Часть 6

Глава 6. BTS и «Барсик в гневе»

В субботу и правда было тепло — бабье лето разошлось не на шутку. Солнце висело в чистом небе, воздух пах прелой листвой и чем-то сладким, почти летним. Полина стояла перед зеркалом в своей комнате и в сотый раз одёргивала цветной кроп-топ с длинными рукавами и открытыми плечами. Ткань мягко обтягивала грудь и заканчивалась чуть выше талии, оставляя открытой полоску живота. Джинсовые шорты с высокой посадкой подчёркивали бёдра и делали ноги бесконечными, несмотря на её маленький рост. Она покрутилась, придирчиво осмотрела себя и вздохнула. — Полина, ты куда такая нарядная? — мама заглянула в дверь и улыбнулась. — Гулять с одноклассниками, — буркнула Полина, хватая рюкзак с фотоаппаратом. — С мальчиками? — глаза Даны загорелись. — Мам! — Ладно-ладно, — мама подняла руки. — Андрей, ты посмотри на неё! Из гостиной донёсся голос Андрея: — Вырядилась как на панель. Шорты эти позорные. Переоденься. Полина замерла. Пальцы сжали лямку рюкзака. Дана тут же замахала руками: — Андрей, ну что ты такое говоришь! Девочка молодая, красивая, пусть радуется. — Я сказал — переоденься, — голос отчима стал жёстче. Полина молча развернулась, вышла в прихожую, накинула на плечи лёгкую джинсовку, застегнула её на все пуговицы — теперь ни кроп-топа, ни шорт видно не было — и, не говоря ни слова, выскользнула за дверь. Внутри клокотала ярость. «Позорные». Пошёл он нахрен. Она растегнёт джинсовку, как только отойдёт подальше от дома. У фонтана на центральной площади уже собрались все. Дилара в ярко-красных брюках и чёрной футболке с какой-то рок-группой махала рукой. Вал стоял, прислонившись к фонарю, и лениво пил энергетик. Лёха сидел на бортике фонтана и кидал в воду мелкие камешки. Барс… Барс стоял чуть поодаль, в чёрной футболке с закатанными рукавами, открывающими татуированную руку, в тёмных джинсах и неизменных кедах. В зубах дымилась сигарета. Он смотрел куда-то в сторону, с выражением вселенской скуки. — Туманова! — заорала Дилара на всю площадь. — Ты чего в джинсовке? Жарко же! Полина, слегка покраснев, расстегнула пуговицы и стянула джинсовку, засовывая её в рюкзак. Дилара присвистнула. — Ого! Вот это я понимаю — вышла гулять. Круто выглядишь. Вал перевёл взгляд, оценил и одобрительно кивнул: — Норм шорты. Лёха отвлёкся от камешков и присвистнул. Барс медленно повернул голову. Его взгляд прошёлся по открытым плечам, по цветному топу, по полоске живота, по джинсовым шортам и длинным загорелым ногам. Задержался на секунду дольше, чем следовало, на бёдрах. Потом он выдохнул дым в сторону и отвернулся. — Ну чё, идём или как? — бросил он, не глядя ни на кого. Компания двинулась по аллее парка. Солнце пробивалось сквозь желтеющие кроны, играло бликами на асфальте. Полина шла рядом с Диларой, которая без умолку рассказывала про какую-то дурацкую ситуацию в прошлом учебном году. Парни шли чуть позади, обсуждая мотоциклы и какие-то гонки. Полина то и дело останавливалась, доставала фотоаппарат и ловила кадры: солнечные лучи в листве, отражение облаков в луже, смеющуюся Дилару в потоке света. — Блин, Туманова, ты прям маньяк, — хохотнула Дилара, позируя с дурацким лицом. — Я не маньяк, я творческая личность, — буркнула Полина, но улыбнулась. Сзади послышалось раздражённое: — Бля, опять. Полина обернулась. Барс стоял, уткнувшись в телефон, и его лицо выражало крайнюю степень отвращения. — Чё такое? — спросил Вал. — Да достали, — Барс сунул телефон в карман. — Третья за день. Какая-то дура из десятого «Б» фотку мою нашла и теперь спамит: «Барсик, ты такой крутой, давай встретимся». Заебали. Дилара прыснула. — Барсик! Барсик! — Лёха заржал в голос. — Ой, не могу. Тебя так только мама называла? — Заткнись, Костров, — беззлобно бросил Барс. — А что, Барс, — Вал хмыкнул, — может, тебе инстаграм завести закрытый? Будешь там фотки своих татух постить. Армия поклонниц возрастёт до тысячи. — Я тебе щас попостю, — Барс пихнул его в плечо. — Ой-ой-ой, какие мы грозные, — Дилара подошла и ткнула Барса пальцем в грудь. — Хватит ныть, суперзвезда. Радуйся, что вообще кому-то нравишься. С твоим-то характером. — Мне похер, — отрезал Барс. — Пусть найдут себе кого-то другого для обожания. Меня это бесит. — Бедненький, — пропела Дилара. — Весь такой красивый и опасный, девочки вешаются, а он страдает. Полина тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью. Барс перевёл на неё взгляд — тяжёлый, исподлобья. — Чё смешного, Туманова? — Ничего, — она пожала плечами и снова подняла фотоаппарат. — Просто стой так. У тебя сейчас лицо, как у обиженного кота. Она нажала на спуск. Барс моргнул от неожиданной вспышки. — Ты чё творишь? Удали. — Не-а, — Полина показала ему язык и спрятала камеру за спину. — Это будет мой маленький шедевр. «Барсик в гневе». Вал и Лёха заржали так, что на них начали оборачиваться прохожие. Дилара хлопала себя по ляжкам. Барс пару секунд смотрел на Полину с непроницаемым лицом, а потом вдруг уголок его губ дрогнул. — Стерва мелкая, — сказал он почти беззлобно и зашагал вперёд. Полина, всё ещё улыбаясь, пошла следом. Внутри что-то щекотало — странное, лёгкое, как пузырьки газировки. Они дошли до центральной аллеи парка, где стояли колонки и обычно играла музыка. Там было многолюдно: мамы с колясками, парочки, компании подростков. Из динамиков лился какой-то попсовый трек, под который никто особо не танцевал. И вдруг заиграло знакомое вступление. Dynamite. BTS. Полина замерла на месте. Глаза расширились. Она машинально вцепилась в руку Дилары и издала короткий, почти ультразвуковой писк. Дилара дёрнулась, посмотрела на Полину, потом на колонки, потом снова на Полину. — Туманова. Ты тоже?.. — Да! — выдохнула Полина, и её лицо озарилось совершенно детским восторгом. — Я знаю хореографию! — заорала Дилара. — Я тоже! Они переглянулись, и в следующую секунду обе сорвались с места и побежали на открытое пространство перед колонками, где уже несколько девчонок пытались танцевать. Парни остались стоять с открытыми ртами. Дилара и Полина встали в позицию и, как по команде, начали двигаться. Синхронно. Чётко. Руки взлетали в нужные моменты, бёдра качались в ритм, ноги выбивали дробь. Полина, забыв обо всём на свете, улыбалась так широко, что скулы сводило. Её светлые волосы развевались, кроп-топ задирался, открывая ещё больше загорелой кожи, но ей было плевать. Она танцевала. Дилара рядом делала те же движения, и вместе они выглядели как мини-команда кавер-дэнса. Вал присвистнул. — Охренеть. — Бля-я-я, — протянул Лёха. — Их уже две. Барс стоял, засунув руки в карманы, и смотрел. Его взгляд был прикован к Полине — к тому, как она двигается, как светятся её голубые глаза, как с губ не сходит улыбка. Что-то в его лице неуловимо изменилось. Он не улыбался, нет. Но смотрел. Не отрываясь. — Барс, у тебя челюсть упадёт, — тихо прокомментировал Вал. — Завались, — отрезал Барс, но взгляд не отвёл. Песня закончилась. Полина и Дилара, запыхавшиеся, раскрасневшиеся, обнялись прямо посреди аллеи и засмеялись. — Туманова, ты лучшая! — выдохнула Дилара. — Мы должны повторить. Я запишу нас на видео, будет бомба! — Давай! — Полина кивнула, всё ещё тяжело дыша. Они вернулись к парням. Дилара плюхнулась на скамейку и обмахнулась рукой. Полина села рядом, поправляя растрепавшиеся волосы. — Вы реально это знаете, — констатировал Лёха с уважением. — Я думал, такое только в интернете бывает. — Мы фанатки, — гордо заявила Дилара. — И теперь нас двое. Так что, пацаны, привыкайте. — Две чокнутые, — хмыкнул Вал, но без злобы. — Ладно, хоть не скучно. Барс ничего не сказал. Он стоял чуть в стороне, разглядывая Полину. Она почувствовала его взгляд и обернулась. Их глаза встретились. — Чё? — спросила она, всё ещё улыбаясь. — Тоже хочешь научиться, Барсик? Он фыркнул. — Обойдусь, Туманова. Но что-то в его голосе прозвучало мягче, чем обычно. И он не отвёл глаз первым. Дилара, наблюдавшая за этой сценой, многозначительно хмыкнула, но промолчала. Вал и Лёха переглянулись и тоже решили не комментировать. А из колонок заиграла следующая песня — что-то медленное, лиричное, совершенно не танцевальное. Но Полина всё ещё чувствовала внутри эхо ритма и странное, непривычное тепло от того, что она здесь, с ними, и что её не гонят. Что она — часть этой компании. Пусть ненадолго. Пусть пока непонятно, как и почему.