Часть 32

Глава 32. Первый поцелуй

Через пару часов после курантов квартира погрузилась в ту самую уютную, сонную атмосферу, которая бывает только в новогоднюю ночь. Вал и Лёха резались в приставку, вяло переругиваясь и зевая. Дилара, забравшись с ногами на диван, листала ленту в телефоне, иногда тихо смеялась и отправляла кому-то поздравления. Лорд, утомлённый впечатлениями и новой игрушкой, спал в углу на пледе, раскинув лапы и чуть посапывая. Полина и Дима сидели на широком подоконнике в гостиной, отгороженные от остальных полумраком и задернутой наполовину шторой. За окном всё ещё вспыхивали редкие фейерверки, подсвечивая морозное небо красными, зелёными, золотыми искрами. В комнате горела только гирлянда на ёлке да экран телевизора, приглушённый до минимума. Их плечи соприкасались. Полина подтянула колени к груди, обхватив их руками, и смотрела на свои туфельки, сброшенные на пол. Барс сидел боком, одной ногой упираясь в подоконник, и смотрел на неё. Просто смотрел. Молча. Долго. — Ты чего молчишь? — наконец не выдержала она, не поднимая глаз. — Думаю. — О чём? — О том, что ты до сих пор не дала мне ответ. Она замерла. Сердце снова забилось где-то в горле. Ответ. На то, что он сказал ей перед селфи. «Все мои шуточки — не шуточки». «Я с ума по тебе схожу». Эти слова крутились у неё в голове последние два часа, не давая покоя, перемешиваясь с шампанским, с его взглядами, с теплом его руки на талии. И вдруг её осенило. Она резко повернулась к нему, подавшись вперёд, так что их лица оказались совсем близко, и выпалила громким шёпотом, почти ему в ухо: — Барс. Дима. Я же тебя сватала с Аней. С Ветровой. Просила дать ей шанс. Защищала её перед тобой. Мы из-за неё поссорились тогда. Я думала, что помогаю человеку, а ты… Ты всё это время… Тебе нравилась я? Он смотрел на неё, и в его тёмных глазах медленно разгоралась улыбка. Не усмешка, не привычная ленивая ухмылка — настоящая, тёплая, чуть растерянная улыбка, которая совершенно преображала его суровое лицо. — Нравилась, — повторил он тихо, растягивая слово. — Туманова, ты серьёзно только сейчас это поняла? — Я думала, ты шутишь! — она чуть не задохнулась от возмущения, смешанного с запоздалым осознанием. — Ты же каждый раз: «Давай встречаться, Туманова», «Выходи за меня», и все ржали, и я ржала, и ты ржал! Откуда мне было знать?! — Я не ржал, — он покачал головой, всё ещё улыбаясь. — Ну, может, иногда. Но я говорил серьёзно. Каждый раз. Просто прятался за шуткой. Боялся, что ты пошлёшь по-настоящему. — Я и посылала! — По-настоящему — ни разу, — он подался вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. — Ты всегда смеялась. И оставалась. Рядом. Со мной. Она замолчала, переваривая. В голове проносились обрывки воспоминаний: его рука на плече, его «Туманова, ты своя», его ярость, когда Стас прижал её в углу, его глаза, когда он дарил ей фотоаппарат. Всё складывалось в единую картину, и от этого перехватывало дыхание. — Я дура, — выдохнула она. — Немного, — согласился он, и в его голосе прозвучала нежность. Он поднял руку и осторожно, почти невесомо, коснулся её щеки. Большой палец провёл по скуле, стирая несуществующую слезинку. Полина замерла, глядя в его глаза — тёмные, глубокие, с золотыми искрами от гирлянды. — Туманова, — прошептал он, и его дыхание коснулось её губ. — Полина. Можно я тебя поцелую? По-настоящему. Без шуток. Она не ответила словами. Просто чуть подалась вперёд, и этого было достаточно. Он притянул её к себе — одной рукой за талию, прижимая ближе, так, что она почувствовала жар его тела сквозь тонкое вязаное платье. Вторая рука скользнула по её щеке, пальцы зарылись в светлые волосы на затылке, фиксируя, но нежно, бережно. И поцеловал. Мягко. Медленно. Словно пробуя на вкус, давая ей время привыкнуть, отстраниться, если захочет. Но она не хотела. Её ресницы дрогнули и опустились, рука сама легла на его плечо, сжимая ткань футболки. Губы у него были тёплые, чуть сухие, с привкусом шампанского и табака — странное, пьянящее сочетание, от которого кружилась голова. Он углубил поцелуй, притягивая её ещё ближе, и она почувствовала, как его пальцы на талии чуть сжались, собственнически, жадно, но всё ещё сдерживаясь. Его большой палец на её щеке гладил кожу — нежно, успокаивающе, контрастируя с напором губ. В комнате что-то изменилось. Полина не видела, но чувствовала: тишина стала другой. Наполненной. С дивана, где сидели Дилара, Вал и Лёха, доносилось едва слышное перешёптывание. — Они целуются, — выдохнула Дилара одними губами, вцепившись в плечо Валу. — Я вижу, — так же тихо ответил он. — Не смотри так явно. — Я не могу не смотреть! Это исторический момент! — Заткнитесь, — прошипел Лёха, сам при этом вытягивая шею, чтобы лучше видеть. — Они услышат. — Не услышат, — Дилара улыбалась, как Чеширский кот. — Им сейчас вообще не до нас. Она подняла телефон и, тщательно прицелившись, сделала один-единственный снимок — без звука, без вспышки. На экране застыл силуэт: двое на подоконнике, окутанные светом гирлянды и отблесками фейерверков за окном, слившиеся в поцелуе. Рука Барса в светлых волосах Полины, её пальцы, сжимающие его плечо, его вторая ладонь, прижимающая её к себе. Дилара посмотрела на фото и тихо вздохнула. — Ну наконец-то. Я уж думала, до пенсии ждать придётся. Вал и Лёха переглянулись и синхронно показали ей большой палец. Лорд, не просыпаясь, махнул хвостом во сне, будто тоже одобрял. А на подоконнике, в коконе из света, теней и морозных узоров на стекле, Полина и Дима наконец оторвались друг от друга. Она смотрела на него огромными, влажно блестящими глазами, всё ещё не веря в происходящее. Он смотрел на неё — с той самой улыбкой, которую она так редко видела и которая теперь, кажется, предназначалась только ей. — Это был не шуточный поцелуй? — спросила она тихо, и в голосе её дрожал смех пополам со слезами. — Не шуточный, — подтвердил он хрипло. — И все следующие будут такими же. Если ты не против. — Я не против, — прошептала она и сама потянулась к нему за вторым. И третий, и четвёртый — Дилара сбилась со счёта, Вал и Лёха деликатно уткнулись в приставку, а Лорд продолжал спать, прижимая к себе игрушечный самолёт. Новый год определённо удался.