Часть 37

Глава 37. Следы

Утро первого января ворвалось в квартиру Барса бледным зимним солнцем и запахом кофе. Дилара проснулась первой — то ли от того, что Лорд наступил ей на ногу, пробираясь к миске с водой, то ли от внутреннего ощущения, что пора брать ситуацию в свои руки. Она потянулась, хрустнув суставами, оглядела гостиную: Вал и Лёха спали на диване, укрытые одним пледом, Лорд уже вернулся и улёгся у их ног, а дверь в спальню Барса была плотно закрыта. Дилара хмыкнула, на цыпочках прошла на кухню и принялась за ревизию. После вчерашнего пиршества осталось не так много — яйца, остатки колбасы, сыр, хлеб, масло. Никаких изысков, но голодными она парней не оставит. Она заварила кофе, нарезала бутерброды, пожарила яичницу с колбасой — просто, сытно, по-холостяцки. — Конечно, не как Полиночка, — пробормотала она себе под нос, переворачивая яичницу, — но тоже ничего. Запах разбудил Валуева и Кострова. Они выползли из-под пледа, взъерошенные, помятые, но довольные, и через пять минут уже сидели за столом, уплетая завтрак. — Диля, ты богиня, — с набитым ртом пробормотал Лёха. — Я думал, сдохну с голоду. — Жуй молча, — отмахнулась она, но было видно, что ей приятно. — Кофе вон, наливайте. — А где Туманова? — спросил Вал, оглядываясь. — И Барс? Дилара многозначительно промолчала, но её улыбка сказала всё. — Понятно, — протянул Вал и переглянулся с Лёхой. — Ну, наконец-то. Я уж думал, они до лета тянуть будут. Дверь спальни скрипнула, и в коридоре показался Дима. В одних спортивных штанах, низко сидящих на бёдрах, босой, с взлохмаченными тёмными волосами. Он потянулся, хрустнув плечами, и направился на кухню. — О, жрачка, — констатировал он, увидев стол. — Диля, ты святая. — Я знаю, — кивнула она. — Садись, тебе оставили. И Полине отнеси, она, наверное, голодная. Он кивнул, взял тарелку, но не сел, а начал накладывать еду на две тарелки— себе и ей. И в этот момент Вал, сидевший сбоку, присвистнул. — Барс. А это что у тебя? Дима повернулся, и все увидели: на его плече красовался отчётливый след зубов — уже не красный, а синевато-багровый, явно оставленный с чувством. А когда он потянулся за хлебом, на его спине, чуть ниже лопаток, обнаружились тонкие царапины — явно от ногтей. Лёха поперхнулся кофе. Вал заржал. Дилара закатила глаза, но улыбка её стала ещё шире. — Барс, — выдавил Лёха, откашливаясь, — тебя что, кошки драли? Или это у вас с Тумановой было… боевое крещение? — Какие, блядь, кошки, — лениво отозвался Дима, даже не оборачиваясь. — У меня дома только Лорд. А Лорд не кусается. — Значит, Туманова кусается, — резюмировал Вал. — Ну, мы так и думали. Она с виду нежная, а на деле — хищница. — Завидуйте молча, — бросил Дима, накладывая Полине яичницу. — Мне досталась самая лучшая. А вам — только смотреть. — Да мы и не против посмотреть, — хохотнул Лёха, но осёкся под грозным взглядом Дилары. — Так, заткнулись оба, — скомандовала она. — Не смущайте человека. И Полину не смущайте, когда выйдет. А то она и так стеснительная, а вы тут со своими комментариями. — Мы ж любя, — примирительно сказал Вал. — Мы за них рады. Правда, Барс. Поздравляем. Дима кивнул, принимая поздравления, взял две тарелки и кружку с кофе, и пошёл обратно в спальню. У двери обернулся: — Спасибо за завтрак, Диль. И за то, что заткнула этих. — Обращайся, — улыбнулась она. — И Полине привет. Скажи, пусть не прячется. Мы свои. В спальне было всё так же полутемно — плотные шторы не пропускали яркое солнце. Полина спала, свернувшись калачиком под одеялом, и её светлые волосы разметались по подушке. Дима поставил тарелки на тумбочку, сел на край кровати и несколько секунд просто смотрел на неё. На пухлые губы, чуть приоткрытые во сне, на тёмные ресницы, на следы от его поцелуев на шее — туда, где тонкая кожа уже чуть потемнела. Она была такой хрупкой, такой его, что у него внутри всё сжималось от нежности. Он наклонился и легко поцеловал её в висок. — Поль, — позвал он тихо. — Просыпайся. Завтрак. Она заворочалась, сморщила нос и открыла глаза — огромные, голубые, сонные. — М-м-м? Который час? — Почти полдень. Диля приготовила завтрак. Я принёс. Давай, садись. Она села, кутаясь в его футболку, и огляделась, будто вспоминая, где находится. Потом перевела взгляд на него — на его плечо со следами её зубов — и покраснела. — О боже, — прошептала она, пряча лицо в ладонях. — Это я сделала? — Ты, — подтвердил он с довольной ухмылкой. — И не только это. У меня ещё спина поцарапана. Вал и Лёха уже оценили. Поздравляли. — Они видели?! — она подняла на него испуганные глаза. — И Диля?! — Все видели. И все рады. Так что расслабься. Ты моя девушка, я твой парень. Это официально. Пусть привыкают. Она всё ещё смотрела на него с ужасом пополам со смущением, но потом уголки её губ дрогнули, и она тихо рассмеялась. — У тебя теперь вся спина в доказательствах. — Ага. И я этим горжусь. Он протянул ей тарелку, и они позавтракали прямо в постели — просто, по-домашнему. Полина ела, сидя по-турецки, в его футболке, с растрёпанными волосами и заспанными глазами, и Дима думал, что никогда в жизни не видел ничего красивее. — Что будем делать сегодня? — спросила она, доедая бутерброд. — Валяться, — ответил он. — Все равно все с похмелья. Потом, может, погуляем с Лордом. А вечером… — он понизил голос и наклонился к её уху, — повторим вчерашнее. Только громче. Обещаю. Она пихнула его локтём, но рассмеялась. И в этом смехе было столько счастья, что он не выдержал, забрал у неё пустую тарелку, отставил в сторону и повалил обратно на подушку, накрывая поцелуями её смеющееся лицо. — Барс! Дима! Там же все… — Пусть завидуют. У меня самая красивая девушка в мире. И я никуда её не отпущу. Она обняла его за шею и притянула к себе. — И не надо. Я сама не уйду. За дверью послышался топот лап, и через секунду Лорд, умудрившийся открыть носом неплотно закрытую дверь, запрыгнул на кровать и улёгся прямо между ними, требуя внимания. Полина засмеялась, Дима чертыхнулся, но оба начали гладить пса, который довольно жмурился. — Вот так, Лорд, — сказал Дима. — Теперь нас трое. Привыкай. Пёс гавкнул, соглашаясь. А в гостиной Дилара, Вал и Лёха, услышав смех из спальни, переглянулись и улыбнулись. Новый год определённо начался правильно.