Глава третья: Любовь к душе

Вчера Макс целый день работал. Как и позавчера, как и на прошлой неделе. Выходные стали для бывшего космонавта настоящим триггером, триггером для тревожности, болезненных воспоминаний, панических атак и апатии. А сегодня, как назло, в доме совсем ничего не ломалось. По этому Мин, чтобы поддержать мужа, затеяла генеральную уборку, занимая руки несчастного трудоголика. Женщину создание чистоты вокруг себя умиротворяло и расслабляло, так что не сказать, что генеральная уборка была прям уж так необходима. Однако с таким сухим воздухом из-за сезона отопления пыль летала везде и всюду, так что даже за день многие поверхности могли покрываться заметным слоем. Хотя, кажется, заметным только для самой Мин. — Скоро все эти стены и пол будут блестеть как зеркальные, — воодушевился Макс, натирая пластмассовую поверхность, служившую им полом. — Не перестарайся, а то дырку протрёшь. Уж лучше этому пластику оставаться шершавым и матовым, — Мин усмехнулась, разбрызгивая чистящее средство на внутреннюю стенку прибора. — Здесь закончим и пойдём разбираться с ржавчиной под раковиной! Возможно, там даже нужно будет гайки закрутить! — не унимался в своём возбуждении мужчина, что не могло не радовать Мин, ведь именно этого она хотела добиться. — Вообще-то… наверное, нам не стоит убирать ржавчину с большой трубы. Женщина присела, старательно протирая угол, в который обычно забивалось больше всего пыли. — Она уже слишком большая, и её уже заметила Вера, — закончила она, поворачиваясь к недоумевающему мужу. — Кто? — Макс удивлённо нахмурился. — Вера. Человеческая женщина, которая в этой квартире с мужем живёт. Макс, мы тут 2 года уже, а ты до сих пор не знаешь, как зовут наших человеческих сожителей? Макс долго молчал, смотря в пустоту. — Я как-то не интересовался... —растерянно всё же ответил мужчина. Мин сложила руки на груди и устало улыбнулась. — Наверное, одного фиксика, интересующегося жизнью людей в семье, достаточно, — усмехнулась она. — Как и одного фиксика, работающего без выходных, — Макс указал на себя. — И одного фиксика, способного оформлять документы, — Мин указала на себя. — И одного фиксика, способного в одиночку поднять человеческую книгу! — зелёный фиксик выпрямился, горделиво расправляя плечи. — Ага. В мягкой обложке. — Эй, ты даже тетрадь на 12 листов не поднимешь! Многие, кто знал Мин и Макса, постоянно удивлялись: как же они, такие непохожие характерами, сошлись? Макс был очень тихим и задумчивым парнем. У него почти не было друзей: пусть ему и хотелось общаться, но опыта в социализации было очень мало. Макс почти не спорил и был крайне покладистым, неконфликтным и доверчивым. Мужчина почти не проявлял инициативу, стараясь доверять тем, кто, как он думал, знает лучше. А ещё Макс был довольно травмированным и подавленным. Детство его было не из простых, а отношения с родителями… точнее с одним родителем, очень натянутыми. Свою мать Макс совершенно не помнил. Она умерла, когда он был совсем маленький. Более того, не просто умерла, но сделала это собственноручно. Отец рассказал об этом, когда парень вернулся с космодрома. Причиной, по словам отца же, была послеродовая депрессия. Он винил себя в том, что его не было рядом, когда ей было это нужно. Из-за загруженности второго родителя, Макс в основном проводил время в компании своего дяди, брата его покойной матери, которого он любил намного больше отца, но общались они сейчас в основном по фиксифону. А вот загружен его отец был потому, что являлся членом Совета Старейшин. Высшая должность, какую вообще мог занимать фиксик. Совет решал, как лучше жить фиксикам, принимал законы и руководил Гильдией Фиксиков — огромной структурой, что включала в себя врачей, спасателей, учёных, логистов и прочих. Статус сына старейшины накладывал определённые ожидания на Макса, которым он не мог и не хотел соответствовать. Совершенно не в его планах было становиться наследником и вообще связывать свою жизнь с советом, даже с Гильдией. Макс хотел быть космонавтом, а когда не вышло, он решил остаться самым обычным фиксиком. Весь этот бэкграунд сделал Макса таким, каким он есть сейчас. — Что ж. На сегодня всё, — объявила розовая женщина, осматривая блестящие внутренности утюга, последнего прибора в их плане уборки. За окном уже была глубокая ночь. Горящие окна человейников по одному гасли. Москва готовилась к своей активной ночной жизни. — Отличный рабочий день. Макс потянулся, вытягивая руки вверх и зевая. — Я видел, в комнате радио барахлило, надо разобраться. Он воодушевлённо потёр руки, не замечая, как болели от усталости его ноги и спина. — Макс… Мин стянула резиновые перчатки и сложила руки на груди. — Мы идём спать, — объявила она, многозначительно окинув взглядом очевидно измученного мужа. — В смысле спать? Это же наш долг! И…и тем более сейчас как раз самое время: пока люди спят, нам не за что переживать! — растерянно запротестовал Макс. — У тебя круги под глазами уже фиолетовые. Ты завтра опять ныть будешь, — парировала Мин и, впрочем, была права: Макс действительно в последнее время выглядел намного хуже, стоило ей перестать отрывать его от работы, когда нужно. — Я привык спать днём и работать ночью, — обиженно сложил руки на груди мужчина. Правда, такая привычка была у него довольно давно и уже года как три отсутствовала. И в центре подготовки, и на самом Байконуре Максу приходилось вставать чуть ли не в 6. Ночной образ жизни он практиковал только после того, как вернулся домой и до того, как съехаться с Мин, точнее до того, как Мин начала его от этой привычки отучать. — Тебе доктор сказал, что у тебя дефицит витамина Д. Ты вообще солнца не видел! Ты и так не самый жизнерадостный фиксик, а ты ещё и усугубляешь. Ответить на это было нечем. — Ладно… ты права… Несмотря на строгость и контроль со стороны жены, Макс был ей благодарен. Ведь женщина заботилась о нём, да и с режимом его жизнь правда стала лучше. Мин была практически полной противоположностью Макса. Она была уверенной в себе, доминантной и самодостаточной. Порой даже подавляющей. Она знала, что делает, и знала, чего хочет. Более того, у Мин была куча связей, она была крайне социальным фиксиком и, казалось, имела больше сотни друзей, от обычных ремонтников до медперсонала из Гильдии. А ведь, по сравнению с Максом, она была из обычной семьи. Однако и у неё с родительским теплом и вниманием всё было… Сложно. Мин большую часть своей жизни прожила со своим дедушкой, слепым на один глаз стариком по имени Уголь, что питал особую слабость к фонарям. Уголь был идеологическим приверженцем идеи предназначения фиксиков. Он любил свою работу и учил этому внучку, чьи родители тем временем пропадали «на очень важной и опасной командировке, где детям не место», по крайней мере, так он рассказывал Мин. Уже совсем не молодому мужчине с чёткими и закостенелыми консервативными взглядами, фиксику, что проскакал милю, уцепившись за попутную собаку, чтобы починить маяк, было тяжело принять, что вместо починки приборов его любимая внучка метила в учёные. Где такое видано, что фиксик вместо того, чтобы закручивать гайки, сидит в стерильно чистом помещении в халате и мешает какие-то химикаты? Дедус Мин никогда не посещал врачей, он не верил в медицину и считал, что со всем может справиться иммунитет и регенерация, закалённые суровым образом жизни. Хуже стало, когда Мин начала интересоваться человеческой культурой, с интересом слушать, как читают вслух свою литературу люди, слушать радио и, втихую от людей, читать газеты. Ну, настолько, насколько могла, отрывками. Уголь ужасно злился, ругал её, говорил, что она своими безрассудными действиями ставит под угрозу их жизни. Однако всё, чего он добился — испорченные отношения с внучкой. И старый фиксик решил… принять Мин такой, какая она есть. Он не мог переубедить её и насильно заставить жить жизнь так, как жил он. Но ему совершенно не хотелось плохих отношений с единственной любимой внучкой, так что всё что он мог сделать — смириться. Мин любила своего дедуса, но, по правде говоря, он никогда не был для неё авторитетом. Девушка искала примеры для подражания в круге друзей и даже знаменитостях, но так как никто из них не имел над ней никакой власти, Мин выросла фиксиком, который в принципе не был готов терпеть кого-либо над собой. Многое в своей жизни она делала вопреки и с самых пелёнок училась независимости. Женщина взяла мужа за руку и потянула за собой в их родной телевизор. Макс не сопротивлялся. Они были словно пазл. Их недостатки и достоинства перекрывали друг друга, создавая идеальную гармонию. Макс нуждался в ком-то сильном духом, в ком-то, кто лучше знал, что делать. Мин нуждалась в том, кто бы ей не перечил и позволил бы метафорически "взять руль в отношениях". Именно их различия стали причиной их крепких отношений.