Часть 3

Глава 3. Чат и тишина

Полина не вернулась на уроки. Она зашла в туалет, стянула мокрую, липкую блузку и долго смотрела на своё отражение — на покрасневшие глаза, на прилипшие к щекам светлые пряди. Из рюкзака достала чёрную футболку, ту самую, про которую сказала Дилара. Переоделась. Блузку швырнула в мусорное ведро. Потом умылась ледяной водой, вытерлась бумажными полотенцами и, не заходя в класс, вышла через запасной выход. Она шла домой пешком, глядя в небо, где низко, заходя на глиссаду, гудел грузовой «Ил». Полина машинально подняла телефон, сделала пару кадров, а потом просто села на скамейку в пустом сквере и закурила. Тонкую ментоловую сигарету, которую хранила в рюкзаке «на чёрный день». День настал. Дома она сказала маме, что её стошнило в столовой, и она отпросилась. Дана ахнула, пощупала лоб, уложила в постель. Андрей, проходя мимо, хмыкнул: — Опять нервы шалят. Вся в мать. Полина закрыла глаза и сделала вид, что спит.

А в чате 11 «А» тем временем кипело.

Всё началось с видео. Кто-то выложил обрезанное: Полина, залитая супом, стоит с дурацким выражением лица, а вокруг гогот. Подпись от Егора Власова: «Энгельсская помойка открылась. Принимаем заказы на супчик». Лика тут же подхватила: Лика Малиновская: «Фу, она ещё и блузку сняла в сортире. Шлюха малолетняя. Уже, небось, трусы кому-то показала». Кто-то из прихлебателей: «Ахахах, Туманова-супова». Егор Власов: «Завтра компот будет. Или котлетой по ебалу, если опять вылупится». Полина читала это, лёжа под одеялом, и губы дрожали. Она уже хотела выйти из чата, заблокировать всех, но тут появилось новое сообщение. Дилара Айдарова: «Власов, ты совсем ебанутый? Блядь, я сама на тебя завтра суп вылью. Горячий. Прям на твою тупую башку. И посмотрим, как ты запоешь, петушара». В чате повисла пауза. Дилару побаивались — она была из компании Барса, и просто так её трогать не решались. Но Лика была не из робких. Лика Малиновская: «Айдарова, ты чё, впряглась за эту ссыкуху? Или тоже из Энгельса?» Дилара Айдарова: «Я из Казани, дура крашеная. И заступаюсь, потому что вы — стадо дегенератов. Восемнадцать лет, а ума как у пятиклассников. Власов, ещё раз тронешь её — я тебе лично яйца откручу и в суп брошу». Егор Власов: «Ой-ой-ой, какие мы грозные. Барсова подстилка рот открыла. Без него ты ноль, Диля. Заткнись и иди своему хозяину отсоси». Вот тут в чат зашли парни. Костя Валуев (Вал): «Власов, ты еблан? Я щас подъеду, и мы с тобой на кулаках поговорим. Без Барса. Чисто я и ты. Адрес скинешь или в школе встретимся?» Лёха Костров: «Вал, не марайся. Этот клоун только с девками воевать умеет. Власов, совет: свали в закат, пока цел. Дилару не трожь». Егор, видимо, почувствовал, что перегнул, но Лика не унималась. Лика Малиновская: «Костров, Валуев, вы серьёзно? Из-за этой Тумановой и этой выскочки Айдаровой? Барс, ты где? Твоя сучка лает, а ты молчишь?» И тут появился он. Барс: «Малиновская, закрой рот. И Власову своему передай: если я ещё раз услышу или увижу что-то подобное про новенькую или про Дилару — я вам обоим челюсти сломаю. Лично. Без Лорда, без пацанов. Просто подойду и сломаю. Это не угроза. Это констатация факта. Всем ясно?» В чате наступила мёртвая тишина. Никто не печатал. Даже точки не появлялось. Сообщение Барса висело как приговор. Потом появилось короткое от Дилары: Дилара Айдарова: «❤️» И следом от Вала: Костя Валуев: «Вопросы есть? Вопросов нет. Расходимся». Лёха добавил смайлик с факом. Больше в тот день в чате 11 «А» никто ничего не писал. А Полина, всё ещё лёжа под одеялом, перечитала переписку трижды. Она не знала, что чувствовать — страх, облегчение или что-то ещё. Её колотило. Она смотрела на ник «Барс» и видела перед глазами того высокого парня с татуировками, который даже не взглянул на неё лишний раз в столовой, но при этом поставил на место всё «королевское» стадо. Она не понимала, зачем он это сделал. Но где-то глубоко внутри, там, где жила нежная, добрая Полина, которая любила снимать самолёты и закаты, зародилось странное, пугающее чувство. Интерес.