Часть 16

Кстати, я тут подумала

Вы можете оставлять заявки

А я попробую по ним написать

P.S По полине и лайму писать не буду

Мне они не нравятся

Имею ввиду сюжет по этой паре❤️

Глава 16. Публичная ссора

Несколько дней превратились в ледяную пустыню. Полина не разговаривала с Димой. Вообще. На уроках она сидела прямо перед ним и ни разу не обернулась. В столовой садилась с другой стороны от Дилары, чтобы не встречаться с ним взглядом. В чате «Дурка на выезде» она появлялась, но на сообщения Барса не отвечала — только ставила короткие реакции на сообщения остальных. Дилара пыталась их помирить, но натыкалась на глухую стену. Вал и Лёха пожимали плечами и говорили, что «сами разберутся». Барс ходил мрачнее тучи. Он стал ещё более резким, огрызался на всех, даже на Лорда, который потом виновато скулил в углу. Окурки в пепельнице множились с утроенной скоростью. Он смотрел на светлый затылок Полины перед собой и молча сходил с ума. Аня Ветрова, почувствовав, что между Полиной и Барсом пробежала чёрная кошка, наоборот, активизировалась. Она стала чаще попадаться ему на глаза в коридорах, оставляла на его парте шоколадки (которые он молча смахивал в мусорку), писала сообщения в соцсетях. Барс блокировал её новые аккаунты один за другим, но она создавала новые. Это было похоже на безумие. И вот, в четверг, на большой перемене, грянул гром. Весь класс был в сборе, учительница вышла, и в кабинете стоял обычный гул. Полина сидела на своём месте, делая вид, что читает учебник. Барс, как всегда, откинулся на стуле позади неё. Аня Ветрова, сидевшая на первой парте, вдруг встала и направилась к нему. В руках у неё был какой-то свёрток. — Дима, — позвала она негромко, но в наступившей вдруг тишине её голос прозвучал отчётливо. — Я тут тебе испекла. Печенье. С корицей, как ты любишь. Помнишь, ты говорил в девятом классе, что любишь корицу? Она протянула ему свёрток, завёрнутый в красивую бумагу и перевязанный ленточкой. В классе кто-то прыснул. Лика Малиновская с задней парты ехидно улыбнулась. Егор хмыкнул. Барс медленно поднял голову. Его лицо было серым от усталости и злости. Он посмотрел на свёрток, потом на Аню, и его глаза сузились. — Ветрова, — произнёс он громко, так, что слышали все. — Ты совсем уже ёбнулась? Аня вздрогнула, но руку не опустила. — Дима, я просто… — Что «просто»?! — он резко встал, и стул с грохотом отъехал назад. — Ты меня преследуешь, блядь, который год! Я тебе сто раз говорил — отстань! Ты не понимаешь по-хорошему?! Из-за тебя, дуры, я поссорился с Тумановой! С моим другом! С единственным человеком, которому я… — он осёкся, но тут же продолжил, ещё громче: — Которому я доверяю! А ты лезешь и лезешь! Полина замерла. Её спина напряглась. «С моим другом». «С единственным человеком, которому я доверяю». Что-то в этих словах резануло её по живому, но она не шелохнулась. Аня побледнела, но не отступила. — Дима, я не хотела, чтобы вы ссорились. Я просто хочу быть с тобой. Дай мне шанс. Полина сама сказала, что поговорит с тобой, она была не против… — Туманова — дура наивная! — рявкнул Барс. — Она в людях не разбирается! А я разбираюсь. И я тебя вижу насквозь. Ты больная. Тебе лечиться надо. Оставь меня в покое! И тут Полина встала. Медленно, спокойно, но в её огромных голубых глазах горел огонь. — Хватит, — сказала она тихо, но твёрдо. — Барс, прекрати орать на неё при всём классе. Он резко повернулся к ней. — А ты не лезь, Туманова! Тебя это не касается! — Касается, — она шагнула к нему. — Ты унижаешь человека. Публично. Это мерзко. — Мерзко?! — он горько усмехнулся. — Мерзко — это когда тебя преследуют годами! Когда ты не можешь спокойно жить, потому что какая-то ненормальная караулит у подъезда и печёт тебе печенье с корицей, которую ты, блядь, ненавидишь! — И что? — Полина встала между ним и Аней. — Это повод орать на неё при всех? Ты можешь просто поговорить нормально! Объяснить! А не унижать! — Я пробовал! — он почти кричал. — Она не слышит! А ты, Туманова, вместо того чтобы поддержать друга, защищаешь какую-то левую тёлку, которая разрушает нашу дружбу! — Нашу дружбу разрушаешь ты! — выкрикнула Полина. — Своим упрямством и злобой! Ты не видишь дальше своего носа! Может, она правда любит тебя! Может, ты мог бы дать ей шанс, и всё было бы по-другому! — Да ты издеваешься?! — он шагнул к ней, и теперь они стояли вплотную, глядя друг другу в глаза. — Ты реально предлагаешь мне встречаться с ней из жалости?! Чтобы она от меня отстала?! — Я предлагаю тебе быть человеком! — крикнула Полина и, не помня себя, толкнула его в грудь обеими руками. Барс пошатнулся — больше от неожиданности, чем от силы удара. В классе повисла мёртвая тишина. Все замерли. Дилара прижала ладони ко рту. Вал и Лёха напряглись. Лорда в школе не было, но если бы он был, он бы сейчас заскулил. Барс выпрямился. Его лицо превратилось в маску. Глаза стали пустыми и холодными. — Отлично, Туманова, — сказал он ледяным голосом. — Просто отлично. Ты сделала свой выбор. Защищай эту… дальше сама. Без меня. Он развернулся, схватил свой рюкзак и, не глядя ни на кого, вышел из класса, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла. Полина осталась стоять посреди класса, тяжело дыша. Аня за её спиной всхлипнула. — Спасибо, Полина, — прошептала она. — Ты единственная, кто меня понимает. Полина резко обернулась к ней. — Ань, иди на место. И… просто оставь его в покое. Правда. Так будет лучше для всех. Аня поджала губы, но ничего не сказала и вернулась на свою парту. В её глазах, впрочем, мелькнуло что-то нехорошее — обида, смешанная с упрямством. Дилара подошла к Полине и тронула её за плечо. — Туманова, ты как? — Никак, — Полина сглотнула комок в горле. — Всё просто зашибись. Она села на место, уставилась в учебник невидящим взглядом и просидела так до конца урока. Спина горела от отсутствия привычного взгляда сзади. Барс не вернулся. Вечером в чате было тихо. Только одно сообщение от Дилары: Дилара Айдарова: «Вы оба идиоты. Я вас обоих люблю, но вы идиоты» Полина не ответила. Она лежала в кровати, смотрела в потолок и чувствовала, как внутри всё разрывается на части. Она защитила Аню. Поступила правильно, как ей казалось. Но почему тогда ощущение, будто она предала самого близкого человека? А где-то в квартире напротив Барс сидел в темноте на кухне, курил одну за другой, и Лорд, положив голову ему на колени, тихо скулил, чувствуя настроение хозяина. — Вот и всё, Лорд, — сказал он псу хриплым голосом. — Вот и всё. И впервые за долгое время ему было по-настоящему погано. Не так, как когда бесили поклонницы. Не так, как когда орал отец. А по-другому. Так, будто вырвали что-то важное. Что-то, чего он сам до конца не понимал.