Часть 34

Глава 34. Её первый раз

Они лежали в полумраке спальни, и сон не шёл ни к одному из них. За окном медленно светлело, снег всё падал — редкий, пушистый, невесомый. В комнате было тепло, уютно, и единственными звуками были их дыхание и тихий шорох ткани, когда Дима притянул Полину ближе. Она лежала на боку, лицом к нему, уткнувшись носом в его плечо. Его рубашка, в которую она была одета, сбилась, открывая одно плечо — бледное, с россыпью едва заметных веснушек, которые проступали только летом, но сейчас, в свете уличного фонаря, казались золотистой пыльцой. Он наклонился и поцеловал её. Не в губы — в линию челюсти. Медленно провёл губами от подбородка к уху, оставляя дорожку из лёгких, почти невесомых прикосновений. Полина вздрогнула и выдохнула, её пальцы сжались на его футболке. — Ещё, — прошептала она, и голос её прозвучал хрипло, с той самой ноткой, от которой у него внутри всё переворачивалось. — Пожалуйста. Целуй меня ещё. Он усмехнулся — тихо, довольно — и переместился ниже. Его губы коснулись её шеи, там, где кожа была особенно тонкой и чувствительной. Полина запрокинула голову, подставляясь, и из её горла вырвался тихий, сорванный вздох. Он целовал её шею долго, неторопливо, иногда задерживаясь, чтобы оставить лёгкий, почти невидимый след — не укус, просто чуть более сильное нажатие губами, от которого она вздрагивала и прижималась к нему теснее. Потом его губы переместились на открытое плечо. Он отвёл ворот рубашки в сторону, освобождая больше кожи, и поцеловал выступающую косточку, потом — изгиб, спускаясь к предплечью. Её кожа пахла чем-то сладким — наверное, гелем для душа или кремом, но под этим запахом было что-то ещё. Что-то, что принадлежало только ей. Её собственный, тонкий, сводящий его с ума аромат. Его ладонь, до этого лежавшая на её талии, медленно двинулась вверх, забираясь под рубашку. Пальцы коснулись голого живота — тёплого, мягкого, чуть вздрагивающего от прикосновения. Он погладил его, едва касаясь, и Полина судорожно вздохнула, вжимаясь лицом в его плечо. — Щекотно, — пробормотала она, но не отстранилась. Наоборот — её рука легла на его затылок, пальцы зарылись в тёмные волосы. — Терпи, — шепнул он ей в плечо, и в голосе его слышалась улыбка. — Ты сама просила. Он приподнял край рубашки, оголяя её живот, и наклонился. Губы коснулись кожи чуть выше пупка — мягко, почти благоговейно. Полина пискнула, дёрнулась, но его рука уже лежала на её пояснице, удерживая на месте. Она инстинктивно прижала его голову к себе сильнее, и он услышал, как её дыхание сбилось. — Какая ты чувствительная, — пробормотал он, не отрывая губ от её живота, и она почувствовала его усмешку кожей. — Везде. Я ещё даже не начал, а ты уже дрожишь. — Дима… — выдохнула она, и в её голосе смешались смущение, просьба и что-то ещё — то, от чего у него темнело в глазах. Он переместился ниже. Его губы коснулись выступающей косточки бедра — той, что пряталась под резинкой её трусиков. Он поцеловал её, чуть надавливая, и Полина застонала — тихо, сквозь сжатые зубы, будто сама испугалась этого звука. Он поднял голову и посмотрел на неё. В полумраке её глаза казались бездонными, огромными, полными того самого огня, который она так долго прятала. Волосы растрепались по подушке светлым ореолом, щёки горели, губы припухли от поцелуев. — Поль, — позвал он тихо, и его голос прозвучал серьёзно, без привычной усмешки. — У тебя… когда-нибудь было? С кем-то? Она поняла, о чём он спрашивает. Не про поцелуи. Про всё. — Нет, — выпалила она, и голос её сорвался, переходя в тихий, почти жалобный стон, когда его пальцы снова погладили её бедро. — Никогда. Ни с кем. Он замер. Поднял голову и встретился с ней взглядом. В его глазах мелькнуло что-то — не удивление, скорее, осознание. Осознание того, какая ответственность теперь лежит на нём. Какая честь. И какое чудо, что она доверяет это ему. — Я не сделаю тебе больно, — сказал он тихо, и это было не обещание — клятва. — Никогда. Слышишь? Только если ты сама захочешь. И только когда будешь готова. Она смотрела на него, и в её глазах блестели слёзы — не от страха, от переполнявших её чувств. Она кивнула. — Я хочу, — прошептала она. — С тобой. Только с тобой. Он медленно, очень медленно вернулся к ней, нависая сверху, опираясь на локти, чтобы не придавить. Его лицо оказалось прямо над её лицом, и она видела каждую чёрточку — тёмные глаза, в которых плясали золотые искры от фонаря за окном, шрам на брови, лёгкую щетину на скулах. — Тогда не будем торопиться, — сказал он, и его губы снова нашли её губы. — У нас всё время мира. И он поцеловал её — глубоко, медленно, обещая всё, что последует дальше. Но не сейчас. Сейчас было достаточно просто быть рядом. Чувствовать. Дышать друг другом.