6. Райан

Райан Бутчер забился под крыльцо дома, в котором он жил с матерью и отчимом. На самом деле не отчимом, а куратором из «Воут», который вместе с мамой, хотевшей не Райана, а просто ребёнка от Хоумлендера, всё равно какого, натаскивал его по программе, разработанной для его настоящего отца. Райану только что исполнилось одиннадцать лет. Он не хотел противостоять никаким ацтекским богам. Он не хотел развивать свои неконтролируемые и спонтанно проявляющиеся способности. Он хотел, чтобы мама его любила, а не боялась, и не относилась к нему как к «проекту», чтобы у него был настоящий папа, чтобы он мог завести какое-нибудь домашнее животное — хоть хомячка! Вместо этого у него было слишком много шокирующих знаний — а что делать, если он супер, и слух у него суперский, а взрослые думают, что раз он в другой комнате, то ничего не слышит? И полное непонимание, что ему делать. Сегодня его пытались заставить летать. Не научить. Заставить. Боб просто взял и столкнул его с крыши. Столкнул. И Райан свалился и больно ударился всем телом. Его никто не пожалел, его вновь затащили на крышу и столкнули. Боба не интересовали его вопли и просьбы, он раз за разом сталкивал его, пока не махнул рукой. — Слабак, — донёс до Райана суперслух жестокие слова. — Джон с рождения летал. А этот ещё и боится! Мама что-то бормотала, но возмущаться или просить быть помягче не стала. Райан хлюпнул носом. — А Джон ещё и радовался, что у него сын родился! — продолжил возмущаться Боб. — Хотел, чтобы пацан жил с ним! Вот эта сопля?! Райан зарыдал, закрывая рот руками, чтобы не орать. Отец его хотел! Хотел! Сейчас он не помнил, что Джон тоже требовал многого. Что бывал жесток. Райан помнил, как они ходили в кино. Как гуляли. Как пили молочные коктейли. Как… Он хотел к папе. Он до боли, до отчаяния хотел к папе! Под крыльцом Райан просидел до самой ночи, глядя в телефоне на ролики с ацтекскими богами. Он знал, что это не работа ИИ: отсутствовали характерные для работы нейросетей артефакты, которые люди не замечали, а он видел. К полуночи Райан уже представлял, что ему делать. Сигару он утащил из кабинета Боба, оттуда же взял зажигалку. Из бара забрал маленькую сувенирную бутылочку серебряной текилы. Из тайника в своей комнате добыл пакетик фундука в чёрном шоколаде. И отправился на пустырь в паре кварталов от дома. Райана трясло. Он боялся. Но шёл уверенно, падая в траву, когда слышал проезжающую машину. Он не хотел, чтобы патрульные полицейские отвезли его домой. Впрочем, домом он это место для проживания теперь называл с очень большим сомнением. На пустыре было темно и пусто. Райан, пусть и не так, как днём, видел всё вокруг. Он нашёл ровное местечко, подтащил туда какую-то проеденную ржой кастрюлю, накрыл её льняной салфеткой, забранной со стола. Поставил текилу, помучившись, зажёг сигару и положил её на блюдце. Осмотрел импровизированный алтарь. Добавил пакетик орехов. Больше всего люди молились Кецалькоатлю и Мишкоатлю. Зелёный облачный змей и Белый облачный змей. Райан боялся, что имя Кецалькоатля не произнесёт, а вот выговорить правильно имя Мишкоатля он мог. Значит, ему и будет молиться! Райану было без разницы, что ацтекские боги вроде как враги. Что правительство и «Воут» натаскивали его против них. Он хотел к папе, и это всё, что имело значение. — Мишкоатль! — чуть запнувшись, произнёс он. — Я приношу тебе эти дары, чтобы ты мне помог. Я хочу к папе. Я… Райан зарыдал, падая на траву. — Забери меня к папе, пожалуйста! — крикнул он и зарыдал ещё сильнее. Сколько он плакал, Райан не представлял. Тлела сигара, сладковато пахло табаком. Было прохладно — подступала осень. Кажется, дул ветер, но на всё это Райану было наплевать. Ему так плохо! Сильные горячие руки подняли его с влажной от росы травы и прижали к груди. — Я пришёл, — сказал знакомый голос. — Папа? — уставился на него заплаканными глазами Райан. Папа выглядел непривычно — корона из белых перьев, золотые украшения, обнажённый торс. Он выглядел как Мишкоатль. Но это был папа! Живой! — Папа! — Райан вцепился в него, трясясь и рыдая. Отец прижимал его к себе, гладил по голове и ничего не говорил. Ни что сопли распускать не дело, ни что мужчины не плачут, он даже не называл Райана слабаком. — Полетели домой, — тихо сказал Хоумлендер, и они взмыли в небо. Как тогда, когда он катал Райана, орущего от восторга, на своих плечах. Райану было плевать, что почему-то вместо Мишкоатля отозвался Хоумлендер, что он выглядит не так, как раньше, что все заявляли, что он мёртв. Вот он. Живой, держит Райана на руках, и они летят домой. Это всё, что ему надо знать. И он только сильнее обнял отца за шею, прижимаясь как можно крепче. *~*~* Джон пылал от гнева, вдыхая запах слёз сына. Во что они превратили Райана! До какой степени отчаяния его довели! Им не жить. И смерть их будет долгой и мучительной. Но сначала он успокоит Райана, даст ему отдохнуть, познакомит с семьёй и только тогда расспросит, что происходило в его жизни. Чтобы никого не пропустить. Кецалькоатль распахнул глаза, когда Джон плавно опустился на каменную площадку. — Кто это? — тихо спросил он, подойдя ближе и рассматривая заплаканного мальчишку в грязной одежде, прижимающегося к Джону так, что не оторвать. — Мой сын, — с гордостью ответил Джон, поцеловав всё ещё икающего Райана в макушку. — Мой сын, брат. — Это воистину милость Солнца, — покачал головой Кецалькоатль. — Сначала ты вернулся, и мы восстали, теперь к нам вернулся твой сын. Пошли. Надо его искупать и накормить. И спать. С семьёй завтра знакомить будем. — Я сам его выкупаю и уложу, — сказал Джон. — Райан, это мой брат, Кецалькоатль. Мальчик повернул голову и уставился на него. — Ты мой дядя? — спросил он и ненадолго задумался. — Получается, что я полубог? Как Геракл? — Ты будешь тем, кем сам захочешь стать, — твёрдо заявил Джон. — Просто человеком. Суперчеловеком. Богом. Решать будешь ты и только ты. Я буду любить тебя любым. — Мы все будем любить тебя любым, — заверил его Кецалькоатль. — Принуждать к выбору никто не станет. Райан хлюпнул носом и прижался к отцу, пряча лицо в его короне из перьев. — Славный ребёнок, — одобрил Кецалькоатль. — Я велю принести ужин в наши покои. Ему нужна хорошая и правильная пища и сон. Вместо ванной отец отнёс Райана в купальню с бассейном и помог вымыться в душистой горячей воде. Потом одел, как был одет сам, только без украшений и короны. И отнёс в большую комнату с огромной кроватью. Там была куча подушек, какие-то шкуры и поднос посреди кровати. Еда оказалась непривычной, но очень вкусной. Райан наелся и сам не заметил, как заснул. — Спать будет долго, — погладил племянника по волосам Кецалькоатль. — Как ты его отыскал? — Райан позвал меня, — ответил Джон. — Молился, жертвовал... Он хотел, чтобы Мишкоатль забрал его к папе. Кецалькоатль покачал головой. — Замучили ребёнка, — констатировал он. — Надо разобраться, что происходит. Счастливые дети не просят богов отнести их к мёртвому отцу. — Именно, — мрачно буркнул Джон. — Джон Гиллман признан мёртвым, это я знаю точно. И Райан должен об этом знать. Кецалькоатль покачал головой. — Мы разберёмся, брат, — пообещал он. — Обязательно. *~*~* Стоило Билли увидеть мелькнувшую на экране ненавистную рожу, как всю его меланхолию и предчувствия близящейся смерти как рукой сняло. Хоумлендер жив, а значит, надо довести дело до конца и грохнуть неубиваемую тварь. Если честно, Билли уже и сам стал той ещё тварью, но данное обстоятельство его не смущало. Хоумлендер должен сдохнуть. Эта мысль превратилась в навязчивую идею, в манию, в помешательство, затмив все другие цели. Окоротить суперов? Подождёт! Выяснить, как живут Бекка и Райан? Побоку! О! Райан! Его можно использовать как приманку на Хоумлендера! И Билли Бутчер направился туда, где жила его бывшая жена, двенадцать лет назад изменившая ему с Хоумлендером, а потом продавшаяся корпорации с потрохами. Бекка бросила его, не колеблясь, даже не потребовав развода, не попытавшись что-то пояснить… Она просто развернулась и ушла, оставив его сходить с ума в одиночестве. Он долгие годы думал, что она мертва. Развязал войну с Хоумлендером. Скатился вниз так, что снизу даже не стучали: неоткуда. А теперь Бекка стала для Билли непонятно кем. Просто женщина, у которой щенок нагулян от Хоумлендера. Добрался он до дома легко и быстро. Бекка и какой-то хмырь орали друг на друга. Райана нигде видно не было. Понаблюдав некоторое время, Билли утомился и направился к двери, решив прояснить всё и сразу. — Что случилось, Бекка? — спросил он. — Не твоё дело, — рявкнула на него она и продолжила орать на хмыря. Из их воплей Билли быстро выяснил, что хмырь по имени Боб пытался вырастить из Райана второго Хоумлендера, что мальчишка оказался слабаком и трусом, а теперь и вовсе пропал. Полиция обшарила округу, как и присланные «Воут» ищейки, нашли на расположенном неподалёку пустыре импровизированный алтарь, весь в отпечатках пальцев мальчишки. И теперь «Воут» боялись, что пацана забрали ацтекские боги — Бекка этого Боба обвиняла именно в этом. Что он своими издевательствами довёл мальчишку до побега и обращения к врагам. Полиция предполагала похищение или просто побег, не углубляясь в глубины теологии. Билли послушал обвинения и оправдания, плюнул на пол и ушёл прочь. Никаких чувств к своей бывшей супруге он не ощущал, она внезапно оказалась совершенно чужим человеком. Зато у него появилась зацепка: боги. И Билли, сняв номер в зачуханной гостинице, погрузился в пучины интернета, пытаясь узнать, как именно этих самых богов приманивать.