так мы принимаем кровавые жертвы. Наблюдающий на экране огромного телевизора за происходящим у конкурентов Эрнандо Мендоса побледнел и покрылся холодным потом. Его жертва прогневала богов. Ему не будет пощады. Наблюдатели, ведущие съёмку происходящего на территории конкурентов, тряслись, фиксируя бойню: отменная, самая лучшая техника помогала видеть подробности. И слышать. Двое мужчин, которых людьми нельзя было назвать даже сослепу: похожий на золотую статую брюнет и словно отлитый из серебра блондин. Они смеялись, уничтожая всё живое, походя сорвали со столбов нескольких ещё дышащих журналистов, которые засунули свои длинные носы не туда, куда надо, и какого-то американского агента. Люди скорчились на земле, опасаясь шевельнуться, наблюдая за творящимся вокруг кошмаром. Кецалькоатль и Мишкоатль шли по земле, не оставляя отпечатков сандалий в пыли, и кровь орошала всё вокруг, заливая землю и их с головой. Угомонились они только тогда, когда все представители картеля оказались мертвы. — Просьба исполнена! — оскалился блондин, показывая острые треугольные зубы. К этому моменту Мендоса был уже в воздухе — нёсся в Европу на личном реактивном самолёте, надеясь, что над Атлантикой боги его не достанут. Для них же есть границы? Ну правда же есть? Оказалось, что такие мелочи богов не беспокоят. Самолёт заскрипел, в иллюминаторы можно было во всех подробностях увидеть переливающиеся всеми оттенками зелёного чешýи, каждая размером с крупную мужскую ладонь, а потом двигатели натужно взвыли и замолчали. Салон смяло, как банку из-под пива сильной рукой. И всё погасло. Картель Мендосы они тоже сравняли с землёй. Пирамиду разметали по камешку. Какие-то бедолаги, выползшие из подвалов и уткнувшиеся в землю, закрывая головы руками, отлично слышали, за что так разгневались древние боги. Вернулись к себе братья сытые и довольные, и тут же свалились спать. В оба места, едва боги скрылись, наехала полиция. Заложников, журналистов, американца отправили в больницы — слишком шокированные, они даже для допросов пока не годились. Отрабатывался стандартный протокол расследования — сбор улик, фотографирование трупов и всё такое, хотя всем и каждому было ясно: тут орудовали не люди и ничего полицейские не найдут. В Мексику вернулись старые боги, а старые боги суровы и сама концепция прощения им чужда. Эффект от уничтожения картелей выявился сразу: остальные затихли, опасаясь высовываться и сразу потеряв всю свою наглость. Пусть на время, но всё же. По стране понеслись передаваемые из уст в уста слухи: нельзя приносить людей в жертву, совсем нельзя, хоть и очень хочется иногда, потому что боги этого теперь не любят. Зато уважают текилу, сладости, мясо и украшения. Немного пришли в себя спасённые и тут же начали взахлёб делиться увиденным и услышанным. А ещё нашлись записи: редкие, обрывочные, но всё равно показывающие ужас и красоту запечатлённых на цифровых носителях высших существ. И пусть эти записи были уликами, в интернет они утекли мгновенно. Конечно, хватало скептиков и неверующих, заявляющих о том, что это нейросетевые ролики с фильтрами, однако на всей территории, прежде принадлежащей ацтекам, сомнений не было ни у кого: боги вернулись! И в США наконец забеспокоились люди, которые по-настоящему хорошо знали историю своей страны. Пусть она казалась сказками и мифами, про войну богов знали: единицы, но всё же. И про судьбу Мишкоатля тоже. Но вот он, во всей красе и славе, неимоверно огромный, как поезд, змей с белоснежной чешуёй, разбрасывающей радуги, гривой из перьев, звенящих металлом, и небесно-голубыми глазами. И вот он: светлокожий блондин, руками разрывающий вызвавших его неудовольствие людей. Да, записей было не так много, как хотелось бы, техника не выдерживала, словно засвечиваясь, как обычная плёнка, но и того, что сохранилось, было достаточно для мрачных прогнозов. Никто из посвящённых не сомневался: это только начало. Боги ацтекского пантеона восстановили силы после проигранной войны, а за то время, что они отдыхали в укрытии, все их соперники сгинули. Пала империя инков. Вымерли майя. Не осталось шаманов, способных поднять гром-птиц и пробудить маниту. Европейские неоязычники не стоят доброго слова, да и американские тоже. Японцы не станут вмешиваться. Ну, а надеяться на Иисуса просто глупо. Историки и культурологи на ставке у государства трудились, не смыкая глаз, но пока не могли найти, как сладить с богами. В конце концов, ни в одной культуре это никогда не было задачей, а мифы в один голос твердили, что справиться с богом может только другой бог. Греческие мифы? Так извините, все эти герои были, во-первых, минимум полукровками, имея отца или мать божественного происхождения, а во-вторых, их божественная родня им помогала и оказывала покровительство. Впрочем, на них глупо надеяться: где герои Трои? Вымерли, как те мамонты! И опять же, по воле богов, вычистивших опасных потомков и возможных конкурентов всех и сразу, одним махом. Потому что война под Троей была геноцидом, одобренным свыше, это любому умному человеку ясно. И что теперь делать? Кому пришла в голову идея бросить на баррикады супергероев, история стыдливо умолчала. Однако в каждом штате, граничащем с Мексикой, были сформированы отряды супергероев, в чьи обязанности входило дать отпор распоясавшимся ацтекским богам. Ну, а если суперы случайно окажутся на территории Мексики и расправятся с богами там, только лучше. Потрёпанную, но несломленную Семёрку же приставили охранять президента и Белый дом. На всякий случай. Вот только все понимали: этого мало. Этого откровенно мало: Королева Мэйв одна такая, равных ей можно пересчитать по пальцам рук, а уж про превосходящих силой и говорить нечего. Естественно, сразу же вспомнили про Хоумлендера и Солдатика. Первый исчез, израненный и умирающий. В этом можно было не сомневаться: битва титанов состоялась под камерами, пусть и не полностью, так что можно было рассмотреть, как Солдатик втыкает острый конец щита в живот Хоумлендера и проворачивает. Не один раз. Впрочем, и Солдатику тоже досталось: Хоумлендер боролся за свою жизнь отчаянно, пока не улетел, пробив стеклянный купол, орошая всё вокруг своей кровью. Солдатика тогда живо уволокли спецслужбы, законопатив в бронированную барокамеру, накачиваемую газом, так что можно было его выпустить в обмен на защиту от богов. Но его одного откровенно мало. И тут кто-то напомнил, что у Хоумлендера вообще-то имеется сын. И сын тоже супер, весь в отца. И что с того, что мальчику одиннадцать лет? Неважно! Главное, что он унаследовал все таланты! «Воут» резко возразили против использования Райана, заявив, что ребёнок не контролирует свои способности и не готов, что ацтекские боги явятся не завтра, так что пусть мальчик подрастёт и натренируется. И вот тогда... Были предоставлены доказательства, что Райан использует суперспособности только в состоянии стресса и совершенно случайным образом. Дискуссий было много, очень бурных, однако наконец решили, что так и быть, пусть ребёнок растёт и тренируется. Очень тщательно тренируется! Политиков ничто не смущало: ни что Райану всего одиннадцать, ни что он совершенно не умеет ничего, ни его нежелание учиться быть супером… Они боялись и мыслить более-менее логично не хотели. На этой волне даже отдали приказ освободить Солдатика, поставив ему задачу: новости из Мексики каждый день доходили одна страшнее другой. Культ ацтекских богов затопил страну и начал просачиваться на территории других стран, туда, где когда-то процветала огромная империя. Разведка доносила сплошные ужасы: пирамиды на Дороге Мёртвых, обычно посещаемые толпами туристов и теми малахольными, что молились напоказ, стали использовать по прямому назначению. Человеческие жертвы не приносили — судьба картелей оказалась показательна, — но церемонии проводили пышные, заваливая богов дарами. Боги отзывались на молитвы, исполняли пожелания, правда, зачастую по-своему, принимали дары. И, как ни ярилась католическая церковь, возвращались на прежние позиции. Не помог даже приезд Папы римского. Народ, конечно, порадовался зрелищу, но жертвовал мало и молиться теперь предпочитал старым богам. Они-то свою паству точно слышали, в отличие от Девы Марии и Святой Троицы. Да, пока что всё было тихо, но все ждали то ли взрыва, то ли экспансии. *~*~* Бутчер поморщился, пялясь в телевизор. Последние три месяца он был вне цивилизации, занимался то выживанием, то ещё непонятно чем, и теперь, когда наконец добрался до душа, ватерклозета, а также телевидения и пива, пытался понять, что произошло за время его отсутствия. Новости, даже на серьёзных каналах, напоминали сериал наподобие «Баек из склепа». Билли, машинально жуя третью по счёту пиццу, напряжённо смотрел на экран: Мексика, ацтеки, боги, вырезанные картели, разрушенные наркотрафики… Аллея Мёртвых и пирамиды, на которых жрецы в коронах из перьев пели гимны и чуть ли не хороводы водили. Экзальтированная толпа. Брызжущие восторгом счастливчики. Отряды супергероев, с недовольными рожами стоящие на границе. Что вообще происходит?! В груди расплылась боль, заставив заскрежетать зубами. Пусть он пережил вливание сыворотки, пусть обрёл суперспособности, Билли знал, что плещущаяся в венах химия его убивает. Не та формула. Единственное, что хоть немного утешало — Хоумлендер сдох. С такими ранами не живут. Солдатик его хорошо выпотрошил, а потом ещё и ударом энергетического луча приложил, пусть и по касательной. Эта белобрысая сволочь удрала, но Бутчер был уверен: сдох. Хоть что-то хорошее. Он дожевал пиццу, взял бутылку пива, высосал половину, мрачно пялясь на экран. Сделал ещё глоток и подавился. На экране рвал руками каких-то придурков в форме и с автоматами одетый как те самые древние ацтеки — в тряпки, золото и перья — блондин с отменной фигурой, и у Билли пиво пошло носом, когда он увидел мелькнувшее отлично знакомое лицо. — Сука! — заорал он. — Выжил… Выжил-таки!