Часть 36

Глава 36. Официально

Её тело выгнулось дугой, пальцы вцепились в его плечи, и она, уже не контролируя себя, впилась зубами в его кожу — туда, где шея переходила в плечо. Глухой стон утонул в этом укусе, и по телу прокатилась волна дрожи — острая, горячая, ослепляющая. Дима почувствовал, как она сжалась вокруг него, и это стало последней каплей. Он кончил следом, уткнувшись лицом в её волосы, с хриплым, сорванным выдохом. Несколько секунд они лежали неподвижно, пытаясь отдышаться. Сердце Полины колотилось где-то в горле, перед глазами плыли цветные круги, а в ушах шумело, как после взлёта самолёта. Она медленно разжала челюсти и увидела на его плече красный след от зубов. — Ого, — прокомментировал Дима, проследив за её взглядом. В его голосе звучала знакомая ленивая усмешка, но дыхание всё ещё было сбитым. — Туманова, ты хищница. Я и не знал. — Я… прости, — пробормотала она, всё ещё плавая в каком-то тумане. — Я не хотела… просто чтобы не закричать… — Да я не жалуюсь, — он перекатился на бок, увлекая её за собой, и теперь она лежала, уткнувшись носом в его грудь. — Мне понравилось. Оставила метку. Теперь я твой. Официально. Она слабо шлёпнула его по плечу, но сил на полноценный удар не было. Он тихо рассмеялся и поцеловал её в макушку. Полежав так ещё немного, Дима осторожно отстранился и встал с кровати. Полина проводила его взглядом — высокий, широкоплечий, в одних боксерах, с растрёпанными тёмными волосами и следами её зубов на плече. Он выглядел… счастливым. По-настоящему. Она никогда не видела у него такого лица. Он вернулся с влажным полотенцем и, не спрашивая, бережно помог ей привести себя в порядок. Потом достал из шкафа чистую футболку — простую, чёрную, мягкую — и протянул ей. — Держи. Вместо той рубашки. Она теперь… ну, в общем, я её постираю. Полина села, натягивая футболку, в которой тут же утонула , футболка доходила ей почти до колен. Дима смотрел на неё, и в его глазах было столько нежности, что ей стало почти неловко. — Моя девушка, — выпалил он вдруг, будто пробуя слова на вкус. — В моей футболке. В моей кровати. Мне нравится, как это звучит. Полина замерла, не донеся рукав до локтя. Потом медленно повернулась к нему и выпалила, глядя прямо в глаза: — Вообще-то, ты мне не предлагал встречаться. По-настоящему. Без шуток. Он уставился на неё. А потом — рассмеялся. Упал лицом вниз, прямо ей на животик, уткнулся носом в мягкую ткань футболки и хохотал, вздрагивая плечами. Полина возмущённо толкнула его в затылок. — Что смешного?! Я серьёзно! — Туманова, — простонал он, не поднимая головы, и его дыхание щекотало её живот даже через ткань. — Я тебе сто раз предлагал. Сто! Ты меня посылала. Каждый. Божий. Раз. — Это были шутки! — она толкнула его снова. — Ты сам говорил, что это игра! Что это наша фишка! Откуда мне было знать, что ты серьёзно?! — А то, что я тебя целовал всю ночь, — он наконец поднял голову и посмотрел на неё снизу вверх, — это тоже была игра? А то, что я в тебя вошёл тридцать минут назад, — тоже? Туманова, ты издеваешься? Она открыла рот, закрыла, и щёки её залились краской. — Это другое… — Ничего не другое, — он сел, обхватил её лицо ладонями и заглянул в глаза. — Полина Туманова. Я, Дима Барсов, торжественно, без шуток, предлагаю тебе встречаться. Быть моей девушкой. Официально. Носить мои футболки, готовить мне пиццу, ругать за бардак и спать в моей кровати. Ты согласна? Она смотрела на него, и в огромных голубых глазах блестели слёзы — но теперь уже от счастья. — Согласна, — прошептала она. — Дурак. — Твой дурак, — поправил он и поцеловал её — мягко, почти целомудренно. Потом он уложил её обратно на подушку, накрыл одеялом и лёг рядом, притягивая к себе. Одна его рука легла ей под голову, вторая — на талию, поглаживая через футболку. Пальцы медленно перебирали её волосы, массируя кожу головы, и от этого простого, монотонного движения Полину начало накрывать блаженной, тягучей дремотой. — Спи, — шепнул он ей в висок. — Моя маленькая, красивая, вкусная. Моя Туманова. Теперь официально. — М-м-м, — только и смогла ответить она, уже проваливаясь в сон. — Знаешь, что я завтра сделаю? — его голос звучал тихо, интимно, в самое ухо. — Я всем расскажу. Всем. Что ты моя. Вал обзавидуется. Лёха попросит совета, как такую девушку найти. Диля будет орать, что она это предсказывала. А Лорд… Лорд будет рад. Он тебя любит. Почти как я. — Почти? — сонно пробормотала она. — Почти, — согласился он, и она почувствовала его улыбку кожей. — Потому что я тебя люблю больше. Намного. До безумия. Она хотела ответить, что тоже его любит, но язык уже не слушался. Только пальцы слабо сжали его ладонь. — А ещё завтра, — продолжал он шёпотом, и в голосе появились те самые пошлые нотки, от которых даже сквозь сон её бросало в жар, — я снова тебя раздену. И мы повторим. Только медленнее. И дольше. И ты будешь стонать громче, потому что все уже уйдут, и нам никто не помешает. Я хочу слышать тебя. Всю. Каждый звук. Она чуть слышно всхлипнула во сне, и он замолчал, продолжая гладить её волосы. — Спи, моя хорошая, — уже совсем тихо, почти неслышно. — Спи. За окном совсем рассвело. Первый день нового года вступал в свои права — морозный, солнечный, обещающий что-то новое. В квартире было тихо, только слышалось сонное сопение Лорда из гостиной да редкие вздохи спящих друзей. А в спальне, на скомканных простынях, спали двое, тесно прижавшись друг к другу, и на их лицах застыли одинаковые улыбки — счастливые, умиротворённые, будто они наконец нашли то, что так долго искали. Друг друга.